Глава 30

Учебный день прошел без эксцессов. Ей даже чудом удалось хорошо ответить на семинаре. Впрочем, волшебство носило имя. Маргошка вчера буквально впихнула ей учебник, чтобы она хотя бы немного подготовилась к грядущему опросу. И хоть все было тихо и мирно, но Вику на протяжении всего дня не покидало ощущение. Что это все - только затишье перед бурей. Но с чем конкретно оно связано, она даже не подозревала.

Больше никаких подарков ей не приходило. И это Ольшанскую, несомненно, радовало. Слежки за собой Вика тоже не заметила. На телефон и в соцсетях гневные сообщения почти не приходили. Так, появились только парочка фанаток, которая она без труда смогла отбрить. Да уж, нелегко быть девушкой рок-музыканта. Пусть даже и подставной.

Игорь тоже не задавал никаких вопросов. Только хитро на нее поглядывал, словно он знал что-то, чего она сама пока не поняла. На его многозначительные взгляды Вика тоже махнула рукой. И приняла решение просто плыть по течению.

Вот только этому самому решению она перестала следовать уже пять минут спустя. На одной из лавочек возле «взлетки» с важным видом расположился Александр Барсовецкий своей величественной персоной. При виде Ольшанской он соизволил подняться и радостно оскалился. И что-то было в его взгляде такое, что Вика застыла на месте от нехорошего предчувствия.

Но Барсовецкий птица хоть и гордая, но не ленивая. Он сам к ней подошел и остановился буквально в шаге от нее.

- И что ты тут делаешь? - не растрачивая время на приветствия, прошипела она, понимая, что и возле универа они могут привлечь внимания. С одной стороны, это правильно. А с другой, ей чертовски бы этого не хотелось.

- Забираю тебя, - просто ответил он.

И голос его звучал так уверенно, что Вика невольно разозлилась. Она уже давно заметила, что когда этот конкретный тип общается с ней так, она начинает невольно звереть. Возможно потому, что в итоге раз за разом проигрывала ему.

- Что значит забираешь? - прищурилась Ольшанская. - Я что, вещь, что ли? Мог бы хотя бы сказать, что встречаешь. Не так стремно бы прозвучало.

- Не мог, - пожал плечами Саша. - Потому что я тебя не встречаю. Я тебя именно забираю.

И столько спокойствия было в его голосе, словно он предлагал ей заранее смириться с любым его поступком. Что бы он сейчас не натворил. И Вика печенкой, пятой точкой, левой пяткой - всеми органами тела - ощущала, что задуманное им ей не понравится от слова «совсем».

- Что значит - ты меня забираешь? - Виктория отступила на шаг, раздумывая, есть ли смысл сбежать от него и скрыться в университете. Или это совсем дохлый номер?

- Все просто, - Лекс обезоруживающе улыбнулся, и девушка на мгновенье зависла - хорош все-таки, скотина. Хотя и вредный, и излишне самоуверенный, и вообще та еще зараза. - Я тебя вчера предупреждал?

- Насчет чего? - не поняла Ольшанская, перебирая в памяти все их разговоры. Так, она вроде бы ему не изменяла. Тогда что он так взъелся? В неприятности тоже не успела влипнуть. Все было тихо-мирно, почти чинно.

- Какая все-таки у тебя короткая память, дорогая, - Саша протянул руку и заправил прядь волос ей за ухо. - Но так и быть. Я тебе напомню. Я сказал тебе следующее. Если тебе еще раз кто-нибудь попытается угрожать и еще что-нибудь в этом духе, ты переедешь ко мне. Было такое? - и голос такой вкрадчивый, будто он ласковые слова ей на ушко нашептывает. Но если он намеревался этим запутать Вику, то у него ничего не вышло. Если бы Саша не держал ее при этом за руку (и когда только сцапать успел), она бы отшатнулась. Да она и попробовала, вот только Барсовецкий ее удержал.

- Нет! - возмутилась она. - Мне никто не угрожал, так что наше с тобой соглашение недействительно.

- Да что ты говоришь? - он сделал шаг вперед, становясь еще ближе. И Ольшанская вдруг почувствовала себя рядом с ним маленькой девочкой - все-таки сейчас, когда она без каблуков, разница в росте довольно значительная. - Хочешь сказать, за тобой и не следил никто?

Это была ловушка, и они оба это понимали. Еще вчера девушка случайно сболтнула, что за ней следили. И как бы она сейчас не отрицала это, факты говорили сами за себя. Какой-то умный человек же додумался отправить Барсовецкому ее фото с посторонним парнем. Так что доказать обратное она не могла. Но и соглашаться с его странным, нелепым требованием тоже не собиралась.

- И что? Ничего страшного ведь не произошло, - смело возразила она, понимая, что для него это совсем не аргумент. - И вообще, я против. Ты ж не можешь переселить меня к себе без моего на то согласия.

Уж в последнем она уверена точно. Они в свободной стране живут. Вот только Барсовецкий явно выбрался из какой-то пещеры. На ее возражение он только усмехнулся и спросил:

- Почему не могу? Еще как могу. Я так и думал, что ты будешь упираться. И мне ничто не мешает сделать это, - и Вика даже ахнуть не успела, как этот доисторический ящер шагнул к ней и как ни в чем не бывало закинул ее себе на плечо.

Нет, Ольшанская, как и любая нормальная девушка не имела ничего против того, чтобы ее носили на руках. Вот только с двумя оговорками. Во-первых, с ее согласия. Во-вторых, на руках, а не на чьем-то костлявом плече. И пусть даже плечо совсем не костлявое, но факт остается фактом - это неудобно. Да что там, это просто возмутительно!

- Барсик, на тебя в пещере валун свалился? - ласково поинтересовалась она, мутузя его кулачками по спине. В ответ получила совершенно нулевую реакцию и рявкнула командным голосом. - А ну поставил меня на место, кретин!

Проходящие мимо первокурсники слегка присели и, испуганно на них косясь, предпочли обойти по дуге. Воробьи, сидящие на ветках аллеи, стайкой резко вспорхнули в небо. И лишь Александр Сергеевич Барсовецкий продолжал спокойно тащить ее непонятно куда на своем плече, да еще и насвистывая что-то по дороге.

- Придурок! - продолжала ругаться нежная девочка Вика. - Тиран! Сатрап! Ни стыда, ни совести!

Конечно же, свои слова она подкрепляла крепкими ударами кулачков. На них косились, кто-то даже снимал на камеру, но оба участника данного шоу не обращали на них внимания. Они были слишком заняты. Ольшанская выражала свое негодование, а Саша изо всех сил пытался удержать егозу на своем плече - прекрасно понимал, что если это чудо сверзится с высоты его роста, ему не поздоровится. Вот только девушка этого словно не понимала, извиваясь, елозя и всячески пытаясь встретиться с асфальтом.

Понимая, что еще немного, и эта зараза своего добьется, Лекс не выдержал и шлепнул ее по пятой точке, смотрящей в зенит. Вика на мгновение замолчала, словно пытаясь осознать произошедшее и не веря в него. А потом тихим, свистящим, почти змеиным шепотом поинтересовалась:

- Барсовецкий, ты охренел?

- Да, дорогая, - весело согласился с ней Саша. - Именно это я и сделал. Но ты сама меня вынудила. Вела бы себя по-хорошему, никаких проблем бы не возникло.

- Это не проблема, «просто Саша», - процедила сквозь зубы она. - Проблему я тебе организую, как только ты меня отпустишь.

- Понял-принял, - рассмеялся он. - На землю тебя опускать не буду. Так дальше и потащу. Нечего таким ножкам грешную землю топтать.

В ответ девушка прошипела что-то уж совсем нечленораздельное, видимо, придя к выводу, что лучше сейчас с ним не спорить, лишь хуже сделает. А вот как только он ее отпустит, тогда она ему задаст. Ради такого дела можно и самого Сашу пару раз туфлями по упрямой башке стукнуть. Все для любимого, так сказать.

Впрочем, долго путешествие не продлилось, и Вику мягко и ласково посадили в машину, сразу при этом заблокировав дверь. Добрый Александр Сергеевич явно не собирался упускать свою добычу. Впрочем, он был достаточно бесстрашным, чтобы сесть на водительское сиденье и сразу стартовать. Или рассудительным, поскольку спокойно сообщил:

- Водителя бить не рекомендуется, чаще всего это опасно для жизни.

- То есть ты собираешься катать меня по городу, пока не сдохнешь? - ласково поинтересовалась Ольшанская. - Уверен, что бензин не закончится раньше?

- Я верю в твое благоразумие, солнце мое, - оставался до тошнотворности жизнерадостным Барсовецкий. - Во всяком случае, я не собираюсь останавливать машину до тех пор, пока ты не выслушаешь и не переваришь все новости.

- Паяц! - фыркнула Вика, демонстративно сложив руки на коленях. Что-то ей подсказывало, что ничего хорошего она сейчас не услышит. Иначе с чего вдруг Саша стал таким предусмотрительным? Обычно ему хватало смелости встретиться с ее гневом лицом к лицу. - Итак, что плохого ты мне сейчас сообщишь?

- Почему сразу плохого? - оскорбился он. - Это радостная новость, даже очень.

- Для кого? - скептически поинтересовалась Ольшанская. - Для твоих фанаток? Так я еще жива, помирать не собираюсь.

- Для всех, - не унимался он.

- Делись, - распорядилась она. Парень промолчал до тех пор, пока машина не свернула на оживленный проспект, на котором водителю требовалось максимально следить за дорогой. И только после этого как ни в чем не бывало сообщил:

Твои родители нас благословили.

Ей показалось, что она ослышалась. Да нет, не показалось. Она точно ослышалась. Ведь не может же Барсовецкий на полном серьезе говорить такое. Это же за гранью добра и зла. Так сказать, очевидное-невероятное. Видимо, она уснула на лекции, и ей приснился этот сладкий кошмар. Вика ущипнула себя за коленку и поморщилась, почувствовав боль. Так, кажется, не сон. Или слишком реалистичный сон.

Александр Сергеевич тем временем косился в ее сторону, ожидая реакции на такое «потрясающее» известие.

- Повтори, - хриплым голосом потребовала Ольшанская. Кричать не было сил, голос внезапно сел и ни в какую не хотел восстанавливаться. Она слегка откашлялась, надеясь, что это поможет. Без толку. Она даже поорать толком на этого гада не может. Словно само провидение против нее.

- Я сказал, что твои родители нас благословили, - ничуть не устрашился он.

Вика выдохнула и досчитала до десяти. То есть ей все-таки не показалось. Замечательно. Чудесно. Просто обалденно. Она уже готова вопить от восторга, ага.

- На что? - отрывисто спросила вслух. Не то чтобы ей было очень интересно, просто нужно же знать, за что она убьет человека. И все подробности выпытать. Ей же потом в суде, если что, оправдываться, на состояние аффекта напирать. Уголовный кодекс не дремлет.

- На твой переезд ко мне. У тебя, кстати, классные родители, - сообщил ей Лекс, а Вика снова начала считать.

- И когда ты с ними успел познакомиться? - спокойно, даже слишком, поинтересовалась она.

- Сегодня. Я к тебе специально заехал с утра, ты как раз у Вишняковой была. Мы с удовольствием пообщались, - продолжал выкладывать информацию этот самоубийца. А у нее просто слов не находилось. Как так-то?

- И что, папа даже не спустил тебя с лестницы? - с надеждой поинтересовалась она. Помнится, с одним из ее ухажеров он именно так и поступил. Может, и Барсовецкого он тоже того? Было бы неплохо, честное слово.

- Он хотел, - честно признался Саша. - Но твоя мама помешала. Сказала, наконец-то у их дочери появился приличный парень, способный тебя обуздать. Ты уже взрослая, и вправе решать сама. И они не должны мешать твоему счастью.

Умереть не встать просто! Спасибо, мамочка, подставила по полной программе. Неужели настолько не терпится сбагрить кровиночку замуж?

- А с чего они решили, что ты приличный? - вслух поинтересовалась она. Ладони сжались в кулачки так сильно, что побелели костяшки пальцев, а ногти больно вонзились в кожу. Что же такое происходит? Когда она умудрилась утратить контроль над собственной жизнью? И почему этот наглый гад уверен, что он имеет право даже не спрашивать ее мнение? И пусть у них не настоящие отношения, в кровать он потащит ее в реальности. А он точно потащит, стоит лишь ей оказаться за порогом его квартиры!

Тут-то Саша наконец соизволил на нее посмотреть, и в его взгляде была такая обида, что у Ольшанской невольно потянулась рука, чтобы дать подзатыльник. Но вовремя загорелся зеленый, и она сдержала свой кровожадный порыв.

- Как почему? - искренне удивился он. - Я вообще-то обаятельный. Ко всему прочему, я первый твой парень, который заявился к ним, чтобы поговорить, да еще без твоего присутствия и твоей защиты. Они оценили мою храбрость.

- Замечательно, - процедила сквозь зубы Вика. - А ничего, что ты мне не парень?

- А кто? - нет, он точно страдал суицидальными наклонностями. - Весь интернет уже в курсе нашего романа. Попробуй теперь докажи обратное. Тем более, твои вещи уже у меня в машине. Ради такого дела, твоя мама отпросилась на час и собрала тебе сумку. Еще и перекрестила меня наудачу.

У нее просто слов не нашлось на такую наглость! То есть он уже не просто решил, не только поговорил, он уже сам все сделал и поставил ее перед фактом! Ох-ре-неть! И как теперь с этим осознанием жить? Говорить родителям, что он пошутил, а на самом деле она ни к кому не собирается переезжать? Но для этого надо хотя бы немного придти в себя, восстановить словарный запас, потому что сейчас у нее на языке вертелось только одно короткое, но крайне емкое слово:

- Убью!

Вот только Александр Сергеевич не проникся. Вообще ни капельки. Усмехнулся и сообщил:

- Как тебе будет угодно, дорогая. Только помни о том, что потом придется труп закапывать. Но мне, судя по всему, твой маникюр более жалко, чем тебе.

- Барсовецкий! - прошипела Вика. Но он ее явно не боялся. Свернул в свой двор, припарковал машину, открыл дверцу и широким шестом кивнул в сторону подъезда.

- Прошу в ваше новое жилище, принцесса.

- Ты... Ты... - у нее просто слов не хватало. Цензурных. Наверное, стоило просто развернуться и уйти. Придти домой и сказать, что он пошутил. Но что-то мешало ей это сделать, хотя мысленно она говорила себе, что это лучший выход.

- Учти, не пойдешь своими ножками, затащу тебя силой, еще и прикую наручниками к батарее, - словно уловив ее мысли, пригрозил парень. - И тогда ты в принципе от меня никуда не денешься.

- Барсовецкий, БДСМ - не мой профиль, - парировала Вика, уже понимая, что проиграла. Она изучила его достаточно хорошо, чтобы понимать: он действительно это сделает. Интересно. Если она перестанет упираться и пойдет у него на поводу, он наиграется и перестанет будоражить ее мысли?

- А раз не твой профиль, то вперед, - ласково подтолкнул ее к подъезду парень. - Я, в принципе, могу перенести тебя через порог, как жену в первую брачную ночь и.

Он рассмеялся, когда Ольшанская чуть ли не бегом кинулась к дверям. А девушка тут же почувствовала себя дурой, которую легко провести. В лифте она недовольно на него косилась и молчала.

- А ты знаешь, что сейчас ты похожа на надутого хомяка, дорогая? - весело поинтересовался этот непробиваемый тип. - Но не переживай, ты мне и такой нравишься.

На него посмотрели так, что он должен был осыпаться горской пепла, вот только что-то явно пошло не по плану. Барсовецкий остался стоять как ни в чем не бывало. И усмехаться не перестал. А потом, вдруг посерьезнев, сообщил:

- Кстати, у меня сейчас сестренка двоюродная живет. Так что, будь любезна, не начинай вопить, что я извращенец и педофил, когда ты ее увидишь. И про гарем тоже ни слова. Ты у меня одна-единственная головная боль. И самая главная.

Вика вдруг внимательно на него посмотрела, словно увидела на его лице что-то, чего раньше не наблюдалась. Спокойно, серьезно, так непохоже на нее, что Саша занервничал.

- Что? - спросил он, когда молчание затянулось.

- Да я вот думаю, - в задумчивости протянула она. - Что ж тебе так жизнь надоела, что ты меня постоянно провоцируешь?

- Мне просто нравится, как ты на меня реагируешь, - этот бессмертный идиот наклонился и чмокнул ее в нос. - Сразу возникает ощущение, что я тебе небезразличен.

- У тебя богатая фантазия, - сухо сообщила ему Вика, выходя из кабины лифта. Что ж, если он считает, что выиграл, черт с ним. Несколько дней она вполне может провести у него. Тем более, наличие сестры не располагает к постельным игрищам.

- Пусть так, - он ей подмигнул, - мы-то знаем с тобой, как все обстоит на самом деле, - и распахнул дверь. - Прошу!

Вика замялась на мгновение. У нее возникло ощущение, что она шагает в ту самую запретную комнату Синей бороды. Комнату, из которой она может никогда не выйти. Лекс, словно разгадав ее мысли, стоял рядом и просто ждал, когда она зайдет. Словно подчеркивал, что сейчас выбор за ней. Что он верит в ее благоразумие. Ну или хотя бы дает иллюзию выбора. Вздохнув, Ольшанская переступила порог, даже спиной ощущая его веселый взгляд. Птичка добровольно зашла в золотую клетку. Дверь за ее спиной захлопнулась.

А Барсовецкий, как ни в не бывало, разулся и заорал так, что Вика даже подпрыгнула:

- Мелкая, ты дома? Иди сюда, я тебя кое с кем познакомлю!

И столько радости и предвкушения было в его голосе, что Ольшанская невольно шагнула назад, наткнувшись на хозяина дома. Он мгновенно схватил ее в свои объятия, не давая сбежать дальше. В коридор тут же выскочила молоденькая девчонка:

- Саня, ты чего разорался? - недовольно спросила она и ойкнула, увидев парочку. Впрочем, у Ольшанской тоже вырвался удивленный возглас:

Лиза?!