Пролог

Лиза Ковалёва всегда, с детства, знала, что влюбляться в Макара Кречетова — плохая идея.

В первую встречу ей было восемь лет, ему — тринадцать. Она стояла у его калитки с букетом полевых ромашек, сжимая стебли так крепко, что ладони вспотели. Сердце колотилось так громко, что казалось, что весь мир слышит. Ну или вся деревня.

Макар вышел на крыльцо — обычный долговязый подросток с вечно взъерошенными тёмными волосами и серыми глазами, которые смотрели куда-то поверх неё, в сторону большого мира за пределами деревни.

— Это тебе, — прошептала Лиза, протягивая букет.

Он посмотрел на цветы. Потом на неё. И рассмеялся.

— Отстань, сопля. Мне твои цветочки не нужны.

За его спиной захихикали друзья, такие же подростки, только наглее.

— Макар, у тебя фанатка!

— Смотри, она вся красная, щас расплачется!

Она не расплакалась. Она стояла, сжимая букет, и смотрела, как он уходит, даже не обернувшись.

Слёзы пришли потом, дома, когда она швыряла ромашки в мусорное ведро.

А через пять лет Макар уехал в город с одним рюкзаком и твёрдым намерением никогда не возвращаться. Деревня провожала его равнодушно: ещё один пацан сбежал от нищеты. Ничего нового.

Лиза, которой на тот момент было двенадцать лет, смотрела, как старый автобус увозит его по пыльной дороге, и думала: «Хорошо. Пусть уезжает. Я забуду».

Не забыла.

Двадцать лет он был для неё призраком — историей из детства, болью, которую стыдно вспоминать. Она слышала обрывки сплетен: Макар Кречетов разбогател. Построил бизнес с нуля. Стал миллионером. Живёт в Москве, ездит на дорогих машинах, встречается с моделями.

Лиза радовалась за него. Честно. И была благодарна судьбе за то, что их пути больше никогда не пересекутся.

А потом он вернулся.

Не тихо, не скромно, не-е-ет... Он вернулся, как завоеватель: прикупил несколько заброшенных участков по соседству с его заброшенным, заросшим бурьяном участком, где находился старенький домик его родителей, снёс старенький родительский дом и на его месте отгрохал трёхэтажный особняк с колоннами, фонтанами и двухметровым забором из профнастила, который отбрасывал тень на её огород.

На её жизнь.

На всё, что она с таким трудом пыталась вырастить после смерти родителей, после того, как осталась одна в этой забытой богом деревне.

Лиза стояла на своём крохотном участке, смотрела на стену, которая накрыла её грядки густой тенью, и внутри клокотала ярость.

Конечно. Конечно, это он.

Макар Кречетов. Тот самый мальчишка, который когда-то разбил её детское сердце. Теперь вернулся, чтобы уничтожить её взрослую жизнь.

Она пошла к прорабу, требовала убрать забор. Её послали.

Она ждала хозяина — и дождалась.

Он вышел из особняка в дорогом костюме, с телефоном у уха, с таким видом, будто владел всем миром. Посмотрел на неё — и не узнал.

А она узнала. Сразу. Несмотря на двадцать прошедших лет, несмотря на то, что он стал шире в плечах, жёстче в лице, увереннее в каждом жесте.

Узнала, и возненавидела заново.

— Ты хозяин? — выпалила она, подойдя вплотную.

— Я, — ответил он равнодушно, и от этого равнодушия у неё внутри всё сжалось.

"Для него я — никто. Снова".

— Твой забор убивает мой огород! Убери его!

Он посмотрел на неё так, будто она была назойливой мухой.

— Забор по границе участка. Всё законно. Если не нравится — продай дом. Я куплю.

И Лиза поняла: он не изменился.

Всё тот же Макар Кречетов, для которого чужие чувства — пустой звук.

Война началась в тот же день.

Она орала, он парировал.

Она требовала справедливости, он предлагал деньги.

Она ненавидела его всем сердцем — и не могла перестать думать о нём.

А он... он даже не помнил, кто она такая.

Но скоро вспомнит.

И тогда между ними начнётся совсем другая история. Та, в которой двухметровый забор окажется не самым серьёзным препятствием.

Потому что между Лизой Ковалёвой и Макаром Кречетовым всегда было нечто большее, чем просто расстояние.

Между ними были годы обид, детская любовь, взрослая боль — и пять лет разницы, которые когда-то казались пропастью, а теперь не значили ничего.

Оставалось только понять: смогут ли они преодолеть прошлое, чтобы построить будущее?

Или тень от того злополучного забора накроет их обоих, не оставив шанса на счастье?