Чай без сахара

— У тебя есть зелёный чай? — спросил Алессар, когда ребята сидели на кухне Юнды, а за окном окончательно стемнело.

— У меня всегда есть зелёный чай. — Она поставила чайник. — А ты, я смотрю, пытаешься таурин заменить конской дозой кофеина?

— Теперь и зелёный чай плох?

— Ты пьёшь по три кружки за раз.

— Это потому что я молодой и расходую много энергии.

— Лёжа на диване? Тебе даже гулять пешком лень. Всё время на лавке сидим.

Алессар не нашёлся что ответить. Чайник закипел, Юнда заварила крупнолистовой, без сахара, и поставила перед ним огромную кружку с надписью «Boss».

— О, это моя кружка, — обрадовался Алессар.

— Босс городских птиц.

— Не начинай, я до сих пор голубей стороной обхожу. — Он сделал глоток и скривился. — На всякий случай. Юнда, а сахар?

— Ты думал, я чай с сахаром подам?

— Я надеялся.

— Любой нормальный чаеман тебе скажет, что чай с сахаром — это помои.

— Это дискриминация сладкоежек.

Девушка пожала плечами, отвернулась к плите, делая вид, что моет чашку, которая и так была чистой. Алессар тем временем незаметно, одними пальцами, достал из кармана пару пакетиков сахара — он всегда носил их с собой, потому что знал, что у Юнды сахара не допросишься — и высыпал в кружку.

— Ты серьёзно? — спросила Юнда, не оборачиваясь.

— Что?

— Я всё видела в отражении шкафчика.

— Это не сахар, это витамины.

— Витамины для ожирения?

Он закашлялся, но промолчал. Юнда села напротив, тоже с дымящейся чашкой чёрного чая без сахара.

— Слушай, — сказал Алессар, поставив кружку. — Может, поговорим уже о камне? Он переносит нас в миры, где мы должны… я не знаю… учиться чему-то?

— Учиться не бесить друг друга, — сухо ответила Юнда. — Но ты не способен.

— Да-да, очень остроумно, Юнда. Но если серьёзно, то это ведь офигеть!

Девушка задумчиво кивнула. Он посмотрел на неё, она посмотрела на него. Камень в кармане Алессара слабо, едва заметно мигнул зелёным. Словно не знал, ссорятся они или нет.

— Видишь? — сказал Алессар. — Он меня здорово напрягает.

— И что ты предлагаешь, Алессар? Заявить на него в полицию?

— Нужно попытаться разобраться в механике происходящего.

Парень достал камень, на котором красовалось уже 3 царапины, и провёл по нему подушечкой большого пальца.

— Он должен как-то выключаться.

— Кнопку поищи, — едко посоветовала Юнда.

— Я серьёзно. Если наши конфликты провоцируют его на открытие портала, то скачки будут происходить до бесконечности, и мы сойдём с ума.

Камень мигнул снова предупреждающим жёлтым.

— Ладно, — сказал Алессар, поднимая руки. — Похоже, он не хочет быть деактивированным.

— Он хочет, чтобы мы поняли что-то, — тихо предположила Юнда.

— Но что?

— Не знаю. А как ты думаешь?

— Ну… — Он замялся. — Он хочет что-то показать о нас. Юнда, а ты помнишь, как мы вообще познакомились?

Юнда отпила чай, задумалась.

— Ты кидал камни в лужу, — сказала она. — И брызги от лужи полетели на мои новые джинсы клёш. Я была в ярости.

— Они были не новые.

— Новые. Я их купила на свои накопления.

— Ты всё равно их потом порвала, когда лезла на заброшку.

— Это не важно.

— Важно. Я предлагал зашить.

— Ты умеешь зашивать джинсы?

— Нет. Но мог бы попробовать.

Она усмехнулась. Алессар тоже.

— А потом, — продолжил он, — ты посмотрела на меня, на мою одежду, и сказала: «Вижу, что грязь для таких, как ты, это не проблема. Типа панки грязи не боятся».

— А ты сказал: «Я пост-гот». И отхлебнул из банки с таким лицом, будто ты — центр вселенной.

— Ну, фактически… А что я пил тогда?

— Это была «Горилла».

— Мммм, лучшая.

Юнда покачала головой.

— А потом ты внезапно спросил: «Ты слышала о чёрных дырах?»

— А ты сказала: «Кто ж о них не слышал».

— И ты сказал: «Я всё думаю, как это возможно, и понять не могу».

Алессар улыбнулся. — А ты села на лавочку рядом и начала объяснять.

— Тёмная материя похожа на… — Юнда замялась.

— На невидимую сеть, которая держит галактики. Без неё они бы разлетелись, как воздушные шарики без верёвочек.

— А чёрные дыры — это места, где эта сеть рвётся.

— И где время замедляется. Так что, если ты упадёшь в чёрную дыру, снаружи будет казаться, что ты застыл на месте. А внутри ты уже давно мёртв.

— Романтично, — сказал Алессар.

— Это наука, Алессар.

— Зато ты объясняла науку так, что я всё понял. Ну, почти.

— Это потому что ты внимательно слушал, — она посмотрела на него. — Ты всегда слушаешь очень внимательно, когда дело касается чего-то важного.

Алессар замолчал. Потом сказал:

— Ты тогда объясняла минут двадцать. Я помню, как допил банку, открыл вторую. А когда ты закончила, сказал: «Ты умная». А ты покраснела.

— Я не краснела.

— Покраснела, я же видел.

— Это всё от ветра.

— Ветра не было.

— Значит, от твоей тупости.

Они помолчали, погрузившись в общее воспоминание.

— Знаешь, — сказал Алессар. — Я тогда подумал: «С этой девушкой можно говорить о чём угодно». И она не засмеётся.

— Я бы засмеялась, если бы ты начал про голубей.

— Не напоминай.

Он сделал глоток уже остывшего чая. Она — свой, такой же остывший.

— Юнда, — сказал он.

— М?

— А ты помнишь, как мы первый раз поругались?

— Ты сказал, что биология — это скучно. А я сказала, что твоя «охранная деятельность» — это просто способ законно бить людей.

— Я учусь не бить людей, я учусь их задерживать.

— Это одно и то же.

— Нет. У задержания есть процедура. И протокол. И…

— И ты её всё равно не знаешь, потому что спишь на парах.

— Я не сплю. Ну, не всегда же сплю!

Юнда фыркнула.

— А ты, — сказал Алессар, — будешь анализы брать у людей. Это же жуть как мерзко.

— Биоматериалы.

— Это звучит ещё хуже.

— Зато по-научному — верно.

— Эх ты, научная зануда, которая объясняет чёрные дыры так, что я почти влюбляюсь.

Он сказал это и тут же пожалел. Юнда замерла. Камень моргнул розовым.

— Что это за цвет? — спросил Алессар, пытаясь спрятать камень под стол.

— Не знаю, — Юнда смотрела в кружку. — Наверное… смущение.

— У камня? Он не может смущаться.

— Не у камня, у тебя, Алессар.

— Я не смущаюсь.

— Ты покраснел.

— Это от чая.

— Чай давно холодный.

— Значит, от твоего занудства.

Они сидели, глядя в разные стороны. Камень мигал розовым, как маленький предательский светофор.

— Алессар, — сказала Юнда через минуту.

— М?

— Ты невыносим.

— Знаю.

— Но мне с тобой очень интересно.

— С тобой тоже, — сказал он. — Хоть ты и зануда. — Ладно, — сказал Алессар, поднимаясь. — Мне пора. Завтра зачёт по огневой подготовке, а я даже не знаю, с какой стороны ствол заряжать.

— С дула, — подсказала Юнда.

— Спасибо, ты спасла мне жизнь.

Он надел куртку нормального чёрного, а не уродского и уже взялся за дверную ручку.

— Алессар, — позвала Юнда.

— М?

— До завтра?

— До завтра.

Алессар не просто сдал экзамен, а — о чудо из чудес — получил «хорошо». Преподаватель по огневой подготовке, дядька с усами, похожий на моржа, даже похлопал его по плечу.

— Молодец, — сказал он. — Думал, ты списал всё, но отвечал ты хорошо.

— Я готовился, — скромно ответил Алессар, не уточняя, что готовился он в основном ночью, с банкой «Гориллы» и краткими обзорами тем на YouTube, которые пересматривал по три раза, потому что засыпал на середине.

Юнда встретила его у выхода из колледжа. Руки скрещены на груди, волновалась.

— Ну что? — спросила она.

— Четыре, — сказал Алессар, пытаясь выглядеть равнодушным.

— Ты рад, — она усмехнулась. — Я же вижу.

— Немного.

— Да ты сияешь как начищенный таз.

— Это свет так падает, просто.

Он достал треугольник с лапкой. Камень оставался спокойным: серым, с едва заметным мерцанием, в появившихся трещинках.

— Затих, — заметила Юнда. — Не хочет нас никуда швырять.

— Устал, наверное, бедолага. Или передышку нам устроил.

— Не сглазь.

Они пошли в парк, сели на привычную скамейку. Алессар купил две банки газировки и одну протянул Юнде.

— Ты же знаешь, я не пью это. Там сахара полкило.

— А ты попробуй. Вкусно, почти как чай.

— Чай я пью с мятой у себя дома. А это — отрава.

— И опять ты нудишь, Юнда, — отхлебнул парень из своей банки.

— Ладно. — Девушка взяла банку, открыла, пригубила. Поморщилась. — Гадость. — Но сделала ещё глоток, Алессар улыбнулся.

Дни шли, камень молчал. Алессар ходил на пары, Юнда — на свои. Они встречались после колледжа, болтали, спорили о разном, пару раз даже чуть не поссорились, но камень только чуть теплел — и всё.

— Ему надоело, — решил Алессар. — Он понял, что нас не перевоспитать.

— Или мы поняли, когда нужно остановиться, — ответила Юнда.

— Суть одна. Нас не швыряет.

— Нет. Это разные вещи.

Она хотела объяснить, но махнула рукой. Не хотелось ссориться. Алессар достал телефон и что-то увлечённо в нём печатал. Сначала Юнда не придала значения. Ну, сидит парень в телефоне, улыбается экрану. Мало ли, мемы, но мемы он обычно скидывал ей, а тут — нет. Он смотрел в телефон, быстро печатал, потом прятал в карман, когда она подходила.

— С кем это ты? — спросила она как-то небрежно.

— Да так, — он пожал плечами. — Одногруппница. Учёбу обсуждаем.

— Что-то по учёбе ты обычно спрашиваешь у меня.

— Ну, ты не на огневой подготовке.

Юнда кивнула. Не стала уточнять, зачем конспекты нужны вечером, в десять часов, когда он уже давно всё сдал. Потом она заметила, что он стал чаще смотреть в телефон. Даже когда они сидели в парке. Даже когда она рассказывала про тёмную материю. Он кивал, говорил «угу», но то и дело проверял новые сообщения.

— Алессар, — сказала она однажды. — Ты меня слушаешь?

— Да, конечно. Земля гелиоцентрической формы. — Он оторвал взгляд от экрана. — А вовсе не шаровидной, как многие думают.

— Я уже давно о другом.

— Я всё слушал.

— Ты смотрел в телефон.

— Но слушаю-то я ушами.

Она замолчала, он с досадой убрал смартфон в карман.

— Ладно, — сказала Юнда, поднимаясь. — Мне пора.

— Уже? — он удивился. — Мы же только пришли.

— Дела у меня.

Она ушла быстро, не оборачиваясь. Алессар остался на скамейке, глядя ей вслед.

— Что это с ней? — спросил он у камня, который достал из кармана. Камень не ответил.

Юнда шла домой и злилась: на него, на себя, на эту дурацкую «одногруппницу», которая, скорее всего, даже не знает, что такое чёрная дыра.

— Какое мне дело, — сказала она вслух. — Пусть переписывается с кем хочет.

Она достала сигарету, прикурила. Руки дрожали.

— Мы просто друзья.

Она выдохнула дым в вечернее небо. Камень у Алессара в кармане в этот момент едва заметно мигнул. Парень не заметил, он смотрел в телефон и улыбался.