Эпилог
4 года спустя
Тихо, чтобы не спугнуть, подкралась к сидящим на корточках у куста роз, малышам. Когда эти двое затихали, наступал тот самый момент — пора начинать беспокоиться и бежать спасать их.
Мне было просто интересно, что ребятня там так увлечённо рассматривала и обсуждала.
— Папа говорит, что пауков нельзя трогать руками. Они могут быть ядовитыми. Укусит и будешь болеть. — мой младший братишка, рассудительный и серьёзный, пытался отговорить Юлю от очередного необдуманного шага.
— А мы его палочкой. — дочка обернулась в поисках той самой палочки и увидела меня. Радостно заулыбалась и подскочила на ноги. — Мамочка, мы нашли паука! Он такой красивый! Давай его домой возьмём.
В голубом взгляде плескался восторг и предвкушение.
Я мысленно закатила глаза. Если меня всю передёргивало только от одного вида всяких жуков, пауков и прочей гадости, то моя бесстрашная дочь их совершенно не боялась.
Запросто ловила кузнечиков, собирала в банку гусениц и колорадских жуков в огороде у Мишиных родителей. Однажды пришла домой с огромным зелёным богомолом в рюкзачке. Он всю ночь шуршал, пытаясь выбраться из плена, пока Миша не встал и не пошёл выяснять, что за барабашка завелась в нашем доме. Утром под Юлин рёв, богомола выпустили на свободу, а дочке пообещали купить морскую свинку.
— Посмотри! Посмотри! — потянула меня за руку к розовому кусту.
— Лин, скажи ей, что пауков трогать нельзя. — обиженно пробасил Марик. — Она меня не слушается.
Братишка нахмурил бровки и шмыгнул носом, готовый расплакаться от досады. Ему никак не удавалось убедить Юльку, что он её дядя, а значит, старше по статусу и его нужно слушаться.
Я присела рядом и увидела предмет их спора. Большой паук с продолговатым белым брюшком безмятежно висел в своей, сплетённой между листьями и ветками, паутине. Даже я должна была признаться, что он действительно был очень красивым. Но, на мой взгляд, просто огромным.
— Нет, Юль. Домой мы его не заберём.
— Почему-у-у… — заканючила малышка, жалостливо сведя светлые бровки домиком. — Он такой красивый…
— А вдруг у него детки? Как они без мамы? Пропадут же. — попыталась я найти причину.
— Паучата?
Если я хотела притормозить порыв дочери в усыновлении паука, то глубоко ошиблась. Юлька ещё больше воодушевилась.
— Мы их тоже заберём!
У меня оставался только один довод, самый главный и весомый.
— Папа приедет и спросим у него. Если он разрешит, то… — я развела руками.
Мишин авторитет для Юльки был непререкаем. Несмотря на то, что Миша самым бессовестным образом баловал и нежил дочь, слушалась она его беспрекословно.
— Ла-а-дно… — расстроилась Юлька. — А когда он приедет? Я соскучилась.
— Скоро. — погладила дочь по белоснежной макушке. — Я тоже по нему скучаю.
Своих мужей мы с Эль ждали со дня на день, а пока со всем нашим детским садом жили в доме родителей Андрея. Ирина Павловна и Леонид Матвеевич укатили в долгожданный отпуск, а мы оккупировали их дом. Лето, что в городе сидеть? Детям здесь раздолье. Свежий воздух опять же.
— Лина, мы собрали! — на тропинке ведущий в сад показалась ещё одна неразлучная парочка. Алиска и Иван. Именно Иван, потому что назвать по-другому этого девятилетнего, не по годам серьёзного и по-мужски сдержанного, мальчишку не получалось. Маленький мужчина.
Так сложилось, что Юркин сын оказался самым старшим среди наших детей, хотя сам он женился позже всех нас.
В руках Иван нёс миску, полную смородины и малины, рядом семенила Алиска, на ходу выхватывая из неё самые спелые ягоды.
— Несите на кухню. — махнула я рукой в сторону дома. — Там Эль собиралась компот варить. И потише топайте, Матюшка на веранде спит.
Матюшка, Матвей Андреевич — полугодовалый сын Эль и бесконечная мужицкая гордость Андрея. Забавный и очень милый малыш, любитель поспать в своей коляске на свежем воздухе. Да и вообще поспать.
Глядя на наших детей, казалось, мир перевернулся, встал с ног на голову. Девчонки были неугомонные болтушки и озорницы, а мальчишки, наоборот, — спокойные, полные мужского достоинства и галантности джентльмены. И все замечательно дружили и всегда находили общий язык. Алиска так вообще вчера заявила, что когда вырастет — выйдет замуж за Ивана. Юркин сын чуть снисходительно улыбнулся и взял её за руку, соглашаясь с девчоночьим решением.
Уже поздним вечером, когда вся намытая и накормленная ребятня уснула, мы с Эль выбрались на веранду и под стрекот и кваканье любвеобильных насекомых и лягушек, наконец-то расслабились. Пришло время немного выдохнуть, спокойно посидеть и поболтать обо всём.
— Когда отец за Марком приедет? — Эль протянула мне через стол стакан с компотом.
— В субботу. Они уже купили мебель в детскую, осталось только кухонную технику установить, но думаю, до выходных успеют.
— Он теперь навсегда в Москву? Больше никуда не поедет?
— Да. Будет здесь в министерстве работать, ему хорошую должность предложили.
— Зато будете чаще видеться. Что тут от Москвы до Питера? Четыре часа на Сапсане.
— Можно на выходные мотаться. Я так рада, что Юлька с Мариком нашли общий язык и подружились. Так и ходят парочкой, не разлей вода.
— Алиска с Ваней тоже нашли общий язык, вон даже замуж за него собралась.
Мы засмеялись, вспомнив вчерашнее заявление Элиной дочери.
— А вы в первый класс в ту же школу идёте, где Иван учится?
Эль отпила компот и кивнул.
— Жалко школу-то, учителя взвоют с Алискиным приходом.
— Да ладно тебе наговаривать на дочь. Отличная девчонка у вас с Андреем. Умная, сообразительная.
— Ага. И шустрая.
Мы немного помолчали, прислушиваясь к ночным шорохам в траве. Пили вкусный компот из свежих ягод и наслаждались долгожданным отдыхом и тишиной.
— А вы с Мишей второго не думаете рожать? Свёкор сказал, что вам можно, если осторожно.
Посмеялись, вспомнив, с каким шутливым видом вынес свой вердикт по поводу моей следующей беременности Леонид Матвеевич.
— Я хочу, а Миша переживает. Боится за меня.
— Ну сам-то он хочет ещё одного? Сына.
— Думаю, да, но молчит.
— Так роди.
— Да я не против, Эль. Что ты меня уговариваешь. Ты Мишу убеждай, а я хоть завтра.
— Может, и завтра. Леший сказал, что вернутся на днях.
— Скорей бы. Как он, кстати?
— Ты не поверишь, наш Алексей Борисович оказался из категории чокнутых, сдвинутых на своём ребёнке, папаш. Трясётся над Верой с Илюшкой, шагу лишнего не даёт ступить. Я ему говорю, что сбежит она от такого тотального контроля, что поумерил бы свой характер, а он только скулами дёргает. Кто бы мог подумать, вот тебе и вечный холостяк.
Мы снова примолкли, глядя на кусочек тёмного неба, виднеющийся между кронами деревьев.
— Андрей точно на штабную работу перейдёт?
— Обещал, что это последняя его командировка. Приказ на него уже готов.
Я была рада за Эль. Ей больше не придётся ждать мужа из командировок. Даже немного завидовала.
— Ох, Линка, не верится мне что-то. Как бы не передумал.
— Андрей же обещал. Значит, так и будет.
— Ну да, Андрей всегда держит своё слово.
По притихшей спящей улицы прошуршала колёсами машина. Свет фар выхватил кусочек нашего участка и погас. Медленно поползли в сторону ворота, открывая проезд во двор.
Мы с Эль вскочили с ротанговых кресел, в полумраке обменялись радостными взглядами и, оставив на столике стаканы с компотом, поспешили встречать, въезжающие одна за другой во двор, машины наших мужей. Вернулись! Даже раньше, чем мы ожидали.
Едва сдержалась, чтобы не завизжать, не разбудить радостными воплями спящих детей, и кинулась в родные, крепкие объятия. Миша подхватил меня под попу и с силой прижал к себе. Уткнулся лицом в мою шею.
— Лина, родная! Как я соскучился!
Я обхватила мужа всеми четырьмя конечностями, прижалась щекой к, заросшей мягкой бородой, скуле. Как он пах! Дальними странами, жарким солнцем, опасностями и пороховым дымом. Родной мой! Любимый! Самый прекрасный мужчина на свете. Временами балбес, конечно, но самый лучший! Сильный, смелый, решительный. Муж очень изменился за эти годы. С рождением Юльки словно ещё больше повзрослел, стал серьёзнее.
Осыпала поцелуями всё, что попадалось на пути. Висок, бровь, нос, щеку, пока Миша не поймал мои губы своими.
Рядом ворковали Зимины, и Миша, не выпуская меня из рук, зашагал подальше в темноту, в сад. Туда, где стояла уютная летняя беседка.
— Дети?
— Спят.
— Соскучилась?
— Ужасно!
— Люблю тебя.
— И я… — окончание потерялось в голодном, жарком поцелуе.