Глава 25

Джозефина

Вижу на экране мобильного сообщение из бара Колла о том, что сегодня будет проходить самая чувственная вечеринка года, и проведёт её красавчик Эдвард Ренайс. К сообщению прилагаются координаты, указывающие на место где-то за городом. Дресс-код: лучшее, что есть в гостях. Именно так и написано. Затем перевожу взгляд на билет на поезд до Лондона, лежащий на столе. Вероятно, он выпал из кармана джинсов Гарри, когда он одевался и бежал отсюда. Тогда почему вечеринка всё же состоится, если он решил уехать, даже не сказав мне об этом? Я бы не была против… я бы поддержала. Остался час до отправления, новый билет можно получить на станции по документам, выходит, что Гарри, не прощаясь, решился на такой поступок и подставит этим самым Колла. Чёрт… он не может так поступить. Не может. Эд бы мог. Он уже такое делал, когда организовал поездку в Париж только для себя. Гарри не такой. Он другой.

Поднимаюсь со стула и шумно вздыхаю. Нет, я надеюсь, что по какой-то очень весомой причине он купил этот билет и непременно вернётся. Надо дать ему время… только вот что делать с неприятным осадком на душе? Не знаю. Хочется поехать на станцию и проверить, уедет или нет. Хочется мотаться по городу и искать его, чтобы потом поругаться с ним, покричать… поцеловать, как вчера. Целовать его долго-долго и снова чувствовать невозможное.

– Ты должна успокоиться. Если он уедет, то отпусти. Да… знаю, это больно. Гарри отпускать сложнее, чем Эда. Но надо. Ты обязана уважать его решение. Он вчера был подавлен и очень расстроен тем, что случилось с его матерью. Он поднял на неё руку и ему было плохо от этого. Конечно, ты молодец, Джо, что пыталась его разговорить, но мысли, они такие гады и всегда присутствуют в нашей голове. Отпусти его, если он захочет. Отпусти, пока не стало слишком поздно, ведь ты сама уезжаешь, – шепчу я самой себе и киваю.

Убеждать себя во лжи довольно сложно. Очень сложно. Но я не позволяю себе выйти из дома. Не позволяю даже позвонить Гарри и узнать, что случилось, и где он. Он взрослый. Надеюсь, что он не подставит Колла, и это лишь его метания из-за случившегося.

Я открываю ноутбук и делаю заказ на перевозку вещей, намечая её за день до моего отъезда, чтобы доказать себе – всё, что случилось между нами, лишь поверхностно. Это не стоит особого внимания и происходит лишь потому, что людей тянет друг к другу. Они влюбляются, и их сердца разбиваются. Но жалко, когда разбивается твоё. Больно и страшно, ведь впервые это происходит из-за любви. По настоящей любви к парню, а не из-за братской, как было с Эдом.

Поезд уже отошёл несколько часов назад, вечеринку никто не отменил, поэтому я всё ещё верю в то, что Гарри другой, и Эдвард исчез навсегда из его головы. Гарри тоже многому учится, как и все мы. Но он замечательный парень.

Пишу сообщение Глории, спрашивая, что она наденет на вечеринку. И получаю ответ. Она пишет, что наденет что-то в стиле восьмидесятых, ведь тема «Грязные танцы». Хмурюсь и снова открываю рассылку. У меня про тему ничего не сказано. Выходит, что вечеринка состоится? Значит, Гарри здесь. Он будет вести её и снова сделал темой мой любимый фильм. Его, как предполагаю, тоже. Думаю, что Эдвард впитал это от меня, и теперь Гарри проявляет интерес к тому, что люблю я. Это здорово.

У меня нет платьев, которые подошли бы к теме, но есть шорты и топик, а ещё кеды. Наверное, это и есть лучшее во мне. Выхожу из дома и направляюсь пешком к месту проведения вечеринки. Машина у Гарри, а такси здесь отсутствуют вовсе. Автобус один, и тот ходит из нашего города в соседний, не считая школьного. Идти до места проведения вечеринки полчаса, поэтому я радуюсь, что не надела каблуки. Обычно все вечеринки начинались в девять, а эта в десять. Странно немного, но мне нужно увидеть Гарри. Нужно убедиться в том, что он ещё рядом. И я знаю, почему-то знаю, что он рядом. Не больно сейчас. Клей не причиняет боли. Значит, его не оторвали.

Я не слышу музыки, направляясь в лесную чащу по указанным в рассылке координатам. Добираюсь до пирса и озадаченно останавливаюсь. Нет никакой вечеринки. Вообще, никого и ничего нет, кроме огоньков, развешенных на канатах. Что за чертовщина?

За спиной раздаётся хруст сухих веток, и я испуганно оборачиваюсь.

– Привет, кроха. Однажды я обещал, что приглашу тебя на свою вечеринку. Ты, конечно, бывала на них, и меня это злило. Ты танцевала с другими, меня это раздражало. Ты смеялась с ними, а я хотел, чтобы со мной…

– Гарри, – выдыхаю я, глядя на парня в белой расстёгнутой рубашке и чёрных брюках с высокой талией. Он улыбается. Он здесь. Подходит ко мне и протягивает руку, в которую я вкладываю свою.

– Это наша личная вечеринка, Джозефина. Это свидание. Это моё первое свидание с девушкой, – смущённо опускаю голову и кусаю нижнюю губу, когда Гарри притягивает меня к себе.

– Эй, я скучал, – подхватывает мой подбородок пальцами и, наклоняясь, целует мои губы. Нежно очень. Невесомо.

– Я тоже… ты выронил билет на поезд в Лондон…

– Я объясню всё, хорошо? – Гарри потирает мой подбородок, и я киваю.

– Я хотел уехать. Бросить к чёрту всё из-за того, что отлупил Нэнси. Я не бью женщин. Я дерусь с парнями, но не с женщинами. Меня это угнетало, и я чувствовал вину за собой. Вчера я пришёл попрощаться с тобой. Я планировал исчезнуть, но не смог. Я хочу остаться здесь. Мне нравится здесь. Мне комфортно. И это всё из-за тебя. Между нами что-то очень сильное. И я не смог… вчера не смог, значит, не смогу и сегодня. Поэтому я приглашаю тебя на свидание со мной. Прости, что не сказал об этом сразу.

– Я так и думала. Всё в порядке. И… мне не было больно, немного волновалась за тебя, но не больно. Я знала, что ты где-то здесь. И я согласна пойти с тобой на свидание.

– Гарри. Ты же понимаешь, что я Гарри, Джози?

– Да. Ты Гарри, и я иду с Гарри на свидание. С Эдом я бы не пошла, потому что ничего к нему не чувствовала, кроме странной дружбы. Я чётко осознаю то, что делаю. И я беру всю ответственность на себя за свои действия сегодня. Ты Гарри, – улыбаясь, привстаю на носочки, и целую его. Он улыбается, кивает мне и отклоняется.

– Тогда сегодня нас ждёт пикник под ночным небом, немного кровопийц в виде комаров и сверчки, создающие вокально-инструментальное сопровождение всему вечеру.

– М-м-м, довольно романтично, особенно про кровопийц, – смеясь, замечаю я.

– Ага. Но я компенсирую всё волшебной слюной, – Гарри ведёт меня к пирсу, где накрыто что-то покрывалом.

Отпуская мою руку, убирает покрывало, и я вижу коробочку с закусками, бутылку вина и два бокала. Это и моё первое нормальное свидание. Наверное, не так. Это моё единственное свидание, на котором я готова умереть от радости и своих же чувств к парню, который пригласил меня сюда.

Гарри помогает мне сесть на плед и располагается за моей спиной, расставляя ноги.

– Я попросил Лолу подготовить мне закуски из фруктов. Ты не против? – Интересуется он, открывая коробку, в которой лежат шпажки с нанизанными на них ягодами и фруктами.

– Нет, я не против. Спасибо Лоле, – усмехаюсь я.

– Ревнуешь?

– Немного.

– Это хорошо, кроха. Ревнуй меня. Мне это нравится. И вот твой бокал. Заметь, бокал, не кружка, хотя от вина из кружки ты быстро опьянела.

– Ты хочешь, чтобы я и сегодня опьянела? Ты же помнишь, что было потом?

– О, да. Мы будем целоваться, как сумасшедшие, а затем я, может быть, в этот раз покажу тебе возможности своего языка.

Смеюсь и делаю глоток вина. Снова сладкое. Очень сладкое. Или оно становится таким, потому что Гарри рядом.

Отклоняюсь спиной на грудь Гарри. Он подхватывает одну шпажку и подносит к моим губам. Хватаю зубами клубнику и жую её.

– А где проходит основная вечеринка? В баре? – Интересуюсь я.

– Да, я уже провёл её и заработал денег, прилично так, к слову. Вчера я сорвал куш в два раза больше, чем за первую вечеринку. А сегодня в баре негде даже яблоку упасть. Всё забито. Так что ещё немного таких вечеринок, и мы сможем двигаться дальше с нашей идеей «Джусто».

– Ты молодец…

– Джози, – Гарри закатывает глаза, делая глоток из бокала.

– Нет, правда. Я просто постоянно сравниваю то, что было до Парижа, и что происходит сейчас. Ты молодец. Раньше Эд задницу не мог с дивана поднять, чтобы улучшить пекарню и кафе. Ему было лень или же он не хотел злить Нэнси, но таков сам факт. Ты изменился, и мне нравятся эти изменения. И не потому, что ты похудел. А потому что начал жить и общаться с людьми. Ты становишься ярче, и тебя вряд ли сможет кто-то забыть. Вот и доказательство того, что люди меняются, и это зависит только от них.

– Нет, изменения от людей не зависят. Они зависят от тех, ради кого меняются. Именно люди и меняют нас. Обстоятельства, те же сравнения. Хочется быть достойным. Сделать что-то значимое. Стать личностью, а не биомусором, – что бы он ни говорил, но я знаю, что Эдвард превратился в Гарри не просто так. Его сломали. Сломали, а я не заметила, и таким образом его разум подсказал ему, как выжить. Стать другим человеком. Но и я чувствую рядом с собой именно другого человека, а не Эда. Я не могу этого объяснить, но с каждым днём я нахожу отличия даже во внешности. Это, конечно, моя выдумка или что-то ещё, но у Гарри цвет глаз другой. Он ярче. Или же это просто ответ его сердца на происходящее.

– О чём задумалась, кроха? – Моргаю от вопроса Гарри, скользящего по моей скуле медленными, опьяняющими сильнее, чем алкоголь, поцелуями.

– Обо всём и ни о чём, – пожимаю плечами и подхватываю шпажку, предлагая фрукты Гарри. Он с удовольствием стягивает ананас и жуёт его.

– Значит, твоя мечта скоро осуществится?

– Ты о какой из всех? – Делая глоток вина, спрашиваю его.

– Шеф-повар.

Моё настроение становится хуже.

– Мы можем поговорить о чём-то другом? Не хочу, – кривлюсь я.

– Почему? Джози?

Шумно вздыхаю и допиваю своё вино, чтобы обрести храбрость и признаться. Отставляю бокал и поворачиваюсь к Гарри лицом.

– Потому что я уезжаю, а вы все остаётесь здесь. Когда был Эд, то я этого очень хотела. Я стремилась к работе в Лондоне. Я желала её больше всего на свете. Деньги заканчиваются. Я обманываю родителей, говоря им о том, что это мои заработанные ещё со времён университета. Мой папа ведь бывший военный, и он работает на ферме у отца Бруно в зимнее время. У него было ранение, и оно даёт о себе знать. Мама занимается огородом и продаёт овощи на рынке, и у неё проблемы со спиной. Они не отдыхать уехали, я отправила родителей в санаторий, чтобы их немного подлечили. Хоть как-то. Они брали кредит на то, чтобы я училась в Лондоне. Они столько мне дали, и я хочу их обеспечивать. Я понимаю, что здесь мне ничего не светит. Работать у Лолы? Или на ферму идти, чтобы получать гроши? Их не хватит на оплату счетов и помощи родителям, а ещё и за Эдом нужно присматривать. Когда я поехала на собеседования, то поняла, что безумно устала от Эда. Это так плохо, Гарри. Я была ему поддержкой все эти годы. Я прощала ему столько, зная, какая у него мать, а теперь просто… мне стыдно. Порой я этого не чувствую, а иногда накатывает. Теперь ещё и ты. Я не знаю, что мне делать. С одной стороны, я не хочу уезжать, а с другой… должна, ради родителей, – быстро стираю слезу, выкатившуюся из глаза, и опускаю взгляд.

– Почему тебе стыдно, кроха? Эд не маленький мальчик, ему двадцать пять лет…

– Я знаю, но вспомни. Он, то есть ты, звонил мне постоянно, ныл о том, как плохо в колледже. Едва смог его окончить и вернуться сюда, чтобы ничего не делать. Абсолютно ничего, кроме выпечки, которую заставляла печь Нэнси, а он ничего не мог сказать. Не мог даже заступиться за себя. Мне пришлось вернуться, чтобы помочь ему. Я знала, чувствовала постоянно, что он не справляется. Дом моей бабушки, который перешёл мне по наследству, он за год превратил в нечто страшное. Нет, было чисто и убрано, но затхлость… как будто Эд себя похоронил давно и не хотел, чтобы я двигалась куда-то, а была рядом. И умом я это понимала, но он мой друг. Я ведь у него единственной была, с кем он нормально говорил… хм, иногда. Я и бизнес-план писала, и диплом защищала именно по той идее, которую продала. А она была для нас с ним. Я вернулась, чтобы отдать её ему и уехать обратно, как-то зажечь его, что ли, но в ответ получила гадости от него и от Нэнси. Мне его жаль было… он одинокий, не такой, как ты. Забитый. Зацикленный на каких-то глупостях и ерунде. Я надеюсь, что не вернётся. Останется Гарри. Гарри может многое. Он такой яркий. Он самовлюблённый козёл порой, но он ищет выходы. Он умеет это делать. Оставайся им, ладно? – Провожу ладонью по лицу Гарри и хлюпаю носом.

– Кроха…

– Это всё твоё вино. Оно делает меня сентиментальной и болтливой. Но я правду говорю тебе. Ты такой… ты не крутой, Гарри. Таких, как ты много, но для меня ты особенный. Ты имеешь стержень. У тебя есть цели. Ты можешь идти даже голым по центру города и тебе будет плевать на это. Ты из всего сделаешь конфетку, даже из самого себя. Ты сильный. Внутри ты очень сильный человек, просто тебе нужно немного веры в себя. Ты личность. Ты незабываемая личность, которая только раскрывается. И я рада это видеть. Вокруг тебя всегда будут цыпочки, и они будут тащиться от тебя. Этот ужасный сленг, но он твой. Эта индивидуальность, которая даже со всеми минусами может покорить других людей. Твои минусы очень запоминающиеся. Живи в кайф, Гарри. Только не забывай, что ты можешь всего достичь, если захочешь. Не сгори раньше времени. Не позволяй никому снова убить в тебе то, что есть у тебя. Твоя искра. Она ослепляет, и рядом с ней очень тепло. С тобой тепло и уютно, – мои пальцы дрожат, гладя его лицо. Гарри смотрит в мои глаза, и они темнеют.

– А если я захочу большего, кроха? Если мне мало того, что я хотел раньше? – Шепчет он, стирая мои слёзы с лица.

– Я уверена, что Гарри всего добьётся. Всего, чего бы ни пожелал.

– Даже тебя, Джози? – Выдыхает он.

Мой взгляд опускается на его губы, затем снова глаза в глаза. И я, правда, вижу абсолютно другого человека. Клянусь, это не Эд. Это Гарри. Мой эгоистичный нарцисс Гарри.

– А ты рискни. Без риска ты никогда не узнаешь, что было бы, если бы.

Гарри задумчиво смотрит на меня, а затем его губы растягиваются в наглой ухмылке.

– Тогда я советую тебе бежать, кроха.

– Что? – Удивлённо шепчу я.

– Беги от меня прямо сейчас.

– Бежать?

– Точно. Я считаю до пяти, а потом рискну поймать тебя. И если я поймаю, то сделаю с тобой что-то очень плохое.

– Ты шутишь? – Нервно издаю смешок.

– Нет. Я серьёзен, как никогда. Машина припаркована рядом с лесом, если двигаться на север отсюда. Беги к ней, ключи в машине. Сможешь уехать, я буду вести себя прилично. Не сможешь, я буду очень гадким мальчиком, – его палец проходит по моей шее и касается соска под футболкой, отчего по всему телу проходит жаркая волна.

– О-о-о, ты об этом?

– Пять.

– Гарри, – недоверчиво смотрю на него, но на всякий случай отползаю.

– Четыре…

– А как же добровольное желание? – Подскакиваю на ноги.

– Три.

К чёрту.

Срываюсь на бег и спрыгиваю на землю с пирса.

– Два.

Господи, это безумие. Это сумасшествие какое-то. Я знаю эту лесную зону, как свои пять пальцев. Эд тоже знает. Он поймает меня.

– Один!

Останавливаясь, оборачиваюсь и слышу звук ломающихся веток под ногами Гарри.

– Я иду искать свою кроху!

Смеясь, бегу и расталкиваю листву. Я буквально лечу по лесу, различая, как он следует за мной. Это ребячество какое-то, но мне нравится. Это весело. Это необычно. И это возбуждает.

Вылетаю на стоянку и вижу машину. Бегу к ней, и в боку колет после такой пробежки. Открываю дверь машины, а потом замираю. А хочу ли я убегать от Гарри? Или хочу быть пойманной?

– Плохо бегаешь, кроха, – поворачиваю голову и вижу его, смеющегося и приближающегося ко мне.

Выскакиваю из машины и обхожу её.

– А ты меня ещё не поймал.

– А ты от меня разве убегала? – Усмехается он, тяжело дыша. Я иду медленно вокруг машины, а он за мной.

– Ещё как убегала, но, видимо, от тебя невозможно скрыться.

– Точно подметила, кроха. Я найду тебя везде. И я хочу большего, Джози. Я хочу тебя. Между нами есть клей, – останавливаюсь и немного удивляюсь тому, как он честно признаётся в своих чувствах.

Гарри приближается, а я не двигаюсь. Он смотрит в мои глаза, и я понимаю, что появление этого парня сделало и меня лучше. Я многого перестала бояться. Я начала жить. Я была на свидании. Я научилась целоваться. Я получила комплименты. Я встретился парня, от которого у меня кружится голова. Я влюбилась.

Отталкиваюсь ногами от земли и прыгаю на Гарри. Он не ожидал этого, но я так устала быть Джо. Я хочу нежности. Хочу ласки. Хочу быть девушкой. Хочу, чтобы он мне улыбался и смеялся со мной. Хочу вот такие сюрпризы. А этот был первым. Всё с ним впервые. И я счастлива.

– Не останавливайся сегодня. Я не могу тебя потерять, Гарри. Не сегодня, – шепчу, впиваясь в его губы.

– Джози, лучше до дома…

– Закрой рот и поцелуй меня. Научи меня мечтать о большем, – обхватываю его лицо руками.

– А к чёрту. Гулять, так гулять, – бормочет он.

Его губы с жадностью целуют мои. Я отвечаю на поцелуи с таким же голодом. Хотя я никогда подобного не ощущала, но знаю, что это голод по неизведанному. Новому. Ошеломительному.

Гарри сжимает мои ягодицы и подхватывает на руки, сажая на себя. Сквозь пальцы пропускаю его волосы и обхватываю его язык своими губами. Из его горла вырывается грудной стон. Гарри кладёт меня на капот машины, а я обхватываю его талию ногами, притягивая к себе. Его губы терзают мои, и голова шумит от силы той страсти, которая разгорается сильнее в моём теле.

Гарри забирается ладонями под мою футболку и накрывает ими грудь, не стеснённую бюстгальтером. Я замираю, опасаясь повторения чего-то похожего с тем, как было это с Бруно. И он это понимает.

– Расслабься, кроха. Тебе понравится, – шепчет Гарри, целуя мою шею. Он мягко мнёт руками мою грудь, и я закрываю глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Приятно… странно приятно, особенно когда его ладони потирают соски. У меня внизу всё сжимается, пульсирует с такой силой, даже больше, чем при мастурбации. Это классно…

Прохладный воздух касается моей груди, когда Гарри поднимает футболку, обнажая меня. Но сосок моментально попадает в плен его горячего рта, вырывая стон из моего горла. Он посасывает сосок, вызывая невероятную отдачу моего тела. Оно выгибается, дыхание нарушается, а его язык… срань Господня, это адское удовольствие. Он кружит им вокруг соска, покусывает его, второй рукой продолжая массировать другую грудь. Это намного сильнее отличается от того, что делал Бруно.

Ёрзаю по капоту, постоянно издавая стоны. Хватаюсь за волосы Гарри и тяну его к себе. Моё тело молит о большем. Мне нужно чем-то заполнить пустоту. Что-то сделать с тем давлением внизу, и я знаю что.

Впиваюсь в губы Гарри, дрожащими руками расстёгивая рубашку на его груди.

– Джози…

– Не останавливайся, – прошу я.

– Кроха, – Гарри отклоняется и хватает мои руки. – Нет. Я не могу так. Не с тобой. Не на капоте машины. Поэтому расслабься дай мне сделать тебе приятное. Я хочу, чтобы ты получила то, что заслуживаешь. Наслаждайся, Джози.

Гарри мягко целует мои губы, надавливая на мои плечи, и укладывает обратно. Я не понимаю, почему он так сказал, но, когда его губы снова обхватывают сосок, все мысли вылетают из головы. Он всасывает поочерёдно каждый, вызывая бурную реакцию в моём теле. Кровь шумит в ушах, я чувствую лишь его руки, ласкающие мою грудь, и проклятый восхитительный язык, ударяющий кончиком то по одному соску, то по другому. Моё тело непроизвольно движется, отчего пульсирующий и накалившийся клитор трётся о молнию моих шорт.

– Гарри, пожалуйста… – шепчу, цепляясь пальцами за его волосы.

– Да, кроха, я Гарри. Называй моё имя… кричи его, – его губы скользят по моему животу. Ниже и ниже. Он целует кожу, медленно расстёгивая пуговицу и молнию на моих шортах.

– Боже, да, – выгибаюсь, ощущая его горячее дыхание на моих трусиках.

– Как ты пахнешь, кроха. Ты пахнешь невероятно и сейчас полностью поймёшь, что может мой рот, – я уже догадываюсь к чему он ведёт. Я никогда… у меня никогда такого не было. Только мои пальцы, и всё. А теперь так много эмоций.

Гарри стягивает мои шорты вместе с трусиками и снимает их с ног. Это ужасно лежать на капоте с разведёнными в стороны ногами и голой перед его лицом. На улице, где нас могут увидеть. Но это так пикантно, так открыто и так пошло. Последнее меня заводит куда сильнее, чем тёмные комнаты и настраивание радиостанций.

Он гладит мои бёдра, целуя внешнюю сторону. Я не слышу, что шепчет Гарри, но, наверное, что-то очень плохое. Безумно плохое и вульгарное. И мне не стыдно. Ни черта не стыдно…

– Гарри! – Вскрикиваю я, когда его рот накрывает мой клитор, и он начинает посасывать его.

Всё тело пронзает острым разрядом тока. Хочется свести ноги, но Гарри с силой раздвигает их, и его язык щёлкает по клитору, вырывая из моего горла крик. Ладно, теперь мне немного стыдно и очень… мало. Я не могу остановиться. Двигаюсь к его губам, умоляя не останавливаться. Губы и язык очень отличаются от пальцев. Они нежнее, мощнее и уносят куда-то в туман. Они изводят, играют и заставляют дрожать от удовольствия. Гарри врывается языком в мою дырочку, и я снова вскрикиваю. Он входит в меня, имитируя движения члена, а затем снова всасывает в себя клитор, двигаясь по нему кончиком языка. Он сосёт и сосёт. Моя спина выгибается. Пальцы с силой придавливают его лицо к моим бёдрам. Я задыхаюсь от приближающегося оргазма.

– Да… да… Боже, Гарри… Чёрт, да! – Мой крик эхом раздаётся по тихому лесу. Всё тело сжимается от накатываемых ощущений, а Гарри быстрее трётся губами, языком, по накалившемуся огнём клитору, задевая его зубами. И в одну секунду меня сотрясает в конвульсиях самого яркого оргазма в моей жизни. Он словно разрывает моё тело на сотни частиц удовольствия, и они осыпаются вокруг, ложась на кожу капельками пота.

Я задыхаюсь, кручусь и сжимаю ногами голову Гарри, бессмысленно шепча всё подряд. Я умираю, кажется, наслаждаясь мягкими поцелуями, и вижу блеск звёзд в глазах.

Официально заявляю, что самое опасное оружие у мужчин – их рот. Они могут им поставить на колени и поработить. Они могут добиться всего языком. Главное, правильно им пользоваться. А курсы можно пройти у Гарри… чёрт, как же хорошо.