Добро пожаловать за стол

Дождь барабанил по подоконнику, и на улице делать было решительно нечего. Юнда пришла к Алессару, пока мать была на смене, а младшие — у бабушки. Они заказали пиццу, развалились на старом диване, и Алессар предложил посмотреть что-нибудь.

— «Алису в Стране чудес»? — спросил он, листая каталог.

— Старую мультипликацию?

— А есть ещё какая-то?

— Есть с Джонни Деппом.

— Это где Шляпник танцует джигу? — Алессар скривился. — Не, давай классику. Где гусеница курит кальян и Чеширский Кот загадочно исчезает.

— Ладно, — согласилась Юнда. — Но если мне станет страшно от грозы, ты будешь меня обнимать.

— Договорились.

Они укутались в один плед, Юнда положила голову парню на плечо. На экране побежали цветные титры. Голос за кадром начал рассказывать про девочку Алису, которая скучала на берегу реки и вдруг увидела Белого Кролика. Алиса падала в кроличью нору, летели книги, стулья, лампы. Алессар зевнул.

— Любишь эту сказку? — спросила Юнда.

— В детстве любил. Сейчас — не знаю. Я часто думаю, а о чём она?

— В этом её прелесть. Мир, где всё нелогично. Где можно выпить чай с сумасшедшими и не сойти с ума.

— Или сойти, но незаметно.

Алиса приземлилась в зале с маленькой дверью, выпила зелье, стала большой, потом маленькой. Юнда хихикнула.

— Помню, я боялась этой сцены, — сказала она. — Когда она вырастает и упирается головой в потолок. Думала, что и со мной так может случиться.

— Ты боялась вырасти?

— Я боялась стать слишком большой для своего дома.

— А теперь?

— Теперь я боюсь стать слишком маленькой для всего мира.

Алессар чмокнул её в макушку.

— Не станешь.

— Откуда знаешь?

— Знаю.

На экране появилась Синяя Гусеница, сидящая на грибе и пускающая клубы дыма.

— Вот кто мне всегда нравился, — сказал Алессар. — Гусеница такая… философская.

— Курит кальян и говорит загадками. Типичный гот.

— Не гот. Мудрец.

— Мудрец, который сидит на грибе и не может слезть.

— У каждого свои недостатки.

Чеширский кот появился на дереве, сверкнул улыбкой и исчез.

— А этот жуткий, — сказала Юнда. — Улыбается, а потом пропадает. Как будто смеётся над тобой, а ты даже не знаешь над чем.

— Это называется «загадочность».

— Это называется «пассивная агрессия».

— Юнда, ты слишком серьёзно относишься к мультфильму.

— А ты слишком легкомысленно. В жизни тоже есть монстры, которые улыбаются тебе в лицо.

Они досмотрели до сцены с сумасшедшим чаепитием. Безумный Шляпник, Мартовский Заяц и Соня сидели за длинным столом, уставленным чашками. Они пили чай, пересаживались, пели песни и задавали Алисе странные вопросы.

— «Зачем вороне нужна парта?» — процитировал Алессар. — «Чтобы писать!»

— «Зачем ослу нужны крылья?» — подхватила Юнда. — «Чтобы летать, как бабочка!»

— «Зачем траве нужны ботинки?»

— «Чтобы не мёрзли корни!»

Они засмеялись. Шляпник на экране танцевал, размахивая чашкой.

— А мне он нравится, — сказал Алессар. — Весёлый, безумный, не заботится о том, что о нём думают.

— Мне он кажется тревожным, — ответила Юнда, прищурившись. — В его веселье есть что-то неуловимо опасное. Как будто он смеётся, а сам готов разрыдаться от горя в любую секунду.

— Ты накручиваешь.

— Нет. Посмотри на него: он задаёт вопросы, на которые нет ответов. Он приглашает к столу, но не наливает чай. Он говорит «добро пожаловать», но не предлагает сесть.

— Это просто сценарий кривой.

— Это безумие. И вся компашка такая. Мартовский Заяц — спятивший зверёк. Соня — вообще без тормозов. Они создают иллюзию праздника, но на самом деле они просто очень одиноки.

— Ты как-то всё грустно завернула.

Юнда замолчала. Потом сказала:

— Может быть.

Она уткнулась носом в его плечо.

— Алессар, ты когда-нибудь боялся, что мы тоже станем такими? Будем наводить бесполезную суету, делать вид, что нам весело, а на самом деле просто бояться остаться одним?

— Мы не останемся.

— Откуда знаешь?

— Потому что мы есть друг у друга.

— А если не будет?

— Будет. Я-то никуда не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

На экране Алиса встала из-за стола и ушла. Шляпник остался один, с чашкой в руке, и его улыбка стала совершенно пустой.

— Вот видишь, — сказала Юнда. — Он не злой, а очень потерянный.

— Может, мы все немного потерянные.

— Может быть.

Фильм закончился. Титры побежали по экрану. Алессар потянулся, зевнул.

— Хочешь чаю? — спросил он.

— Настоящего?

— А есть ненастоящий?

— Есть тот, который пьют за длинным столом.

— Такого у нас нет. У нас есть обычный, без философии.

— Тогда давай.

Он пошёл на кухню, поставил чайник. Юнда осталась на диване, глядя на потухший экран. Девушка открыла дверь в кухню, чтобы взять сахар, и шагнула в чайную комнату. Точнее, это была даже не комната, а бесконечное пространство, заполненное столами. Столы тянулись во все стороны, исчезая в туманной дымке. На каждом — десятки чашек, заварников, молочников, сахарниц. А за столами стояли только пустые стулья. Но чашки были полными, и из них поднимался пар.

— Алессар? — позвала Юнда, оглядываясь.

Ответа не было. Только где-то вдалеке раздавалось тиканье множества механизмов. Они звучали вразнобой, создавая какофонию, от которой начинала болеть голова. Юнда пошла между столами. На каждом стуле лежала шляпа — цилиндры, котелки, панамы, треуголки. Все разных цветов, размеров, с лентами и без. На одном из стульев шляпа была живой — она приподнялась, чихнула и снова улеглась.

— Не трогай шляпы, — раздался голос сбоку.

Юнда обернулась. За соседним столом сидела Соня — маленький зверёк в ночной рубашке, с чашкой чая в лапах. Она пила, закрыв глаза, и казалась спящей, но говорила чётко и внятно.

— Они кусаются, — добавила Соня. — Особенно цилиндры. У них острые поля.

— Где Алессар?

— Алессар? — Соня открыла один глаз. — Он там. — Она махнула лапой в сторону. — За третьим столом от солонки.

— Какой солонки?

— Которую ты ещё не видела.

Юнда пошла дальше. Столы сменяли друг друга, чашки звякали, шляпы шептались. Наконец она увидела Алессара. Он сидел за столом, уставленным пирожными, и пытался налить себе чай, но заварник никак не наклонялся — он вырывался из рук, подпрыгивал и фыркал.

— Да сядь же ты! — шипел Алессар.

— Не хочу! — пищал заварник. — Ты меня неправильно держишь!

— Как надо?

— За носик!

— Так я и держал за носик!

— Тогда за ручку!

— Определись, посуда!

Юнда села напротив. Заварник тут же успокоился и позволил налить чай.

— Ты как? — спросила она.

— Странно, — ответил Алессар. — Я хотел просто чаю попить, а попал в этот… — он обвёл рукой пространство. — В этот бедлам.

— Это мир Алисы.

— Я понял. Но где Шляпник?

— Я здесь, — раздался голос из-под стола.

Из-под скатерти вылез Шляпник. На нём был сюртук, бантик, а на голове — цилиндр с надписью «10/6». Но выглядел он не так, как в мультфильме. Его глаза были слишком яркими, улыбка — слишком широкой, а движения — слишком резкими. Как будто он состоял из одних нервов.

— Садитесь, садитесь! — затараторил он, усаживаясь во главе стола. — Мы вас ждали! Давно ждали! Очень давно! Вы опоздали на двадцать лет, три месяца, две недели и шесть дней!

— Мы не знали, что нас ждут, — сказал Алессар.

— Не знали? — Шляпник засмеялся — отрывисто, лающе. — Как можно не знать? Все знают! Чай пьют все! А вы — нет! Вы пьёте какой-то другой чай! Неправильный! Без философии! Без загадок!

— Мы пьём обычный чай, — сказала Юнда.

— Обычного не бывает! — Шляпник стукнул кулаком по столу. Чашки подпрыгнули, но не разбились. — Чай — это ритуал! Это таинство! Это беседа! А вы молчите! Вы пьёте и молчите! Как рыбы! А рыбы, между прочим, чай не пьют, они пьют воду, и то не всегда!

— Ты чего такой нервный? — спросил Алессар.

— Я нервный? — Шляпник посмотрел на свои руки — они дрожали. — Да, я нервный. Потому что я жду, когда придёт кто-то, кто сможет ответить на мои вопросы.

— На какие?

Шляпник наклонился вперёд. Глаза его стали пугающе огромными.

— Зачем мы здесь? Почему мы пьём чай? Куда исчезает время? И почему его всегда мало? Почему, когда весело, часы бегут, а когда грустно — ползут? Почему вороне нужна парта? Почему ослу нужны крылья? Почему траве нужны ботинки?

— Это вопросы без ответов, — уточнила Юнда.

— Вот именно! — Шляпник стукнул по столу снова. — Без ответов! Я задаю их уже триста лет — и никто не ответил!

— Может, потому что на них нет ответов? — снова попыталась вразумить его девушка.

— Тогда зачем они существуют?

— Чтобы вы не скучали.

Шляпник замер. Потом медленно сел на место.

— Ты умная, — сказал он. — Слишком умная. Это опасно.

— Почему?

— Потому что умные задают вопросы. А вопросы ведут к ответам. А ответы — к разочарованию. Лучше пить чай и не думать, как Соня, — Шляпник махнул рукой в сторону зверька.

Соня спала, положив голову на стол. Из её чашки торчал пакетик.

— Она пьёт чай во сне? — спросил Алессар.

— Она делает всё во сне, — ответил Шляпник. — Даже живёт. Спит и живёт. И ей хорошо. А мне — нет. Я не могу спать. Я всё время думаю. Думаю, думаю, думаю. И чем больше думаю, тем меньше понимаю.

— Может, тебе стоит меньше думать? — предположила Юнда.

— Не могу. Это всё моя шляпа. — Он снял цилиндр, заглянул внутрь. — Там мысли кишат, как черви в яблоке. Я каждое утро вытряхиваю их, а они возвращаются. — Он надел шляпу обратно. Улыбка его стала ещё шире, но глаза остались грустными.

— Алессар, — сказала Юнда шёпотом. — Мне здесь не нравится.

— Мне тоже. Нужно искать выход.

— Выход? — услышал Шляпник. — Зачем вам выход? Выхода нет. Есть только вход, чай и вопросы.

— А если мы не хотим пить чай?

— Тогда вы умрёте от скуки.

— От скуки правда можно умереть? — спросил Алессар, вспоминая карнавал.

— Тоска — это когда нет чая. А у нас чай есть — пейте.

Он подвинул к ним чашки. Чай был чёрным, как смола. Юнда понюхала — пахло мятой, но вместе с паром в воздухе распространялось что-то тревожное.

— Я не хочу, — сказала она.

— Тогда уходите.

— Как?

Шляпник пожал плечами.

— Никак. Вы в мире, где нет выхода. Пересаживайтесь, меняйтесь чашками, задавайте вопросы и, может быть, когда-нибудь вы найдёте ответ.

— А если не найдём?

— Тогда останетесь здесь, как мы.

Он обвёл рукой пустые стулья. И только тогда Юнда заметила, что стулья не пустые. На них сидели прозрачные, едва заметные люди. Они пили чай, пересаживались, задавали вопросы, но их никто не слышал, и они никого не видели.

— Это те, кто не нашёл ответа, — сказал Шляпник. — Они здесь уже вечность. Пьют чай. Ждут. Надеятся.

— Но нам нужно в наш мир, — сказал Алессар. — Мы найдём ответы.

— Найдёте? — Шляпник засмеялся — на этот раз тихо, почти ласково. — А может, вы уже нашли? Может, ответ — в том, что вы вместе? Может, вам не нужен выход? Может, вам нужен вход?

— Вход куда? — скептически спросил Алессар.

— Друг в друга, — ответил Шляпник, вращая своими жуткими глазами.

Юнда посмотрела на Алессара. Он посмотрел на неё.

— Пора валить, — сказала она.

— Определённо.

— Куда же вы пойдёте? — неестественно, слишком сильно склонил на бок голову Шляпник.

— Туда, где не задают вопросы без ответов.

— А где такое место?

— Дома, блин, у нас. Пусти нас, злодей.

— А как же я? — загрустило нечто под видом Шляпника.

— А если мы тебя позовём с собой? — спросила Юнда.

— Ещё не хватало маньяков в дом тащить, — взял её за руку и потянул к выходу Алессар.

— Но я не маньяк. Мне просто одиноко.

— Ну так найди себе занятие, чувак. Покури с гусеницей, в конце концов. Её это расслабляет, — уходя, бросил Алессар.

— Мы не забудем тебя! — крикнула на прощание Юнда.

— Забудете. Все забывают. Кроме тех, кто остаётся. — Он поднял чашку, сделал глоток. Чай потёк по подбородку, но он не стал вытирать.

Мир вокруг закружился. Столы, чашки, шляпы — всё поплыло, смешалось, исчезло.

— Прощайте, — прокричал на прощание Шляпник. — И помните: ответы не важны. Важны вопросы.

Они открыли глаза на диване. Рядом — две пустые кружки с недопитым чаем.

— Это было… — начала Юнда.

— Странно, — закончил Алессар.

— Он оказался по-настоящему жутким.

— Но почему он отпустил нас?

— Потому что мы не захотели оставаться.

— Получается, что те, кто остался, сами согласились на это?

— Получается, что так, — пожал плечами Алессар, прижимая девушку к себе. — Или им не к кому возвращаться.

Она прижалась к парню в ответ. За окном всё так же монотонно шёл дождь. В комнате мирно тикали часы.

— Алессар, — сказала Юнда.

— М?

— А что, если впереди будут миры, где мы не сможем договориться?

— Сможем.

— А если нет?

— Тогда придумаем что-нибудь. Мы же умные.

— Ты — нет.

— Но зато я хитрый.

Она улыбнулась, он поцеловал её в лоб.