Глава 15. Лиза

Свадьбу мы сыграли через месяц.

Не пышную, без лимузинов и голубей. Всей деревней, за длинными столами, которые Макар сам сколотил из досок. С гармошкой, с плясками, с Валькиным фирменным самогоном, от которого у гостей глаза на лоб лезли.

Я была в белом сарафане, который сшила себе сама. Макар — в простой белой рубашке, джинсах и даже без галстука. Мы стояли под той самой аркой, которую он сделал, и обменивались простыми, серебряными кольцами.

— А где бриллианты? — шепнула Валька, когда мы целовались.

— А они у нас впереди, — ответил Макар.

И оказался прав.

Сразу после свадьбы он уехал в Москву на неделю — разобраться с делами, нанять хорошего управляющего делами и окончательно закрыть вопросы с Алиной. Она всё же подала какой-то иск, но адвокаты Макара быстро всё уладили).

Я осталась в деревне, доделывала ремонт в доме, пекла пирожки по заказам и каждую ночь смотрела на звёзды и считала дни до его возвращения.

Он вернулся с чемоданом, полным подарков. И с кольцом.

Не бриллиантовым — деревянным, вырезанным из того самого полена, с которого всё началось. На внутренней стороне было выжжено: «Не злите сибирячку».

Я надела кольцо на палец. Оно было неудобным, царапалось, но я не снимала его больше. Никогда.

Через год у нас родилась дочка. Мы назвали её Надей — в честь бабушки Макара.

Надя росла шумной, бойкой, с зелёными глазами матери... э-э-э, то есть меня, и упрямством отца. Когда ей исполнилось два, она уже вовсю помогала мне на огороде — полола грядки своей маленькой лопаткой, таскала лейку с водой и отчаянно кричала на кота, который воровал рассаду.

Макар построил рядом с моим домом мастерскую, где начал вырезать из дерева — теперь уже не только умильные рожицы, а целые скульптуры. Его работы покупали туристы, которые приезжали в нашу деревню посмотреть на «особняк олигарха, влюбившегося в простую сибирячку».

— Какая ты простая-то, — ворчал он, — ты самый сложный человек в мире. Тебя ещё пойми, попробуй.

Я на это только улыбалась и крутила жутко неудобное, дешёвое, но бесценное деревянное колечко.

На третий год мы объездили полмира — Макар настоял. «Ты нигде не была, Лиз, — говорил он. — Тебе нужно увидеть море, горы, океаны». И мы поехали. Но я всё равно скучала по дому, по запаху пирожков, по пыльной дороге и горам на горизонте.

— Знаешь, — сказала я ему однажды вечером, глядя на закат в Таиланде. — Везде хорошо, а дома лучше.

Он обнял меня и прошептал:

— Тогда поедем домой. Навсегда.

***

Прошло пять лет.

Я сидела на крыльце своего дома, смотрела, как солнце садится за горы, и прижимала к груди новорождённого сына. Макар назвал его Степаном, в честь отца, которого никогда не знал.

Надя возилась в огороде с поленом, тем самым, с умильной рожицей, с небольшой дырочкой в боку.

Макар обработал его и покрыл лаком, и оно теперь наше семейное сокровище.

Дочка пыталась надеть на него шапку, которую связала сама.

— Мама, а почему он улыбается? — спрашивает она.

— Потому что он счастлив, — отвечаю я.

— А почему он счастлив?

— Потому что его любят.

Из-за дома выходит Макар. В джинсах, старой футболке, с ведром свежих огурцов в руках. Он садится рядом, обнимает меня за плечи, целует в макушку.

— Как вы тут?

— Хорошо, — я кладу голову ему на плечо. — Теплица не рухнула?

— Не дождёшься. Я её каждый день проверяю.

— Молодец.

— А пирожки будешь печь? Валька заказала три подноса на ярмарку.

— Испеку, — я улыбаюсь. — С черёмухой. Как тогда.

Макар тихо смеётся.

— Только без перца.

— Договорились.

Надя подбегает к нам, суёт полено Макару в руки.

— Папа, расскажи сказку!

— Какую? — он подхватывает её на руки.

— Про то, как ты полюбил маму!

— Это долгая сказка, — он сажает её на колени.

— А мы послушаем!

Я смотрю на них, на горы, на закат, на два дома — стеклянный и деревянный, которые теперь стоят рядом не как враги, а как свидетели нашей истории.

Забор, тот самый, двухметровый, мы не убрали. Но в нём теперь множество калиток и проходов. А на том месте, где Макар когда-то рухнул с неба на мою теплицу, теперь цветёт арка, увитая розами.

Ветровка, ножовка, корзинка с пирожками, полено с умильной рожицей — всё это стало частью нашей легенды.

Между нами больше нет обид. Есть только любовь, два дома и пять лет разницы, которые когда-то казались пропастью, а теперь — лишь цифра в паспорте.

— Надя, — говорит Макар, — знаешь, что самое главное?

— Что?

— Не злите сибирячку. Иначе она напечёт пирожков с перцем.

Мы хохочем все вместе, а ветер доносит запах свежего хлеба и горной травы.

Я сжимаю руку Макара и думаю: «Спасибо, что вернулся. Спасибо, что не сдался. Спасибо, что сломал забор — чтобы построить любовь».

Конец.