Глава 23

Знаете, бывают такие моменты, когда ты за секунду принимаешь решение, на которое в любое другое время могли уйти месяцы и даже годы? Когда ты можешь чего-то хотеть, но не решаться это сделать? Боишься последствий и, самое главное, потерять себя? Вот и Вика Ольшанская боялась. Но слова, произнесенные непривычно мягким голосом: «Я пришел сюда тебя радовать» еще звучали в ушах, на кончике носа еще чувствовался его мимолетный поцелуй, а вокруг было столько молчаливых свидетелей. И хотелось просто сделать решительный шаг в пропасть, где либо пан, либо пропал - третьего не дано.

Но что ему ответить на это, Вика не знала. Поэтому она выбрала самый безопасный (или наоборот) способ. Приподнялась на цыпочках и поцеловала его в ответ. Это предполагался легкий, ни к чему не обязывающий поцелуй. Вот только Барсовецкий вовсе не собирался так просто ее отпускать. Он перехватил инициативу и целовал ее до тех пор, пока не перехватило дыхание. Но и потом не отпустил, продолжая держать ладони на ее талии. Оба хватали ртом воздух, словно пытаясь надышаться, и не сводили друг с друга глаз. Несчастные рыбки были совершенно позабыты.

- Знаешь, - задумчиво проговорила Вика, машинально прижимая пальцы к пылающим губам. - У тебя довольно интересный способ успокаивать девушек.

- Действенный? - охрипшим голосом поинтересовался Лекс, не сводя с нее глаз. Вика поджала губы, словно размышляя над его вопросом, потом призналась с лукавой улыбкой:

- Я пока не распробовала.

- Ну, значит, надо повторить, - Барсовецкий вновь начал наклоняться над ней, чтобы поцеловать. Вот только в этот раз не так успешно. Раздались визги, детские голоса, а потом в зал вбежали мальчик и девочка, которые тут же прилипли к аквариуму.

- Мама, смотри! - позвали они свою родительницу.

Вика не смогла сдержать разочарованного вздоха. Да что же это такое-то? Она только-только начала входить во вкус, на мгновенье позволила себе поверить в их фальшивые отношения, точнее забыть про их лживость. Да что там, она почти была готова перешагнуть за ту черту, которую обещала себе ни за что в жизни не переступать. А тут... дети, чтоб их! Нет, если у нее когда-нибудь будут дети, они будут чудесные, послушные и никогда не помешают родителям в важные моменты.

- О чем задумалась? - негромко поинтересовался Александр, наблюдая за весьма странным выражением в ее глазах. Он смог разглядеть ее досаду, и это не могло не радовать.

- Дети - кактусы жизни, - со вздохом сообщила ему Вика. - Вечно они все портят.

Последние слова она добавила совсем тихо, больше про себя. Но Саша уловил их и улыбнулся. Понимающе и немного хищно. Он разделял ее эмоции как никто другой. Впрочем, даже если бы они не помешали, они бы все равно не смогли далеко зайти. Все-таки они находились в публичном месте, и, как бы ему не хотелось, он бы все равно не перешел с Викой эту черту. Только не с ней. Она заслуживала куда лучшего. Но, черт побери, намеки сестры не желали выходить из головы. Она сегодня останется у подруги. Значит, он вполне может привести к себе девушку, и... Хорошее желание, вполне здравое, правильное. Вот только, если он озвучит его вслух, то вполне может схлопотать чем-нибудь тяжелым по голове. С Викой слишком рискованно озвучивать это вслух. Откровенно говоря, узнав ее получше, он всерьез задавался вопросом, как ему удалось затащить ее к себе в постель в первый же вечер знакомства. Выдержке его избранницы можно позавидовать, особенно, если учесть тот факт, что она тоже испытывала е нему вполне недвусмысленные желания. Он точно это знал, он чувствовал ее реакцию на каждое прикосновение. И осознавал, что рано или поздно он своего добьется. Но как же хотелось, чтобы этот момент наступил как можно раньше.

- Да уж, - согласился он вслух. - Эти кактусы - самые великие обломщики. Даже девушки с ними в этом не сравнятся, - и, взяв ее за руку, повел изучать и дальше морской мир. Конечно, при этом он не забывал продолжать провоцировать эту вредину, то и дело касаясь и словно невзначай целуя в висок.

Вика затруднялась ответить, запомнила ли она хоть кого-то из животных, за исключением увиденной в самом начале их похода черепахи. На улице прохладный ветерок охладил ее пылающие щеки и слегка привел мысли в порядок. Чертов Барсовецкий! Он все-таки свел ее с ума. Ладно, пусть так. Он выиграл. На этот вечер.

- Прогуляемся? - предложил тем временем Саша, слегка касаясь ее плеч. - Или хочешь, чтобы я отвез тебя домой?

Провокационный вопрос. Даже очень. Особенно сейчас, когда в голове поселилась только одна пакостная, вредная, опасная мысль. Вот только Вика всегда старалась делать то, что ей хочется. И не сбегала от трудностей и страхов. Встречала их лицом к лицу, хоть и держалась от них подальше, насколько это возможно. Вот только сейчас терпение было на исходе. Извернувшись в его объятиях, Вика посмотрела ему в глаза и твердо сказала:

- Да, я хочу, чтобы ты отвез меня домой, - и, сделав глубокий вздох, добавила, - к тебе домой, Саша.

Голос звучал уверенно, хотя в душе она такой уверенности не ощущала. Не совершает ли она очередную ошибку? Хотя, если так посмотреть, что такого страшного? Они оба взрослые люди, это просто физиология. Она уже один раз была с ним. Не влюбилась же после этого до смерти. Так что все хорошо. Все будет хорошо.

Вот только ее аутотренинг был полной фигней. Во всяком случае, не помогал ей ни капли. И, если бы руки Саши не держали ее, она могла бы и сбежать. Она могла выглядеть наглой, самоуверенной, отвязной, но в душе Ольшанская все равно оставалась маленькой девочкой, которая до безумия боялась ошибиться.

- Ты уверена? - вдруг спросил Барсовецкий, внимательно вглядываясь в ее лицо.

Она ни черта не была уверена, но отступать не отступала. Решение уже принято, и хуже точно не будет. Все равно рано или поздно это случится снова, сейчас она осознавала это четко. Слишком уж сильно их тянуло друг к другу.

- Слушай, Барсовецкий, ты что, боишься, что я опять все забуду? - она шутливо провела указательным пальцем по его груди. - Так в себе не уверен?

Она знала, с чем играет. Знала, что это фраза спровоцирует его. Только так он не будет задавать ненужных вопросов, которые могли породить в ней сомнение. Только так она могла дойти до конца. И не прибить его при этом.

- Женщина, ты невыносима, - он наклонился и поцеловал ее в губы. Резко, жадно, так, чтобы она могла забыть о том, что они находятся в публичном месте. И так же резко отпустил, глядя на нее потемневшими глазами. - Ты сама решила, помни об этом. Пути назад не будет.

Она могла бы испугаться, слишком уж категорично звучали его слова. Но Ольшанская была достаточно здравомыслящим человеком, чтобы не понимать, что никаких обещаний в вечной страсти и любви его слова не несут. Просто сбежать от него сейчас ей не удастся. Да ей и не хотелось.

-Ты слишком много говоришь, Барсик, - лукаво улыбнулась она и потрепала его по волосам. Ладонь перехватили, поднесли к губам:

- Саша. Просто Саша. Могла бы уже и запомнить, колючка.

Он так и не отпустил ее. Усадил в машину и вывернул со стоянки так резко, что покрышки жалобно взвизгнули.

Автомобиль словно полетел по улицам вечернего города. Они оба знали, чем завершится их путь. И это вызывало одновременно и предвкушение, и волнение. Хотелось преодолеть расстояние как можно быстрее и вместе с тем растянуть. Вика чувствовала, как сердце отчаянно билось где-то в горле, грозя выпрыгнуть из груди. Когда машина остановилась, она на секунду помедлила, а потом пошла за ним.

Лифт шел мучительно долго, и Саша, запустив пальцы в ее волосы, притянул девушку к себе и поцеловал. Мучительные, долгие поцелуи со вкусом ожидания сводили ее с ума. Хотелось торопиться, идти вперед, как можно скорее прервать эту пытку. Что-то звякнуло, сообщая о пришедшем лифте, и они шагнули в узкую кабину, чтобы продолжить целоваться уже там. Вику прижимали к стене, взяв в силки объятий и практически полностью лишив возможности маневрирования. Она была полностью в его власти и буквально пила его поцелуи. Чтобы снова и снова стать пьяной.

А потом была лестничная площадка, где им пришлось оторваться друг от друга. Барсовецкий долго искал ключи от квартиры и ругался себе под нос, а Вика хихикала над его раздражением. Почему-то эта заминка доставляла ей удовольствие, словно играла ей на руку.

И вот дверь за ними захлопнулась, и ее прижали к деревянной поверхности, чтобы напасть с новым, жадным поцелуем. Проворные пальцы коснулись обнаженной полоски кожи между блузкой и джинсами, пролезли под тонкую, почти невесомую ткань, вырисовывая замысловатые узоры. Впрочем, Ольшанская тоже в долгу не осталась, деловито расстегивая подрагивающими пальцами пуговицы его рубашки. Она точно сошла с ума! Но как же ей не хотелось выходить из этого состояния!

Одежда незаметно соскользнула на пол, а Вику подхватили на руки и потащили в берлогу. Опустили ее на кровать, чтобы вновь начать сладостную пытку. Впрочем, сама Ольшанская в долгу не оставалась, нещадно доводя своего визави. Горячая кожа соприкасалась, обжигая и заставляя вновь и вновь теряться в ворохе чувств. Хриплый, прерывистый шепот срывался с губ, не давая окончательно забыться. Она, верно, сошла с ума. Здесь. С ним. Навсегда.

Мир путался, расплывался, терял свои ориентиры. Единственным неизменным оставался лишь он. Мужчина, чьи плечи она сжимала в исступлении, царапая ногтями кожу, желая оставить на нем свои отметины. Чтобы он помнил, знал, кто с ним. Чтобы не забыл ее на утро. Потому что она такого забыть не сможет точно.

- Ты дикая кошка, - хмыкнул Саша, когда Ольшанская поставила на нем очередную отметину. Вместо ответа девушка куснула его за плечо, намекая, что кому-то явно стоит поторопиться. Он нарочно помедлил, доводя ее. А затем мир взорвался, сузился до целой вселенной и вновь распался. И так снова и снова, пока она твердила его имя прерывистым шепотом. Саша. Случайный любовник. Человек, подаривший ей целую вселенную. Фальшивый парень. Мужчина, которого она уже не сможет забыть. И Вика вновь и вновь теряла голову, понимая, что, кажется, вляпалась по полной программе.