Глава 43

Устал как собака. Прислонился затылком к спинке кресла и прикрыл воспалённые глаза. Дремать под равномерный гул двигателей самолёта было приятно. Да что там, самолёт, я мог спать даже под грохот артиллерийской канонады, если выдавалась свободная минутка. Сейчас самолётные движки звучали настоящей колыбельной. Мы возвращались домой.

Шесть месяцев я не видел жену. Ещё ни разу не видел дочь. Как они?

У нас, практически, не было связи. Позвонить получалось редко. Поговорить толком нельзя. Пара слов — люблю, скучаю, как ты. Знал, что Лина так и живёт в старой бабкиной квартире, в наш дом не вернулась. Ну если не хочет жить в нашей, сам переберусь к ней. Не хочу больше врозь. С женой хочу, с дочерью.

Достал из нагрудного кармана фотографии. В мае Серёга был в Питере. После ранения ему дали неделю отпуска, потом вернулся к нам. И привёз мне привет от Лины. Две фотки. Черно-белый снимок с УЗИ. Моя дочь на нём выглядела уже, как настоящий ребёнок. Не головастик, как когда мы с Линой вместе ходили.

Смешной, крошечный человечек, сосущий свой пальчик, прямо в животе у мамочки. Я затёр снимок почти до дыр. На обратной стороне почерком Ангела написано «Мы ждём тебя домой, папочка». Ждут!

Вторая фотография была самой Лины. Красивая до умопомрачения! Наверное, Ромка делал, Элькин друг-фотограф. Потому что фотографировал точно профессионал. И Линка на снимке прекрасна! В красном, облегающем её стройную фигуру и аккуратный животик, платье с открытыми плечами. Белые волосы распущены и убраны назад, открывая изящную шею с обручем-колье. Лицо одухотворённое, нежная улыбка, узкая ладонь с тонкими пальчиками лежит на груди. Мадонна!

На подлёте к Питеру нетерпение уже переполняло так, что грозилось сорвать крышу. А мне ещё нужно заехать домой. В нормальный вид себя привести. Не явлюсь же к ребёнку с такой лохматой и неопрятной бородищей! Не хочу, чтобы в нашу первую встречу дочка испугалась меня.

И цветы купить для Лины, подарок для Юленьки.

Юля. Юленька. Имя перекатывалось на языке сладкой мармеладкой. Интересно, на кого она больше похожа? Надеюсь, на моего Ангела. Такая же серебряная, лунная малышка.

На аэродроме нас встречали. Командование, жёны, дети. Редкое явление, но бывает. Особенно после длительных командировок. С высоты трапа жадно оглядывал толпу, искал своих. Глупо. Не потащит же Лина месячного ребёнка сюда. Да и сама она после кесарева, наверное, ещё не поправилась.

Построение, потом объятия, смех, слёзы радости на лицах. Я пробился сквозь толпу и рванул к автомобильной стоянке.

— Мишка! — ко мне подбежала счастливая Эль, обняла крепко. За ней шёл улыбающийся Андрей с Алиской на руках.

— Давай с нами! Мы тоже домой.

— А рапорта, отчёты?

— Всё завтра. — махнул рукой командир. — Леший отпустил домой.

Всю дорогу до нашего дома Эль жалась к сидящему за рулём мужу, а меня терроризировала вопросами маленькая непоседа, с которой мы ехали на заднем сиденье. Даже пыталась подёргать за отросшую бороду. Что-то отвечал ей, а сам с жадностью рассматривал мелькающие за окнами дома, проспекты, улицы. Скучал. Но ещё больше по своим. Скорей бы к жене и дочке!

Вышел из лифта на своём этаже под Элькин смешок.

— Не оплошай в этот раз Мишка! Не лоханись!

Пожал плечами, не разделяя её веселья.

Открыл ключом дверь, и по привычке чуть не швырнул на пол прихожей сумку, но замер, застыл, не сразу поверив глазам.

Детская коляска заняла почти половину, как мне раньше казалось, просторной, прихожей. Пахло в квартире как-то по-новому. Молоком, раскалённым утюгом, уютом и… Линой.

Осторожно опустил на пол сумку и медленно прикрыл за собой дверь. В квартире стояла тишина, только из ванной чуть слышно доносился звук работающей стиральной машины.

Аккуратно разулся, поставил свои огромные ботинки рядом с розовыми кроссовочками Лины, и на цыпочках прошёл в квартиру. Где они? Ведомый каким-то шестым чувством крался сразу в нашу спальню.

Она сидела на кровати лицом к окну и спиной к двери. Спущенный с плеча халатик открывал тонкую лопатку, похожую на крылышко ангела. Лина кормила нашу дочь. Чуть повернула к Юле склонённую голову, и сзади на шее трогательно проступил позвонок.

Беленькая детская макушка, виднеющаяся из-за её предплечья, равномерно раскачивалась. Малышка усердно и с аппетитом сосала грудь. Время от времени причмокивала и сопела.

Августовское солнце щедро заливало моих девочек своим светом. И в его лучах они обе казались позолоченными. Волосы, плечи, руки. Мои золотые ангелы!

Картинка сшибала с ног. Прислонился спиной к косяку и медленно сполз по нему на пол. Стукнулся затылком о дерево и прикрыл, горящие жгучим огнём, глаза. И тут же снова распахнул, боясь потерять хоть мгновение этого момента.

Лина обернулась на звук. Не испугалась, не удивилась, просто нежно улыбнулась мне.