Глава 30

Ярик

Мот, LYRIQ – Не Бруклин

Я прихожу в себя только в такси, до этого – провал. Я не ощущаю ни движение тачки, ни течение времени. Будто завис над пропастью: вроде бы вижу конец, но вниз не лечу.

Рита беременна. Мысль пульсирует в висках, долбит в лоб. Рита беременна от меня. Ведь от меня же? Блть, да глупости, конечно же от меня, она не умеет врать. Рита беременна, а я… я еду в аэропорт. Мы уже сворачиваем по указателю – до него два километра.

Майкл отвлекает прямым звонком из Штатов, говорит, что нашел клиентов, готовых вложиться в наше дело. Он спит и видит, как мы будем расширяться, сделаем сетку гибких офисов по другим штатам, а я вроде бы и слушаю его, но не слышу. Откликаюсь, лишь когда повторяет вопрос, буду ли завтра на месте и нужно ли меня встретить – я оставлял ему машину. Подтверждаю, что буду, а сам…

– Приехали, шеф.

Перевожу взгляд на таксиста, после – за окно. Мы на парковке, прямо напротив – вход в международный сектор. Смотрю в телефон и удивляюсь: прошел час, а я будто прожил и сдох семь жизней.

Если уйдешь, не возвращайся, – трещит в голове белым шумом.

Рита, блин, королева демотивации. Потому что уже через две минуты я, будто назло ее словам, плач? таксисту по двойному тарифу, чтобы меня вернули к птичке в максимально короткий срок. Я без нее не хочу дальше. Я провел в гостинице всего одну ночь без нее, и я так больше не хочу.

Пытаюсь дозвониться, но Рита не отвечает. Стерва, конечно, из нее отменная. Трясущимися руками набираю в дороге Майкла, чтобы он отменил встречи, обещаю потом все объяснить, сейчас боюсь загадывать. Остальную часть пути тупо стучу пальцами по подлокотнику, отсчитывая минуту за минутой – мы летим по трассе почти на космической скорости, но все равно недостаточно быстро.

Когда вдруг вибрирует телефон, вздрагиваю, вижу на экране незнакомый номер и напрягаюсь вмиг – предчувствие срабатывает. А когда слышу голос Кукушкиной подруги, Милы этой, почти не дышу.

– Так, Жаров, я хоть и девчонка, но открутить твое мужское начало сумею! А если не справлюсь, папа с Богданом помогут. Слышишь меня?

– О чем ты?

– Почему Ритка ревет взахлеб и спрашивает номер моего гинеколога? Ты ее наградил чем-то?

Подружка у нее дерзкая, что надо, только от ее фразы про врача под ребрами сводит. Какой на хрен гинеколог?

– Или ты… – Она очень верно расценивает мое молчание. – Мать моя женщина! Ты за своими головастиками, что ли, не уследил? А? Блин, ты меня слышишь или нет? – В ее голосе страх.

– Куда она ехать собралась? Адрес говори! – перебиваю.

– Орать необязательно!

– Адрес! – окончательно срываюсь с катушек. Пытаюсь взять себя в руки, но меня слишком сильно напрягает догадка.

Что, если она решит действовать, не поговорив со мной? Что, если я своим уходом все уничтожил?

Шок сходит на нет, теперь я готов действовать. Главное успеть, главное не опоздать. Она же не натворит дел за два часа?

– Не пугай меня. Она же не сделает ничего плохого? – с опаской спрашивает Мила.

– Понятия не имею. – Молю, чтобы нет.

– Советская, тридцать пять.

– Спасибо, – благодарю почти мертвым голосом и все оставшиеся пятьдесят минут просто надеюсь, что окажусь не прав.

Я толком и не помню, как добираемся до места, знаю, что еле ползем из-за пробок. Поэтому, когда такси тормозит перед женской клиникой с говорящей вывеской и водитель желает удачи в спину, я уже лечу внутрь и с ходу ставлю всех на уши. Никто не понимает, что мне надо, но я повторяю, как заведенный: Рита Кукушкина, где Рита Кукушкина? Что непонятного?

Как раз когда уже готов психануть, меня вдруг на инстинктах разворачивает на сто восемьдесят прямо к лестнице, по которой спускается птичка.

Боже, здесь! Она здесь – я и не надеялся.

Рита ловит мой взгляд, округляет глаза. Я в ту же секунду взлетаю по ступеням наверх, сжимаю ее плечи, смотрю. Не могу перестать гадать…

– Что ты сделала? – спрашиваю слишком спокойно для того хаоса, который бушует в груди. Мое спокойствие обманчиво, потому что душа рвется на части. – Рита, не молчи. Ты можешь сказать, что с тобой? – пытаюсь говорить нежнее, но в голосе одна сталь, ведь если она все решила за нас двоих, я…

– Я точно беременна. На сто процентов, – выдает, протягивая какую-то бумажку. – Я не знаю, что означают все эти цифры, я не знаю, как расшифровывается это дурацкое ХГЧ, но врач… она сказала, что я беременна. Четыре-пять акушерских недель. И еще я очень переживала, что пила ром, но это ничего, Ярик. Врач…

Я обнимаю Риту. Затыкаю, крепко прижав к себе. Мою прекрасную девочку, самую лучшую на всем белом свете. Я благодарю всех богов, которые существуют и нет. Потому что все хорошо, и это простое «хорошо» затмевает эйфорию прошлых побед и достижений.

Гул аплодисментов настигает нас, когда я целую птичку. Девушки на ресепшене, клиенты – все хлопают и смеются. Представляю, как мы со стороны смотримся – целую драму разыграли.

– Пойдем, – зову Риту. Хочу спрятать ее ото всех.

А когда выходим, вижу, что таксист до сих пор стоит на парковке перед клиникой. Стоит, курит с моим чемоданом рядом. Ухмыляется, заметив нас. Если бы сейчас не увидел его, даже не вспомнил о вещах.

– Мила звонит, – Рита замедляет шаг, отвечает: – Привет, да, все хорошо. Ага, потом расскажу. Жаров? – Она вдруг стреляет в меня голубыми глазами. – Да, он со мной. Ладно, пока. Обязательно.

Завершает вызов, не смотрит в мою сторону. Выглядит, если честно, напуганной какой-то, меня это не устраивает.

– Рит, – зову, но она продолжает ковырять носком туфель пол. – Глянь на меня.

Конечно, так она и послушалась. Приподнимаю пальцами ее подбородок и замечаю слезы, которые пытается спрятать. Кусает губы, а у самой грудь на километр вздымается.

– Рита, птичка моя. Знаю, мы все это не планировали, мы вообще ни хрена не планировали. Знаю, что все через жопу, но… Рит, я ведь уже и забыл, что значит настоящая семья, нормальная. А я хочу ее – нормальную семью. И я обещаю, что она у нас с тобой будет.

У меня глаза печет, но я держусь из последних сил.

– Если ты только из-за ребенка, – шепчет, облизывает губы, – не надо этого всего.

Я закатываю голову и смеюсь, потому что мы с ней оба сказочные идиоты.

– Да люблю я тебя, Рит. Люб-лю!

– О, – вот и весь ответ. Но на сейчас сойдет.