Глава 18

— Доставим в лучшем виде, Саныч! Не переживай. — невысокий, крепкий мужчина, представившийся мне дядей Колей, встав на подножку, открыл дверь в высокую кабину фуры и привычным движением забрался на водительское место. — Поехали! Время теряем. Не хочу по пробкам потом тащиться.

— Ну пока, сестрёнка. — Серёжка обнял меня на прощание, похлопал легонько по спине. — Как доберёшься — позвони. И вообще, звони если что. Всегда помогу.

— Спасибо, Серёж. — чмокнула брата в колючую щёку. — Всё хорошо будет.

— Угу. — мрачно хмыкнул Сергей. — Встречу твоего мужа как положено, так что сам не рад будет.

— Сереж! — забеспокоилась я. Лишь бы не испортил всё, ведь так хорошо всё придумали. — Давай как договорились! Ни слова лишнего!

— Не боись, систер. Всё будет в лучшем виде! Побегает ещё твой кобель.

Сергей открыл мне тяжёлую дверь кабины и помог забраться внутрь.

— Давайте! — хлопнул напоследок ладонью по двери и поднял руку в прощальном жесте. — Увидимся, Ангелок!

Я помахала ему. Спасибо, братик! Сергей отошёл немного в сторону и огромная фура, заурчав двигателем, плавно тронулась с места, оставляя позади фигуру брата, смотрящего нам вслед.

Я была права, решив первым делом прилететь сюда, к своим родным. Здесь мой след оборвётся. Была и нету. Миша сможет отследить только мой прилёт в Саратов, дальше всё! Ищи ветра на просторах страны. У меня будет больше форы, ведь первым делом меня будут искать в этом городе. Долго и неудачно.

Паспортом и картой я пока светить не буду. Никаких гостиниц, самолётов и поездов. Наличных я сняла достаточно. На некоторое время хватит.

Между Пензой и Волгоградом, куда сегодня ночью отправлялись фуры с Сережкиного склада, на котором он был начальником, я выбрала город на Волге. Он больше, затеряться в нём будет легче.

— А долго нам ехать? — я смотрела в неумолимо светлеющее небо впереди. Две бессонные ночи давали о себе знать чёрными мушками в глазах и гулом в тяжёлой голове.

— К обеду приедем. Может, чуть раньше, если пробок на трассе не будет. — дядя Коля уверенно крутил огромную, по сравнению с рулём в нашей с Мишей машине, баранку.

— Ты может спать хочешь, дочка? Лезь в спальник. — мужчина кивнул на штору позади наших сидений. — Подушка чистая, жена сегодня наволочку сменила. Только обувь сними да ложись. Чего мучиться, дорога дальняя.

Соблазн был велик. Спать хотелось ужасно. За двое суток мне удалось подремать пару часов в самолёте и всё. Плюс меня уже начало подташнивать. Эта проблема появилась после ранения и контузии. Не укачивало меня только, если я сама была за рулём. А так, даже в поезде я становилась зелёной через нескольких часов пути, как в ту нашу, поездку к морю после моего ранения.

Ребятам дали отпуск после очередной командировки в горячую точку и мы решили по традиции съездить к Мишиным родителям. Накупаться, выйти на катере в море порыбачить, поесть спелых южных фруктов и овощей.

Самолётом мне лететь запретили, в машине меня жутко укачивало и было решено ехать на поезде. И это тоже оказалось нелёгким испытанием. На вторые сутки я просто лежала пластом, не поднимая головы, и пыталась удержать свой желудок в себе. Миша поил меня водичкой с лимоном, на каждой стоянке выгуливал по перрону вдоль состава. Это помогало, но ненадолго.

На какой-то станции, где стоянка нашего поезда была всего семь минут, Миша выскочил, чтобы купить мне мороженое. Я смотрела в окно на, выкрашенное грязно-жёлтой краской, здание вокзала и переживала, что поезд уедет без мужа. И когда состав плавно тронулся, а перрон с ларьками и редкими провожающими поплыл назад, я испытала вторую в моей жизни паническую атаку. Когда Миша вошёл в купе, шурша упаковками от мороженого, я уже почти не дышала, только таращила глаза, пытаясь сделать хоть один глоток воздуха.

Муж моментально оценил обстановку. Швырнул мороженое на стол и схватил меня за плечи.

— Дыши, Лина. Смотри на меня и дыши. — Миша развернул меня лицом к себе. — Давай вместе. Вдох. Выдох.

Он спокойно и уверенно демонстрировал мне, как нужно дышать и я, повторяя за ним, понемногу пришла в себя.

— Вот так, всё хорошо, родная. — обтирая мне лицо влажным полотенцем, успокаивал муж. — Я рядом. Я больше не уйду.

Я уткнулась в его плечо и расплакалась. Миша ласково гладил меня по остриженной макушке и второй рукой крепко прижимал к себе.

— Прости, Лин. Не плачь. Больше никуда без тебя не пойду. Не бойся.

Уже поздним вечером, когда по всему поезду приглушили свет, и большинство пассажиров, шумного днём вагона, улеглись спать, я подслушала тихий разговор нашей соседки по купе с моим мужем.

Миша сидел на краю полки и машинально поглаживал, мои ноги, лежащие на его коленях.

— Тяжело, наверное, тебе, такому молодому, с такой женой. — сочувственно вздохнула сердобольная тётка, всю дорогу жрущая курицу и варёные яйца, от запаха которых меня жутко мутило.

— Какой такой?

— Больной. — соседка стальных, жёстких ноток в голосе Миши не почувствовала. — Припадки эти. Я прям испугалась сегодня. Думала, у неё сейчас пена изо рта пойдёт.

Рука на моей лодыжке заметно напряглась. Замерла на пару секунд.

— Лина здорова. Просто испугалась. — тихий голос не смог спрятать угрожающих ноток, предлагающих соседке заткнуться.

— У неё рак? — тётка уже не могла сдерживать любопытство, которое мучило её с момента, как она подсела утром в наше купе. Наверное, мои короткие, отросшие клочками волосы, которые я прятала под тонкой трикотажной шапочкой, привели её к такой мысли.

— Срак! — резко оборвал её Миша, машинально сжав мою щиколотку. — Пейте свой чай. Я жену ни с кем не обсуждаю.

Тётка обиженно засопела. Весь день, бедная страдала оттого, что никто не поддерживал с ней разговоров, которые она пыталась завести. И сейчас резко оборвали. Не удовлетворили любопытство. А ведь она только хотела посочувствовать бедному мужу жены-инвалида.

Миша всё гладил и гладил мои ноги, ласково, заботливо успокаивая и укачивая.

С этими воспоминаниями, под плавное покачивание кабины, я и уснула на непривычно жёстком месте для отдыха водителя. Прижала к животу рюкзак с вещами и провалилась в крепкий сон.

Разбудил меня незнакомый мужской голос и резко отдёрнувшаяся плотная штора, за которой я спала.

— Кто это у нас тут? — чужая лапа схватила меня за лодыжку и потянула.

Он неожиданности и испуга я подскочила на месте и больно ударилась головой о низкий потолок. С мерзкой улыбочкой на круглом лице с характерными признаками, что в роду знатно потоптались татаро-монголы, в спальник заглядывал полицейский.

— Подъём, красотка, приехали.

— Дочка это моя, сержант. Не буди. В гости к сестре хотели заскочить по пути. Вот и едет со мной. — спокойный и уверенный голос дяди Коли немного успокоил моё, скачущее, как взбесившаяся коза, сердце.

Лицо полицейского и его наглая лапа исчезли. Мужчина грузно спрыгнул с подножки кабины на землю, а я испуганно заозиралась вокруг. Фура стояла на обочине рядом с постом ДПС. Дядя Коля протягивал полицейскому бумаги на проверку.

— А документы у твоей «дочки» есть? — тон и намёки блюстителя порядка были оскорбительными, а от скабрёзной ухмылки хотелось передёрнуться, стряхнуть с себя грязь его мыслей. Один дядя Коля оставался совершенно невозмутимым.

— Конечно, есть. Ангелина, покажи паспорт.

Светить документами совсем не хотелось, но лучше показать, чем попасть в полицию, даже не доехав до места. Я достала паспорт из внутреннего кармашка, а сам рюкзак запихнула себе за спину, чтобы не мозолил глаза. В нём у меня были все наличные деньги.

Перебралась с лежанки на сиденье и протянула в открытую дверцу документ. Полицейский с интересом изучил его.

— А почему фамилии разные? Приёмная, что ли? — заржал, довольный своей плоской шуткой.

— Я замужем. Посмотрите, там печать стоит. — едва сдерживая раздражение, я взялась зашнуровывать кроссовки.

— Точно есть. — не поленился пролистать каждую страничку полицейский. — И прописка питерская. А к нам, значит, на фуре приехала?

— В отпуске я. К отцу в Саратов прилетела, а с ним к тётушке сюда решила прокатиться. А что, нельзя? Билет на папину машину нужно было купить?

Не смогла удержаться от насмешки, уж больно зарывался сержант.

— Ну что там можно и нельзя, пускай компания ваша транспортная разбирается, моё дело — документы проверить и машину осмотреть. — принял неприступный вид блюститель порядка. Обиделся, нежный какой! Паспорт протянул, не глядя на меня.

— Всё в порядке, проезжайте. — нехотя козырнул и пошёл к следующей машине.

— Ну, поехали! — дядя Коля ловко забрался в кабину. — Немного осталось. Ещё полчасика и на месте будем. Тебя где высадить, Ангелина?

— Мы уже в Волгограде? — с любопытством рассматривала домики начавшегося частного сектора.

— Да. Знак проехали. Мне скоро в промзону сворачивать, на склады. Я тебя на остановке высажу. До центра здесь близко. На маршрутке минут за двадцать доберёшься.

— Хорошо. Спасибо, дядя Коля. — я смотрела в окно, на открывающуюся с верхней точки холма, на который мы заехали, панораму города, пытаясь подавить разрастающиеся в груди тоску и тревогу.

Никогда раньше не жила одна. Сначала с родителями, потом с бабушкой, после с мужем. Всегда кто-то был рядом. Даже когда Миши не было несколько месяцев, когда пропал, со мной в квартире жил Юра.

Я заботилась о нём, он поддерживал меня. Поначалу мы страшно ругались, спорили, ссорились, даже швырялись едой. Такое тоже было. Первые дни Юра отказывался есть, требовал отвезти его в общежитие, не хотел, чтобы я ухаживала за ним. Стеснялся беспомощности. Потом принял себя и травму. И начал бороться за своё здоровье.

Даже квартиру мы ему купили прямо перед самым возвращением Миши. Я только успела обустроить её и переселить друга, и тут вернулся муж.

Наверное, пришла пора побыть одной, без постоянного присутствия в моей жизни других людей. Но как же страшно. Страшно и одновременно интересно и азартно.

Сейчас я никого не хотела рядом. Совсем никого. Не видеть, не слышать, не смотреть в их глаза. Я хотела быть одна. Жить обычной жизнью, но, только чтобы не было рядом никого и ничего заставляющего ежеминутно мучиться ревностью и обидой. Жить и не думать каждую секунду, где сейчас мой муж. С кем. Не видеть равнодушия и холода в любимых глазах. Не чувствовать пропасти между нами, когда он стоит совсем рядом.

Я с самого начала знала, что Миша не простит меня. Знала и всё равно сделала это. И не жалею. Пускай теперь сам разбирается со своими чувствами. Пусть узнает, что значит быть преданным. Как это больно. Невыносимо.

Я хотела наказать их обоих. Его за измену, Айше за подлость, она же знала, что есть я и всё равно не погнушалась завести роман с женатым мужчиной. Я хотела, чтобы её выкинули из страны, разлучить их. Чтобы и они оба мучились оттого, что потеряли друг друга. Знаю, я подлая, ничем не лучше гюрзы. Наверное, поэтому и проиграла.

Да и чёрт с ними, со всеми. Пускай живут как хотят. Только без меня. С меня достаточно. Я больше не хочу участвовать во всём этом. Постаралась сделать всё правильно, просчитать. Знаю, что всё равно будут искать. Если не Миша, то Юрка точно. Нужно исчезнуть так, чтобы подольше не смогли найти. Поживу месяц в этом городе, подальше ото всех, спокойно подумаю, приду в себя, привыкну к мысли, что теперь я одна, сама по себе.

Спрыгнула с высокой подножки, подняв густую пыль разбитой колёсами машин обочины. Поправила на плечах лямки рюкзака и оглянулась на сидящего в кабине дядю Колю.

— Спасибо!

— Удачи, Ангелина!