Глава 34

Гарольд

Быть смешным не так страшно, как быть брошенным и одиноким. Быть идиотом не так сложно, как быть думающим и умным. Быть влюблённым не так ужасно, как быть ловеласом.

Глядя на Джози, медленно бредущую к своей сцене, сжимаю кулаки от желания защитить её сейчас, закрыть собой или хоть что-то сделать, чтобы она не чувствовала себя униженной. Для неё это серьёзное испытание.

– Не ходи. Дай ей самой через это пройти, – с лёгкостью понимая ход моих мыслей, что очень бесит, Бруно кладёт руку мне на плечо, заставляя остановиться.

– Лучше займи самое лучшее место среди зрителей, чтобы она видела тебя, – добавляет он.

И не хочется это признавать, но он прав. Очень прав. Если я буду смотреть в её глаза, и она увидит мои, то справится. Я верю в неё. Но верит ли она в себя так же, как я в неё? Вот это вопрос.

– Подготовься к выступлению Колла. Я приду, как только Джози закончит, – бросаю я через плечо.

Выхожу в толпу, и каждый пытается пожать мне руку, кто-то обнять, кто-то поцеловать, кто-то просто дотронуться до меня. Но я расталкиваю их, чтобы подобраться ближе к сцене, пока она меняется, а Джози готовится. Пока Лола и Ферг получают свои аплодисменты, на повторе играет та же музыка, и они снова под неё танцуют, немного тянут время. Лола уходит со сцены, потому что должна быть рядом с Джози.

– Эдвард, – меня хватает за руку Френ, сверкая восхищением в глазах.

– Хочу посмотреть на неё отсюда, – тихо объясняю я.

– Так и поняла. Будем смотреть вместе. Она сильно волнуется. Не понимаю, что я сделала не так. Всегда растила её, уверенной в себе, но…

– Всё было так, Френ. Это вина Эда и только его. Но сейчас мы всё исправим. Она поверит в себя. Как только закончится выступление, она точно поверит в себя, – заверяю её. Френ улыбается мне и потирает моё плечо.

– Спасибо, Эдвард. Странно, что ты говоришь о себе в третьем лице.

– Да, потому что старого Эда я не хочу больше знать. Никогда, – мрачно отвечаю я.

– Тогда дело пошло, – Френ слегка толкает меня в плечо, и я улыбаюсь ей. Хочу такую же маму. Очень хочу. И она у меня есть. Пусть некровная, но эта женщина стала для меня гораздо большим, чем просто доброй знакомой. Мысли о матери, заставляют меня обернуться и осмотреться. Я не вижу Нэнси. Я лично просунул ей под дверь флаер, чтобы она пришла. Я всё же надеюсь. Да, я идиот, раз считаю, что хоть что-то может ещё измениться между нами. Я бы хотел, чтобы она увидела то, что мы всё сделали. Да и отец тоже. Чтобы они оба гордились мной.

Мои размышления перебивает свист, раздающийся из колонок и привлекающий внимание к центральной сцене. Поднимаю голову, и меня немного потряхивает от волнения. Я знаю, что Джози долго репетировала вместе с Лолой и Глорией. Я знаю, что она сможет, и у неё это выйдет превосходно. Главное, ей не нужно бояться, а просто перешагнуть через прошлое и идти ко мне. Всегда ко мне.

Поверхностный вдох. Мой. Он теряется среди толпы и людей. Они толкают меня, чтобы подобраться ближе к сцене, когда видят её. Джози. Она взбивает тесто, осторожно покачивая бёдрами. Я слышу, как парни свистят от вида её очень короткой юбки, а она вся сжимается. Её пальцы с силой впиваются в тесто, и она напугано шевелит губами, осматривая толпу. Она ищет меня. Меня. Только меня.

– Кроха…

Видит. Молодец. Её глаза сверкают в мигающем свете. Двигается увереннее. Лола вовремя появляется из-за стола и, улыбаясь, толкает её бедром. То же самое делает цыпочка Фиона. Вот надо же снова забыл, как её зовут. Не важно… важно то, что Джози начинает сильнее чувствовать ритм и бросает тесто в повозку, толкая её к импровизированной печи. Она выходит в центр, и её юбка от движения оголяет разрисованное бедро. Чёрт, почему Лола нарядила её в самый сексуальный костюм, который постоянно задирается?! Парни свистят. Они кричат её имя, а она улыбается, поворачиваясь вокруг себя, и показывает сердце, даря им воздушный поцелуй. Так, он мой.

– Не пялься, – бурчу я, толкая какого-то парня. Он даже не слышит меня.

Джози прыгает на стол, отчего мука разлетается во все стороны. Мой взгляд прикован к ней, и я чувствую сладкую слюну, готовую скатиться по подбородку. Оттопыривает свою шикарную задницу. Да что это такое?! Лола обещала, что всё будет невинно. И это невинно?! Это секс! Она словно приглашает всех дотронуться до этих, сливочного цвета бёдер. Она трогает себя и опускается на стол, как и девушки на сцене. Но мне на них плевать. Я даже подаюсь немного вперёд, когда она проводит ладонью по своей груди.

– Давай, моя девочка! – Кричит Френ рядом.

Джози медленно и игриво качает бёдрами, посыпая себя мукой, и хлопает в ладоши.

– Ты сводишь меня с ума, детка. Но мне это нравится. Я влюблена в монстра, – её палец направлен в толпу. Нет, он направлен на меня. Она влюблена в меня? Правда? В меня? Чёрт, я улыбаюсь. Джози смотрит прямо на меня, прыгая по сцене и показывая пальцем на каждого, припевая, что все влюблены в монстров, но просто не знали об этом. Она играет с этими наглыми уродами, которые мысленно уже раздели её полностью. Но она шикарна. Чёрт возьми, у меня самая шикарная девушка во всём мире, и она всю мою жизнь пряталась здесь.

Джози настолько вошла в роль, что полностью отдаётся музыке. Она и есть эта музыка. Яркая. Незабываемая. Лучшая. Она моя музыка. Моя личная мелодия чувств.

На финальных аккордах дело остаётся за Коллом. Джози выдвигает каталку и приподнимает простыню, из-под которой, под общий смех, появляется Колл.

– Порази меня! Порази меня! – Орёт он ужасным голосом из колонок. Джози кривится, Лола и Глория закрывают уши. А когда моя кроха хватает кусок теста и резко засовывает его в рот Коллу, смех становится просто оглушающим.

– Спасибо. Спокойной ночи, – он падает обратно, и Джози пожимает плечами, говоря, что первый блин всегда комом. И это так. Эд был первым блином, но я самый удачный блин.

Раздаются аплодисменты. Френ, словно девчонка, подпрыгивает с пустым подносом в руках, стоя на месте, и ударяет по нему. А я просто горжусь Джози. Стою в толпе, и моё сердце горит от того, что эта девочка сделала со мной. И это только начало.

Джозефина

Я, как в трансе, спускаюсь вниз, и меня трясёт от адреналина. Меня нещадно колотит, пока Лола обнимает меня, а Глори говорит, как это было круто, особенно то, что я сделала в конце. Это не было запланировано. По идее, мы должны были просто расстроиться оттого, что испечь идеального монстра не получилось. Но в голове появилась мысль об идеальном завершении номера. Надеюсь, что Коллу не было больно, потому что я хорошо запихала тесто в его рот. Он даже сам ошалел от этого, но продолжил эту идею. Боже мой…

– Ты это сделала, кроха, – проносится рядом голос Гарри, и я вижу только его спину. Он спешит в направлении другой сцены, чтобы участвовать в номере Колла и Кэсс.

– Пошли. Ты должна это увидеть, – Лола меня тянет за собой в сторону людей, ожидающих следующего номера, а я смотрю на Гарри. Он оборачивается всего на долю секунды, но мне этого достаточно, чтобы произнести губами: «Ты мой монстр». Вряд ли он поймёт то, что я сказала. Хотя крутилось на языке иное.

Я люблю тебя. Я, оказывается, так сильно люблю тебя, что моё сердце будет искать тебя снова и снова. В каждом человеке. В каждом взгляде. И как только я буду видеть твои глаза, то обрету больше, чем уверенность. Я обрету себя и поборю любые страхи, благодаря тебе.

Прокручиваю в голове свой номер за несколько секунд. Так быстро. Слишком быстро, а хочется дольше. Я помню только Гарри, стоящего в толпе. Мне было страшно. Хотелось спрятаться за столом, но я увидела его. И всё. Других людей для меня больше не существовало. Никого не было, кроме него, и захотелось выиграть собственное соревнование за его внимание.

Играют первые аккорды, и все взгляды устремляются на третью сцену, на которой сымитировано всё так, как в баре Колла. Гарри настоял на том, чтобы сцену на кухне, когда он танцевал со мной, сделать живой. И я ловлю себя на мысли о том, что в каждом номере есть что-то для меня. Словно каждая история любви меня подталкивала на собственное признание в чувствах к Гарри. И это ведь не конец, это только начало чего-то очень необычного и взрослого в моей жизни.

Меня толкают люди, танцуя под «Жить безумной жизнью». И я концентрирую взгляд на барной стойке, над которой мигает свет, и за ней сидят Гарри-вампир, Бруно-Шрек, Ферг-оборотень и Колл-кот, разливающий им напитки. В этот момент входит Кэсс, останавливаясь в паре шагов от них. Они все пытаются с ней заигрывать, но только Коллу удаётся завоевать её внимание. И роза у него во рту довольно смешно смотрится, особенно когда выпадает, что, видимо, не было задумано. Он отбрасывает её ногой, когда начинается припев. Все парни танцуют вокруг Кэсс.

– Она ждала этого момента. Надеюсь, папа видит, сколько сил мы отдали, – Лола дёргает меня за руку, взволнованно оглядываясь.

– Видит. Уверена, он где-то здесь, – улыбаясь, отвечаю я.

– Смотри, – Лола, прыгая, показывает вперёд, и я поворачиваю голову туда.

– Папа… Боже, – хохочу, когда он выглядывает из-за сцены, и поёт несколько слов голосом имбирного печенья, смоченного в воде. Смеюсь, закрывая лицо руками. Всё, точно, папа выиграл гонку за первенство крутости.

Лола толкает меня локтем, говоря о том, что можно и нам танцевать. И я отдаюсь этому, вместе с ребятами на сцене. Мы кружимся друг вокруг друга, не замечая того, какими взглядами на нас смотрят. Так плевать. Раньше я бы никогда так не отрывалась, как в эту минуту с ней. К нам подскакивает Глория, присоединяясь к танцу. Мы прыгаем, хлопаем в ладоши, и Глория свистит от восторга. Оказывается, она это умеет. Веселье повсюду. Все танцуют, хлопают. И молодёжь, и взрослые, и даже пожилые парочки. Это так умилительно.

– Вы после белого танца, – напоминает Лола, пока ребята кланяются, и на сцене гаснет свет, а папа объявляет о том, что дамы приглашают своих монстров, чтобы сделать их лучшими.

С улыбкой отпускаю девочек к их парням, хотя Бруно точно не парень Глории. Она его не особо-то и переваривает, что совсем непохоже на неё. Она всех любит и никогда ни о ком не отзывалась плохо. Бруно, видимо, стал исключением. Очень странным исключением.

– Ну что, финишная прямая? – Отпивая воду из бутылки, интересуется Гарри, когда я подхожу к нему.

– Думаешь? Мне кажется, это только начало, – улыбаясь, подмигиваю ему и поднимаюсь на сцену, но неожиданно получаю сильный шлепок по ягодице.

– Ты с ума сошёл?! – Взвизгиваю я, скуля и потирая ягодицу.

– Юбки покороче не нашлось? Проще было, вообще, без неё выйти на сцену.

– При чём здесь юбка?

– При том. Она слишком короткая. Я видел твои трусики. И не только я, к слову. Те, кто стоял ближе к сцене, слюной исходили. Не выходила бы из-за стола, вообще.

Шокировано приоткрываю рот. Гарри проходит мимо меня, поднимаясь на сцену.

– Так подожди. Что случилось? Я думала, что тебе понравилось. Я старалась ведь, – добегая до него, хватаю его за руку.

– Дело в том, что понравилось не только мне. Если ещё утром все считали, что ты наркоманка и девочка лёгкого поведения, то завтра утром у твоего дома будет стоять рой из кавалеров, желающих снова увидеть твои трусики. Вот что случилось. Твои чёртовы трусики случились, – шипит он.

– Ты что, действительно, злишься из-за длины моей юбки? Да Кэсс, вообще, в латексном костюме, и ничего. Лола…

– Мне плевать на них, Джози. Меня волнуешь ты и то, что все эти мужчины, парни и даже старики слюной давились, глядя на тебя. Мне хотелось затеять драку. И меня это бесит, – фыркает Гарри, хватая укулеле.

– У меня шортики. Они просто телесного цвета, Гарри. И ты, по-моему, ревнуешь, – довольно заключаю я.

– Нет, я не ревную. Я забочусь о твоей репутации…

– Конечно-конечно. Поверь, когда эти девицы облепили тебя, то мне тоже хотелось им врезать. Это нормально ревновать своего монстра? – Тихо смеюсь я.

– Я не ревную, – Гарри поджимает губы, а я недоверчиво складываю руки на груди.

– Ладно, немного, – прыскаю от его слов.

– Хорошо. Я сильно ревную. Довольна? И больше не позову тебя на вечеринку. Точка. Будешь дома меня ждать, как примерная вампирша, – он раздражённо передёргивает плечами.

– Ты такой милый. Очень милый, когда ревнуешь. И ты как первобытный человек, но мне это нравится. Ты мне нравишься. Именно ради тебя я так вырядилась, поэтому мой злобный вампир не напрягайся, иначе что-нибудь да отвалится, – подначивая его, выскальзываю на сцену и встаю на своё место за столом, насыпая на него муку.

– Если и отвалится, то это будет в тебе. Мне не жаль похоронить это в тебе, – шепчет мне на ухо Гарри, выделяя слово «это», и я покрываюсь краской. Совсем мысли не туда зашли. А этот наглец довольно ухмыляется, замечая всё, что со мной творится.

– Извращенец, – одними губами говорю ему.

Он ещё шире улыбается, садясь на стул и поправляя свой плащ.

Белый танец заканчивается, и папа приглашает всех в нашу пекарню. Занавес открывается, и музыка меняется. Романтичная мелодия, которую я слышала только два раза, потому что не было времени отрепетировать нормально этот номер из-за нашей занятости. Но меня это, на удивление, ни капли не волнует. Я знаю, что Гарри рядом, и он выкрутится даже из самой жуткой ситуации.

Взбиваю в который раз тесто, а Гарри делает вид, что пытается помочь, но я отмахиваюсь от него. Он хватает укулеле с пола и прижимается к моей спине своей.

Улыбаюсь и качаю головой.

– Ты наполняешь моё сердце счастьем каждый день. Ты заставляешь меня улыбаться больше, чем могли бы это сделать любые слова, – Гарри легонько пихает меня бедром, и я поворачиваю в его сторону голову. Он садится на стол, имитируя игру на инструменте.

– Ты играешь моей любовью словно испанская гитара. Ты перебираешь струны так, что это затрагивает моё сердце, – вторя словам песни, произношу я. Гарри улыбается, гордясь собой, и протягивает мне руку, откладывая в сторону укулеле. Отряхиваю от муки свои.

– Возьми меня за руку, и пусть музыка играет, – он увлекает меня, обхватывая за талию. И я удивлена тому, как идеально он вальсирует со мной. Я-то всего лишь любитель, а он движется словно профессионал.

Такое ощущение, что снова вокруг нас никого нет, только он и я. Смотрю в его глаза, улыбающиеся мне, и, кажется, влюбляюсь с каждой прозвучавшей нотой сильнее. О том же поётся в песне.

Гарри отпускает меня и ведёт к другой стороне сцены.

– Я расскажу тебе секрет, о котором никому не говорил. Ты даришь мне свои поцелуи и заставляешь хотеть большего, – Гари прижимает меня к себе.

– Когда ты называешь меня «дорогая», то мои колени слабеют. И я таю, превращаясь в лужу беспомощных мелодий, – улыбаюсь ему, и он медленно танцует со мной.

Приподнимает немного над полом и кружит. Смеюсь, откидывая голову.

– Вот теперь я не ревную, – шепчет он мне на ухо. – Ты моя.

Шлёпаю его по руке, напоминая о том, что нам ещё нужно работать. Направляюсь к столу и возвращаюсь к тесту, Гарри останавливается за моей спиной, и наши пальцы переплетаются, вместе сжимая мягкое и воздушное тесто.

– Ещё один, и мы сможем немного отдохнуть, – тихо говорит он.

– У меня ноги гудят, – улыбаясь, признаюсь ему, передавая подготовленные формочки с тестом.

– Я умею делать массаж, – подмигивая, он ставит тесто в печь и протягивает мне руку.

Мы снова кружимся в танце. Свет гаснет, оставляя подсвеченным только небольшой участок, на котором находимся мы. Гарри прокручивает меня вокруг себя и наклоняет.

– А вот теперь официальное заявление. И плевать на мою помаду, – шепчет он.

– Ты же не…

Его губы касаются моих. Становится темно. Где-то вдалеке шумят аплодисменты, а его губы медленно двигаются на моих. В полусогнутом положении целоваться абсолютно не удобно, да ещё его накладные зубы не добавляют удовольствия, скажу честно, но этот романтический момент навсегда останется в моём сердце.

Гарри помогает мне выпрямиться и стирает с моих губ свою алую помаду. Мы кланяемся, и я иду за ним. Остался только один финальный номер, а затем вечеринка на опушке со сбором подписей. Но мысли вновь прерывают губы Гарри. Он снял свои зубы и целует меня уже нормально. Приподнимаюсь на носочки, улыбаюсь ему своим сердцем, отвечая на нежный, сладкий и такой красивый поцелуй.

– И на этом можно объявить финал. Ты подарила мне силы, кроха. Пошли, – Смеясь, он тянет меня за собой обратно.

Каждая из пар будет находиться на своих мини рабочих версиях. Если сцена Лолы и Колла будет поворачиваться, то наша и Бруно с Глори нет.

– Вы проверили лампочки? Папа сможет запустить фейерверк? – Взволнованно шепчу я, вытирая губы, пока идёт объявление о том, что скоро каждый из гостей сможет стать настоящим монстром.

– Даже если и не сработают, то какая разница? – Пожимает плечами Гарри.

– Обидно будет, – шепчу я.

– Ни капли. Я получил свои равиоли, так что мне плевать.

– Дурак, – пихаю его в плечо и встаю обратно за стол. Меняю тесто, лежащее на подносе, на пирожные.

Мне уже не страшно выступать. Не страшно забыть движения. Не страшно быть смешной сегодня. Надо красиво завершить то, что мы начали. И я готова.

Финальная песня была выбрана всеми единогласно. «Я вижу любовь». Именно она многих из нас подтолкнула к важным решениям. Она сплотила и сделала нас лучше. Она познакомила нас друг с другом намного лучше, чем прошедшие годы. Она идеальна.

Первыми на сцену выходят Лола и Ферг. Они танцуют отработанные движения в ресторане «Фреш». Затем папа крутит сцену, и всем показывают Колла и Кэсс, к которым в гости приходят Лола и Ферг. Я жду нашей очереди. И это безумно волнительно стоять в темноте и смотреть, как веселится публика, хлопая и танцуя.

Свет над нами включается. Гарри резко притягивает меня к себе.

– Всё, что есть в тебе, помогает мне найти моё сердце, – он обхватывает моё лицо, и так не было задумано.

– Послушай. Это всё правда, – шепчет Гарри.

– До этого я даже не знал своего имени…

– Ты просто не мог найти самого себя, – говорю я, и это точно слова не из песни.

Он мотает головой и усмехается.

– Тогда из-за темноты я ничего не видел.

– А сейчас вижу тебя и того, кем я могу быть, – быстро добавляет он. Моё сердце сейчас разорвётся от счастья внутри.

– Мои глаза никогда не станут такими, как раньше, – свет над нами гаснет, и наступает очередь Глории и Бруно на их сцене.

– Гарри…

– Нет, всё это чистая правда. Ты подарила мне такой шанс, о котором я даже не мечтал. Это всё ты. Теперь всегда ты. Вероятно, это больше, чем просто клей. Между нами больше, – Гарри быстро целует меня в губы и отталкивает от себя.

Поражённая его словами и признаниями, пытаюсь станцевать припев, но смотрю на Гарри, улыбающегося мне. Он не врал, и это всё, действительно, искренне. Я не могу поверить, если честно. Это такое открытие для меня сегодня. Всё открытие: и мои чувства, и его чувства. Да буквально всё. Мне хочется сказать ему что-то такое же красивое, как он мне. Но я не умею так. Надеюсь, что Гарри увидит в моих глазах отражение моего сердца, которое бьётся быстро и часто из-за него. Мне плевать, что он не хочет быть Эдом. Мне плевать на то, что его побудило измениться практически до неузнаваемости. Мне плевать сейчас на всё. Я вижу только его. Я вижу любовь.

Ребята добегают до нашей сцены, и везде мерцает свет, меня потряхивает. Я хватаю Гарри за руку, напряжённо ожидая взрывов за спиной.

– Он не смог, – шепчу я.

– Ещё немного, – упрямо отвечает Гарри.

– Я мог бы…

Слова Бруно тонут в залпе фейерверка за нашей спиной, и музыка снова включается. Поднимаю голову, смеясь от переполняющих меня эмоций, а над нашими головами горит надпись: «Дайте нам шанс». Получилось! Всё, что мы задумали. Небольшой фейерверк, огни и сверкающие в воздухе блёстки, падающие всем на головы. Лола визжит от восторга, то же делает и Кэсс, прыгая на Колла и целуя его.

Я даже не слышу музыки из-за свиста, криков и оваций. Глори обнимает меня, Лола целует в щёку. Все мои друзья поздравляют друг друга. На сцене появляется папа, и я подскакиваю к нему, обнимая за талию.

– Он стоит того, чтобы ты дала ему шанс, доченька. Стоит, – шепчет он, улыбаясь мне.

В моих глазах скапливаются слёзы от счастья, любви, стольких переживаний и радостных взглядов. Ребята прыгают под вновь играющий трек, держа друг друга за плечи. Вот и всё. И разве важны какие-то подписи? Каждый из нас получил большее от этого вечера.