Глава 42

— Разбирайтесь сами... - говорю я, и хочу обойти Усмана Асимовича, чтобы наконец выйти из дома. Но он хватает меня за плечи, наклоняется смотрит в глаза.

— София, дочка, ты должна объяснить то, что сказала — говорит он, как то слишком мягко, я б даже сказала ласково.

— Ух ты!! я уже дочка? Всего каких то 8 месяцев назад была шлюхой и бессовестной шалавой... - не отвожу взгляд, смотрю прямо в глаза. Он морщится, как будто ему неприятно или больно это слышать.

— Что? Пап, как это понимать? — наши "гляделки" прерывает голос Карима.

— За это я прошу прощения, на эмоциях был, не сдержался. Но пожалуйста, объяснись, что значит "повесить на мужа чужого ребёнка"? — говорит он, его голос звучит глухо и как то обречённо что-ли...

— Вы же все услышали. Разве есть варианты, что это ещё может значит? — он отпускает мои плечи, проводит ладонями по лицу. Смотрит на жену.

— Наиля, ты ничего не хочешь мне сказать? — спрашивает он.

— Да кого ты слушаешь? Ты же знаешь какая она тварь, прикидывалась невинной овечкой... -Карим не даёт ей договорить.

— Мама!! следи за словами! Ты говоришь о моей жене! — кричит он, Я смотрю на него, он с ума что-ли сошёл? мы в разводе так то.

— Бывшая!!! Бывшая жена!! Или ты собираешься принять её обратно, после того русского, с которым она ночевала в отеле? — возмущается свекровь, вот если её послушать, то она прям вся белая и пушистая.... ещё и бессмертная по ходу. Вместо того, чтобы переживать за свою шкуру, она поливает грязью меня. Или это её способ поменять тему разговора? Не пойму.

— Да дайте мне хоть десять таких бумажек о разводе, мне все равно! Я не разводился! Я не давал ей развод, вы просто обманом подсунули мне на подпись эти бумаги. И да! Я приму! Мне все равно на то, что было в отеле. — начинает кричать он. Пару женщин из находящихся в комнате, выглядывают в прихожку, смотрят на нас, потом обратно заходят внутрь.

— Хватит! София, я жду — напоминает о себе свекр.

— У Наили Руслановны с дедом были отношения, и Зарема их дочь. — говорю я без каких либо эмоций.

— Чтооо!? — хором восклицают Усман Асимович и Карим. Я пожимаю плечами. Что я могу ещё сказать?

— Ты же понимаешь, что это серьёзное обвинение? У тебя есть доказательства? — спокойно спрашивает Усман Асимович, справивщись с первым шоком.

— Да какие доказательства? Нет у неё ничего!! Наверное старик выдал свои фантазии за действительность и рассказал ей. — говорит Наиля Руслановна, как то слишком уж уверенно для женщины, чью ложь только что раскрыли. В первую секунду я даже теряюсь. Потом понимаю, она думает, что я узнала обо всем от деда и намерена до последнего все отрицать.

— Мне дедушка ничего не рассказывал. Я делала тест днк, и но показал, что Зарема на 99.9 % моя тётя. — говорю я смотря на свекровь. Вот теперь в её глазах появился настоящий ужас, она медленно оседает на пол. Карим удивлённо смотрит на мать, даже не пытается её удержать. Усман Асимович смотрит на меня, на жену же не обращает внимания.

— Могу я посмотреть на эти результаты? — спрашивает он тихо, спокойно... Он знал что-ли? Или догадывался? Что за реакция такая? Такое чувство, как будто ему все равно...

— Я не помню куда дела канверт из лаборатории, может быть вообще выкинула. Но если очень надо, то могу позвонить в клинику и попросить скинуть результаты на мою электронную почту. Надо? — отвечаю я. Он отрицательно мотает головой. Поворачивается к жене.

— Мы разводимся Наиля. И если ты не хочешь огласки на тему причин нашего развода, то молча подпишешь бумаги и переедешь из моего дома. — говорит он спокойно.

— Что? что ты такое говоришь? Какой развод? Боже!!! думай что говоришь, нам не по 30 лет, зачем в таком возрасте разводиться? — говорит она плача.

— Оказывается я должен был сделать это почти 22 года назад, тогда нам было не сильно больше 30... Так что, это моё последнее слово. Жилье я тебе дам и даже машину, но деньги на жизнь будешь зарабатывать сама. Зарема останется со мной и ничего не будет знать о том, почему мы развелись. Поняла? — повышает голос, вот теперь видно его эмоции, он злится. Наиля Руслановна начинает громко смеяться, поднимается с пола, подходит близко к мужу.

— Ты думаешь мне нужны твои подачки? Квартиру он мне даст! машину!! Моя дочь теперь наследница многомиллионного состояния, я не нуждаюсь в твоей милостыне — говорит она тыча пальцем ему в грудь. Потом поворачивается ко мне.

— А ты, маленькая потаскушка, ещё ответишь за то, что открыла свой рот! — набрасывается на меня, стягивает платок с головы и цепляется за волосы. Я даже среагировать не успела, это было очень неожиданно.

— Мама отпусти! Успокойся! — кричит Карим и пытается отцепить её руки от моих волос, от чего мне становится ещё больнее.

— Наиля прекрати! — очень громко выдаёт Усман Асимович, хватает жену за талию и оттаскивает от меня. Я смотрю на неё она на меня. У неё на щеке следы от моих ногтей, у меня на голове "катастрофа".

— Вы не в порядке, по вам психушка плачет! — говорю я и выбегаю из дома. Карим идёт за мной.

— Сафи, ты в порядке? — касается он моего плеча.

— Да. Спасибо! Можешь пожалуйста, принести мне воды, не хочу в дом заходить... - говорю я и усаживаюсь на плетенное кресло в беседке.

— Да, конечно, сейчас! У меня в машине есть. — он отходит в сторону навеса, где припаркована машина. Я кладу локти на стол и хватаюсь за голову. Когда этот день уже закончится?

— На, держи! Ты точно в порядке? Может полежать хочешь? Или уехать отсюда? — говорит Карим протягивая мне бутылку воды.

— Спасибо! Нет, я хочу остаться, должны приехать люди читать молитвы, я хочу послушать... - говорю я устало.

— Ладно! Но если что-то понадобится то, я рядом... -он садится рядом со мной и гладит меня по волосам. Я смотрю на него, так странно когда он такой. Непривычно.

— Кажется твоя голова в аварии сильно пострадала. — говорю я, намекая на то, что до аварии он ко мне относился по другому. Он грустно улыбается.

— Да! кажется мозги встали на место! Сафи, прости меня пожалуйста... за все... - говорит он.

— София, там приехали имам и ещё какая то женщина, будут читать молитвы! Ты хотела присутствовать... - слышу сбоку голос Наиды до того как успеваю что-то ответить Кариму. Я смотрю на Наиду, киваю. Она уходит. Мы с Каримом поднимаемся с места и тоже идём в сторону дома. В прихожей расходимся, потому что мужчины расположились в гостиной а женщины в другой комнате.