Глава 1. Лиза

Я проснулась от того, что в окно больно било солнце. Точнее, через окно оно просто светило, а вот в глаза, даже закрытые, больно било. Я зажмурилась, повернулась на другой бок и уткнулась лицом в подушку. Через секунду села на кровати, широко раскрыв глаза.

Солнце. В окно спальни. В семь утра.

Этого не могло быть. Спальня выходила на восток, но лучи всегда скользили по стене дома и уходили дальше, потому что им мешала высокая сосна у соседского участка. А теперь свет бил прямо в лицо, яркий и беспощадный, как прожектор на допросе. Ну, так по телевизору показывают.

Я вскочила, накинула халат и выскочила во двор босиком, по ещё холодной от ночи траве. И замерла, раскрыв свой рот в афигении...

Там, где вчера был обычный невысокий забор из сгнившей сетки-рабицы, отделявший мой крохотный участок от пустыря соседа, теперь возвышалась стена. Два метра сплошного профнастила, цвета мокрого асфальта, уходящая влево и вправо, насколько хватало глаз.

Я медленно обернулась и посмотрела на свой огород.

Мои грядки, мои аккуратные, выстраданные грядочки, политые моим потом и слезами за три года, они утонули в густой, плотной тени.

Помидоры, которые только начали краснеть.

Огурцы, обещавшие урожай к выходным.

Укроп, петрушка, салат — всё, что я выращивала на продажу, чтобы хоть как-то прокормиться в этой забытой богом деревне.

Теперь это выглядело так, будто на огород опустилась ночь. Даже утреннее солнце не могло пробиться через эту чёртову стену.

— Сволочь, — тихо сказала я. Потом громче: — Сволочь!

Я развернулась и пошла к калитке, не обращая внимания на камни под босыми ногами. Калитка в заборе-монстре была, конечно. Железная, с кодовым замком.

Я дёрнула ручку — заперто. Стукнула кулаком по металлу — гулкий звук разнёсся по пустой улице.

— Есть тут кто живой?! — заорала я. — Выходи, урод!

В ответ мне только прошелестели листья старой яблони.

Я облокотилась лбом о холодный металл и зажмурилась.

— Конечно, — прошептала я, сдерживая слёзы. — Конечно, когда я наконец-то начала вставать на ноги, когда договорилась с магазином о поставках зелени, когда заказов на выпечку стало хватать, чтобы не влезать в долги каждый месяц — конечно, именно сейчас какой-то богатей решил отгрохать себе дворец напротив и плевать на всех вокруг.

Я шмыгнула носом и вспомнила, как ещё месяц назад видела технику на пустыре. Тогда казалось, что строительство будет идти где-то в глубине улицы, подальше от моего дома. Я даже обрадовалась: может, хоть дорогу отремонтируют, раз тут теперь богатенький сосед объявится.

А вышло вот так.

— Лиз, ты чего орёшь с утра? — раздался сонный голос из-за спины.

Я обернулась. Через дорогу, на крыльце своего покосившегося домика, стояла Валька — моя единственная подруга в деревне, такая же застрявшая здесь, как и я сама.

— Посмотри, — я ткнула пальцем в забор. — Посмотри, что этот придурок сделал!

Валька прищурилась, поправила халат на плечах.

— О, господи. Это ж надо. Совсем офигели, что ли? — с неё мгновенно слетели остатки сна.

— Мой огород в тени! — мой голос сорвался на визг. — У меня помидоры пропадут! Огурцы! Всё к чёрту!

— Так пойди к прорабу, пусть переделывают.

— Да я сейчас пойду! — я развернулась обратно к забору и заколотила по железу обеими ладонями. — Эй! Я знаю, что вы там есть! Я в полицию позвоню! В суд подам!

Никакого ответа.

— Слышь, Лиз, — Валька спустилась с крыльца и подошла ближе, — беги оденься хоть. Босая, в халате. Как они тебя всерьёз воспримут?

Я посмотрела на себя, на свои босые ноги в пыли, на старый ситцевый халат. Валька была права. Но внутри клокотало так, что хотелось прямо сейчас, немедленно, вломиться на эту стройку и наорать на всех.

Всю жизнь так. Всегда кто-то решает за меня. Всегда кто-то считает, что может делать что хочет, а я должна терпеть.

Я сжала кулаки.

Нет. Не в этот раз. В этот раз у меня просто нет выбора.

Через полчаса я, уже одетая в джинсы и футболку, но всё ещё без обуви, потому что с психу мне отшибло память и я забыла натянуть кроссовки, прошла вдоль забора до того места, где виднелись ворота для техники. Они были открыты. Внутри гудели машины, стучали молотки, кричали рабочие.

Я шагнула на территорию и остановилась, ошарашенная.

Участок был огромный, наверное, гектара два, если не больше. В центре, на небольшом возвышении, возводился... даже не дом. Особняк. Трёхэтажный, с колоннами, с огромными окнами, с какими-то башенками по краям. Вокруг уже планировались газоны, размеченные колышками места под клумбы, основание для фонтана.

— Да он тут Версаль строит, что ли? — вырвалось у меня хрипло.

— Эй, девушка! Вы куда? — ко мне подошёл мужик в оранжевом жилете, грязный и потный. — Посторонним нельзя.

— Я не посторонняя, я сосед, — я ткнула пальцем в сторону своего участка. — Вернее, соседка. Вы тут забор поставили — у меня весь огород в тени! Кто разрешил?!

Мужик почесал затылок.

— Проект согласован. С администрацией, с архитектурой. Всё по закону.

— По закону?! — я шагнула ближе, и мужик невольно отступил. — По закону нельзя лишать соседей солнца! Я тут живу! Я тут огород растила! Вы мне всё испортили!

— Слышь, девушка, я тут не главный. Иди к прорабу, если претензии.

— Где прораб?! — у меня только что из ушей пар не валил.

— Там, — мужик махнул рукой в сторону вагончика, стоящего у края участка. — Только он тебя пошлёт. Проект утверждён, забор по границе. Всё законно.

— Законно. Законно, когда мне теперь жить не на что? Законно, когда я три года эту землю поднимала?

Я развернулась и пошла к вагончику, не слушая окрики рабочих. Дверь была приоткрыта, я рванула её на себя и влетела внутрь.

За столом сидел толстый мужик лет пятидесяти с красным лицом, и что-то строчил в ноутбуке. Услышав шум он поднял взгляд и недовольно прищурился.

— Ты кто?

— Я сосед. Соседка. Елизавета Ковалёва, участок номер двенадцать, — я сделала вдох, пытаясь говорить спокойно. — Ваш забор закрывает мне солнце. Мой огород в тени. Мне нужно, чтобы вы его убрали или перенесли. Или укоротили. Унизили, короче.

— Кого унизили? — офигел прораб.

— Забор. Чтобы сделали его ниже в районе моего участка.

Прораб откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.

— Проект согласован. Забор по границе участка. Если тебя не устраивает — обращайся в суд.

— В суд?! — я почувствовала, как внутри меня что-то лопается. — Мне нужен огород сейчас! Сейчас, а не через полгода, пока суды разберутся! У меня там урожай пропадает!

— Не моя проблема, — прораб снова уткнулся в ноутбук. — Свободна.

— Да вы издеваетесь?! Кто вообще этот ваш хозяин?! Где он?!

— Хозяин в Москве, занят. Приедет, когда посчитает нужным. Все вопросы через меня, а я тебе уже всё сказал, — прораб поднял голову, и в его взгляде читалась усталая злость. — Девушка, я понимаю, тебе обидно. Но я работаю по договору, я реально сделать ничего не могу, понимаешь? — я понимала, но меня-то кто поймёт? — Хочешь разбираться — вот телефон офиса, — он протянул мне визитку. — Звони, пиши. А теперь иди, мне работать надо.

Я схватила визитку, зажала в кулаке и вышла, хлопнув дверью так, что вагончик качнулся.

Я стояла посреди стройки, окружённая грохотом и пылью, и чувствовала, как ярость медленно переходит в отчаяние.

Да кто он такой, этот хозяин? Какой-то столичный богатей, который решил построить себе дворец в деревне, где люди еле концы с концами сводят. Ему плевать. Ему плевать на всех.

Я посмотрела на визитку. «Строительная компания "Высота". Заказчик — Кречетов М. А.».

Кречетов.

Я открыла рот, и тут же закашлялась от пыли, которой был забит весь воздух на этом грёбаном участке!

Нет. Не может быть.

Я снова посмотрела на визитку, перечитала фамилию.

Кречетов. Макар Кречетов.

— Это же... это тот самый мальчишка. Тот, который жил через три дома. Тот, который уехал в город двадцать лет назад и пропал. Тот, в которого я была влюблена, как дура, когда мне было восемь лет, — шептала я, чувствуя, как меня поглощает отчаяние.

Воспоминание нахлынуло яркое, болезненное: я, маленькая, с косичками и ободранными коленками, тяну ему букет полевых ромашек. Он, долговязый тринадцатилетний подросток, смотрит на меня с высоты своего роста и смеётся.

«Отстань, сопля. Мне твои цветочки не нужны».

А его друзья гогочут, и я стою с этим дурацким букетом, и слёзы текут по щекам, а ему всё равно.

Я скомкала визитку и швырнула на землю.

— Ну конечно. конечно! Кого мне ещё могла моя грёбаная судьба подсунуть?! — простонала, уходя прочь со стройки.

Ладно, Макар Кречетов. Если ты думаешь, что я такая же маленькая дура, которая будет плакать и отступать — ты ошибаешься. Я выросла. И я не собираюсь сдаваться.

Вечером я сидела на крыльце своего дома, обхватив руками колени, и смотрела на огород, погружённый в сумерки. Тень от забора теперь накрывала не только грядки, но и часть двора. Скоро мой дом вообще будет, как в колодце.

Валька принесла мне чай с мятой и села рядом.

— Ну что, прорабу наорала?

— Наорала.

— А он?

— А он послал меня. Сказал — всё по закону.

— А хозяин кто?

Я помолчала, потом выдохнула:

— Макар Кречетов.

Валька поперхнулась чаем.

— Серьёзно?! Тот самый Макар, который... ну, в которого ты...

— Да. Тот самый.

— О, господи. — Валька присвистнула. — Ну ты влипла.

— Я не влипла, — я подняла голову. — Я просто объявляю ему войну.