Глава 35

Джозефина

Пританцовывая под музыку, предлагаю гостям оставшиеся пирожные и закуски, улыбаясь людям и принимая слова восхищения от того, что мы сделали. Я словно парю между ними. Действительно, парю. Шоу закончилось, вечеринка продолжается для всех. Играют записанные треки, Колл разливает напитки, ему помогают Кэсс и Бруно. Гарри ушёл с папой собирать оборудование. Девочки тоже ходят с подносами, приглашая всех выпить живительный коктейль от Колла. Но самое главное то, что сказал папа. Он, наконец-то, принял Гарри и дал ему зелёный свет. Может быть, и мне тоже дал его. Для меня мнение родителей всегда было очень важным. Если мама всегда поощряет меня во всём, то папа имеет всегда отличную от неё позицию, хотя и не запрещает делать то, что я задумала или решила. Но всё же, для меня важно, чтобы мои родители любили Гарри так же, как я люблю его. Ему нужна семья. Настоящая семья, потому что Нэнси я здесь пока не видела, да и не хочу, если честно. Она никогда не была нормальной матерью. А отца у Гарри никогда не было. Поэтому я с удовольствием поделюсь с ним своими родителями и, конечно, же собой. Особенно собой.

Хихикая от своих мыслей, дохожу до конца опушки, где на стульях сидят и улыбаются пожилые парочки. С улыбкой предлагаю им закуски, а они хвалят меня за то, как красиво всё сегодня сверкает.

Подпевая песне, останавливаюсь у незнакомого мужчины. Он высокий. С короткой стрижкой и в чёрном классическом костюме. И явно не в дешёвом. Может быть, из мэрии кто-то? Я не знаю его, хотя знаю здесь практически всех. Кого-то плохо помню, но уж точно когда-то видела, а вот его нет.

– Добрый вечер. Не хотите попробовать наши угощения? Они будут продаваться в новом заведении, которое мы планируем открыть? В них только качественные ингредиенты. Никакого пальмового масла и глютена. А также они с пониженным содержанием углеводов, и в них нет чистого сахара. Всё исключительно для того, чтобы ваше тело было в тонусе, – с улыбкой говорю заученный текст.

Мужчина кривится и осматривает меня с ног до головы, да ещё и с таким пренебрежением, от которого хочется ему подносом по макушке ударить. Но я терплю. Точно из мэрии. Проверяют меня на вшивость. Ничего. Я потом отвечу.

– Ты Джо? – Сквозь зубы цедит мужчина. Удивлённо приподнимаю брови. Так, это уже очень странно. Он не из наших.

– Да, я Джозефина.

– Эти гадкие пирожные настолько же отвратительны, как и ты сама, как и всё здесь. Ничего из вашей идеи не выйдет, потому что она изначально безобразно ничтожная, как и этот город, – опешиваю от оскорблений, а мужчина разворачивается и скрывается за деревьями.

– Это было грубо, вообще-то, – обиженно шепчу я.

Я не понимаю, чем заслужила такую оценку и столь ужасные слова. Если этот неприятный субъект из мэрии, то мы уж точно не получим разрешения от них. Но… нет, я не позволю ему испортить мне настроение. Плевать. Пусть думает обо мне что хочет. Главное, что обо мне думают те, кого я люблю. А они никогда не позволят себе подобного.

Передёргивая плечами, продолжаю предлагать угощения, и их сметают за полчаса. Никто больше от моих пирожных не отказался, а тот человек просто идиот. Самый настоящий идиот. Причём ещё и козёл. Приспешник Нэнси, точно говорю. Она его подослала. Стерва. Но ничего. Да-да, ничего. Пусть подавится своим ядом. Она проиграла. Изначально проиграла, потому что вряд ли после этого вечера ей кто-то ещё поверит.

Бросаю поднос к вещам за сценой и возвращаюсь в толпу. Брожу среди неё, ища Гарри или хоть кого-то из наших, кроме тех, кто разливает напитки. Иногда останавливаюсь, чтобы поболтать с бывшими одноклассниками, чтобы получить от их оценок собственную порцию крутости. Но Гарри я так и не нахожу даже спустя час. Ноги гудят, и я бреду за сцену. Голова уже трещит от громкой музыки.

Замираю, когда вижу Гарри, лежащего на траве. На моём лице расползается улыбка, когда я подхожу к нему.

– Эй? – Опускаюсь рядом, и он открывает глаза.

– Эй. Нашла меня, а я так хорошо прятался, – зевая, шепчет он.

– Чего это ты от меня прятался? – Журю его, ложась ему на плечо, и он обнимает меня рукой.

– А как же. Потащишь ещё танцевать, а я ног не чувствую, старые туфли натёрли, от меня жутко воняет, и я весь мокрый. Так что я, как самый настоящий вампир, наслаждаюсь лежанием в импровизированном гробу из травки, – тихо смеюсь от его слов и переворачиваюсь на спину.

– Все закуски закончились, – сообщаю я.

– Это хорошо. Надеюсь, ты не планируешь их снова ехать печь?

– Никогда. Я тоже на травке полежу. Столько звёзд, да? И музыка не так бьёт по ушам, – шепчу я, поворачивая голову к Гарри.

– А то. Я знаю, как нужно веселиться.

Улыбаюсь и придвигаюсь к нему ближе. Закидываю свою ногу на его бёдра. Он целует меня в макушку, и мы так и лежим. Невдалеке играет музыка, раздаётся смех и веселье. А мы вот здесь. Смотрим на звёзды, и так хорошо.

– Гарри?

– М-м-м?

– Спасибо тебе за всё, – шепчу я.

– Я ожидал того, что ты бросишь мир к моим ногам, но так уж и быть «спасибо» тоже нормально, – жмурюсь и смеюсь в его шею.

– А тебе нужен весь мир?

– Если этот мир ты, то да. И я…

– А вот вы где. Что вы здесь лежите? – Слова Гарри перебивает Колл, и я поднимаю голову на него.

– Такой момент запорол, друг, – фыркает Гарри. – Попробуй, тебе тоже понравится.

Колл скептически опускается на траву рядом с нами и издаёт благоговейный стон.

– Боже, у меня ноги горят.

– А кто следит за баром? – Интересуюсь я.

– Бруно и Чак. Френсис собирает подписи. И их уже больше, чем было у Нэнси. Я из-за этого искал вас, чтобы сказать – мы выиграли, но сейчас могу лишь тащиться от того, как кайфово ногам и рукам.

– Мы выиграли, – шепчу я.

– Какая разница. Главное, трава и звёзды.

Мы снова все затихаем, смотря в небо, пока не раздаётся топот, и перед нами не появляется Лола.

– Вы не поверите! – Визжит она.

– Уже знаем. Подписи собрали, и мы всех сделали, – с улыбкой говорю я.

– Да я не об этом. Мы собрали? Круто! Папа был здесь! Представляете? Он был здесь и сейчас пьёт твой коктейль, Колл! Он сказал, что мы были восхитительны! И он… он… извинился перед нами! Бруно опять будет на своей должности. Кэсс теперь может поступить в любой колледж или университет, а я… Вы не поверите!

– Если бы ты кричала потише, то было бы, вообще, замечательно, – бубнит Колл.

– Да ну тебя. Перед вами официальная владелица ресторана «Фреш»! Папа завтра оформит все бумаги и передаст его мне! Мне! Я крута! – Визжа, Лола прыгает на месте, и я улыбаюсь.

– Поздравляем, – говорит Гарри.

– Так, а что вы здесь загораете? Пойдём, это надо отметить.

– А ты попробуй. Ложись. Давай, – Колл похлопывает ладонью по траве.

– Рехнулся? У меня такой костюм…

– Лола, тащи свою задницу к нам, – перебивает её Гарри.

– И что в этом такого особенного? Там веселье, и нас чествуют, а здесь… Господи, как у меня спина болит, – Лола раскидывает руки и ноги, вызывая у всех смех.

– Лолита!

– Ферг, скорее! – Кричит Лола.

К нам прибегает парень, озадаченно всех разглядывая.

– Наконец-то, хоть что-то нормальное, – он даже без приглашения разваливается рядом с Лолой, и мы слышим его радостный стон.

– Эй, какого чёрта вы все здесь валяетесь? У меня для вас суперская новость! Дуйте обратно!

Закатываю глаза, услышав голос Бруно.

– Сейчас он тоже будет в теме, – тихо говорит Гарри.

– Я уже всё им рассказала. Так что, не мешай. Ложись и смотри, – бросает Лола.

– На что смотреть?

– На звёзды! – В один голос говорим мы.

Бруно ложится на траву и повторят всем известный стон от удовольствия.

Через несколько минут к нам присоединяется Глория, сообщая о том, что её родители перед ней извинились и гордятся ей, что её снова приняли на работу и её репутация очищена. И как обычно, вопрос: «Что вы лежите?» А потом снова стон. То же самое и с Кэсс.

Мы все валяемся на траве, смотрим на звёзды, и каждый думает о своём.

– Мы молодцы, да? – Нарушает тишину Колл.

– Мы молодцы. И вместе мы можем перевернуть этот мир. Мы можем…

– Бруно, не заиграйся. Просто прими тот факт, что мы это сделали все вместе, – цокает Лола.

Гарри поглаживает меня по спине, и снова все замолкают.

– Надеюсь, теперь вы все свалите из моего дома? – Интересуюсь я.

– Я остаюсь! – Возмущается Кэсс.

– Тогда плати Джо аренду. Деньги есть? – Фыркает Бруно.

– Нет… я… но Джо же меня впустит, да? Она же…

– Домой. Всем.

– Я хочу в ванну. Пошли, – Гарри так резко подскакивает на ноги, отчего я падаю на траву.

– Сегодня все могут остаться у Джо, а мы поехали. В общем, мы, как короли бала, сваливаем. Оревуар, – смеясь, Гарри подхватывает меня за подмышки и тащит за собой.

– А что, так можно было? – Слышу за спиной удивлённый голос Ферга.

– Ему сегодня можно, но завтра я надеру ему задницу, если только встану с постели. Боже, как всё болит…

– Ты куда так несёшься? – Голос Колла затихает где-то за спиной, а Гарри тащит меня за собой в толпу.

– Поспать бы и искупаться. Я так устал, кроха. Я хочу тишины и тебя. А ещё спать. Да, сон был бы очень кстати. Прямо сейчас, – мы добегаем до моего папы, с удовольствием обсуживающего ребят и разливающего коктейли. Мама помогает ему, показывая мне папку и палец, направленный вверх.

Гарри что-то говорит Чаку на ухо, и он кивает ему.

– Всё, мы свободны. И я, как генератор всех этих идей, имею право на отдых. Чак и Френ проследят за закрытием вечеринки. По его словам, генератор будет работать ещё пару часов минимум. Так что, мы сможем побыть, наконец-то, одни и послушать тишину. Без участия других людей. Мне нужна тишина, Джози. И ты. Прямо сейчас. Ты ведёшь. Ненавижу эту машину, – Гарри заталкивает меня в водительское кресло, даже не позволяя вставить хотя бы слово.

– Всё. Готов. Сваливаем, кроха, пока никто нас не поймал, – он подгоняет меня, и в этот момент я вижу Нэнси. Мои пальцы замирают на ключах. Она стоит в стороне, со злостью смотря на нашу машину.

– Гарри, – шепчу, указывая на его мать. Он поворачивает голову в ту сторону, и его лицо меняется. Он злится.

– Я уже всё ей сказал.

– Ты с ней говорил? Когда?

– Перед тем как отправился полежать. Ничего не изменилось внутри её сознания, кроха. Ничего. Она ненавидит меня и всё, что со мной связано. Это не изменится. Поэтому поехали. Не буду я тратить свои эмоции на человека, который этого недостоин. Знаешь, я понял сегодня слишком многое. Я пытался. Веришь? Я ведь пытался вдолбить ей в голову, что мать может быть другой, к примеру, как Френ. Но нет, эта женщина не может быть матерью, и я её таковой больше не считаю. Да и никогда не считал. Поехали, со мной всё в порядке, – хмуро смотрю на Гарри, и он тяжело вздыхает.

– Правда, Джози. Я не лгу. Со мной, действительно, всё в порядке. Нэнси останется для меня незнакомкой, которая так и не захотела стать моей матерью. Такова жизнь. Порой случается, что родителями становятся абсолютно незнакомые люди, а не кровные родственники. И я ни о чём не жалею. То же самое советую сделать и тебе, – я не могу поверить в искренность слов Гарри. Ведь это страшно. Эд столько лет жил под крылом Нэнси. Он всегда слушал её… ну как слушал. Делал вид, что слушает, а потом ныл, как же устал от неё. Да и если учесть, что она его лупила, то… я даже не знаю пока, как относиться к такому завершению вечера.

Завожу мотор и выезжаю с опушки, оставляя позади веселье и не очень радостные события этого дня. Может быть, правда, бывает так, что жизнь сама расставляет всех и всё по своим местам? Может быть, именно она лучше знает, что нам нужно, и как этого достичь? Но без нашего участия, конечно, ничего не получится. И видеть то, что Гарри расслаблен, для меня как-то странно. Теперь он полноценно одинок. У него нет ни матери, ни отца. Нет ничего больше, что могло бы ему помочь в будущем. Я не упоминаю себя и своих родителей. Просто у каждого человека должна быть с рождения группа поддержки, какой всегда была моя семья. А с Гарри всё сложно. Он был всю жизнь непонятым и одиноким, пока что-то не случилось с ним. Озарение? Можно ли так это назвать? Я не знаю. Но я понимаю, что хотела быть дать ему то, чего у него никогда не было. Но как долго ему будет это нужно? На этот вопрос я тоже не знаю ответа. Это и заставляет меня стопориться со своими признаниями. Прошлое, оно всегда будет бить по затылку, напоминая, как всё может обернуться, и обычно это выходит плохо и больно. Я пока к такому не готова. Чувства пусть живут внутри меня, придёт время и для слов.

Мы подъезжаем к дому родителей и молча входим. Гарри первым направляется в ванную, пока я прибираюсь в кухне и отмываю от теста чашки, венчик и всё, что оставила здесь в первой половине дня. Размышляя над тем, что сегодня произошло, я до сих пор не могу в это поверить. Мне бы хотелось навсегда остаться в нашей песне. Чтобы всё было так, как в ней. Мягкая мелодия, улыбки и невероятная романтика. Но это жизнь. И в ней скоро придётся делать решающие шаги. И чем ближе дата моего отъезда, тем я чётче осознаю, что не хочу другой жизни. Моя жизнь здесь. Вот она, прямо перед глазами. У меня есть шанс на вероятную семью. Мою семью. Но ещё слишком рано, чтобы взять на себя такую ответственность. Я в смятении и не могу полноценно разобраться в своих чувствах.

– Джози, а где мыло? – Кричит Гарри с верхнего этажа.

– Гель для душа есть! Стоит там же, где и вчера! – Так же отвечаю я, вытирая руки.

– Я не вижу его! Мне нужно мыло! Помоги!

Усмехаюсь, выключая свет в кухне, и поднимаюсь на второй этаж. В комнате темно, и только тусклый свет из приоткрытой двери ванной комнаты освещает полоску пола, где разбросаны вещи Гарри. Неряха.

– Зачем тебе именно мыло? На раковине лежит. Неужели, ты… – осекаюсь, входя в ванную, в которой расставлены свечи, а сама ванна наполнена водой, на поверхности которой огромное количество пены.

– Это…

– Для тебя. Я уже принял душ и хочу, чтобы ты расслабилась и смыла этот окрас. Не буду тебе мешать, – Гарри чмокает меня в щёку и выскакивает за дверь, оставляя меня, пребывающую в шоке, в одиночестве стоять в этой атмосфере, созданной для двоих.

Конечно, мне льстит, что Гарри так заботится обо мне и то, что набрал для меня воду, но почему не вместе-то? Он уже видел меня голой. Я его тоже. Нечаянно, но видела. Ладно, и не нечаянно тоже. Он спит голым. Спал, исключая последние выматывающие дни.

Бросаю взгляд на закрытую дверь, а затем снова на ванну. Что ж, придётся одной.

Раздеваюсь и расплетаю косички. Отмываю своё тело от краски сначала в душе, не хочу портить воду, а затем перебегаю в ванну, наслаждаясь тёплой водой. Добавляю немного горячей и откидываю голову назад. Блаженство. Одинокое блаженство. Я даже расслабиться нормально не могу, потому что мне не хочется быть одной. Так и не насладившись созданной Гарри атмосферой романтики, выбираюсь из ванны и обматываюсь полотенцем. Привожу всё в порядок, задуваю свечи и выхожу в спальню. Гарри лежит на кровати, читая папин журнал про рыбалку.

– Ты слишком быстро, – удивляется он.

– А какой смысл во всём этом без тебя? – Передёргиваю плечами и открываю шкаф, чтобы достать бельё. Но замираю, обдумывая другое. Почему Гарри не делает попыток даже соблазнить меня?

– Не хотел смущать тебя. Я старался, но раз тебе не понравилось, то… – он не договаривает фразу, оставляя её для меня. Зря. Я могу додумать столько всего неправильного, от чего у него волосы дыбом встали бы.

– Выключаю свет, – предупреждает он и щёлкает на кнопку лампы, стоящей у кровати. Комната погружается во мрак, а я так и стою в полотенце, скрытая дверцей шкафа.

Так дело не пойдёт. Ой как не пойдёт.

Уверенно сбрасываю полотенце и закрываю дверцу. Гарри отвернулся к окну и вряд ли увидит мою пробежку обнажённой и ещё влажной после ванны. Сбрасываю с волос полотенце и немного подсушиваю их.

– Подвинься, – шепчу, толкая его в спину.

– Кровать маленькая, – бурчит Гарри, но всё же ещё немного двигается вперёд.

Неужели, он будет спать? Настолько ли он устал, чтобы отказаться от ванны со мной? Конечно, это наиболее щадящее объяснение, но не для меня.

Ложусь в постель, и моя обнажённая, разгорячённая от воды грудь касается кожи его спины. Соски настолько чувствительные, что я прикрываю глаза и потираюсь ими о его кожу.

– Кроха? Ты что… ты издеваешься? – С придыханием шепчет Гарри, резко поворачиваясь ко мне лицом. Как ему удалось не грохнуться здесь?

– Ты голая! – Чуть ли не кричит он.

– Ты тоже голый. Мне понравилось спать обнажённой. Это же не проблема, да? – Широко улыбаясь, отвечаю, проводя пальцем по его лицу.

– Это огромная проблема, Джози. Это серьёзная проблема, потому что спать с тобой вот так… я не смогу. Чёрт, ты должна одеться и срочно, – бормочет он, пытаясь встать с кровати, но я хватаю его за руку и изо всех сил тяну на себя. Он буквально падает на меня, придавливая к матрасу. Падает точно между моих ног, вызывая сильнейшую бурю в теле. Вот он тот самый момент. Вот то, чего я ждала столько лет. Нет ни роз, ни чёртового шампанского. Есть просто парень, которого я люблю, маленькая кровать и тяжёлые дни. Без прикрас. Без сказки. Без чего-то ещё. Реальность, которая мне нравится.

– Джози, – слышу предостережение в его голосе.

– Я готова, Гарри. Я очень готова к этому разу. И я не думаю, что ты устал, потому что чувствую, как…

– Мой член твердеет? О да, кроха, он твердеет из-за твоей чёртовой тугой дырочки, сводящей с ума. Но ты устала. Ты не понимаешь…

– Эй, – обхватываю его лицо ладонями и улыбаюсь. – Я всё понимаю. Не отталкивай меня. И не заставляй меня умолять. Если твои слова сегодня… там, на сцене, правда, то я хочу этого. Мне не хватает тебя. Так сделай меня своей. Один раз… может быть, пять. Я не знаю, но… моё время пришло, и это должно быть сегодня.

– Кроха, дело не в том, что я лгал или не хочу тебя, но ты должна знать, что я не Эд. Я Гарри, и у меня не было девственниц. Я боюсь причинить тебе боль. Я…с ума схожу, но держу себя в руках. А ты рушишь мою чёртову оборону. Ты…

– Я знаю, что Эда здесь нет больше. Есть ты. И я хочу разрушить всю твою оборону и, вероятно, иметь своё право бить морды или рвать волосы. Я это могу, если нужно. Гарри, дай мне большего. Полноценное, – шепчу, немного приподнимаясь и целуя его в губы.

Он издаёт стон и жмурится, борясь с собой.

– Нельзя будет повернуть время назад, кроха. Нельзя… я… ты же простишь меня, да? Простишь, если я нечаянно причиню тебе боль? – Он гладит моё лицо, слегка надавливая на мою грудь и укладывая на подушку.

– Уже простила. Презервативы в тумбочке. Мама забила ими весь дом, – киваю я.

– Боже, Джози, ты забрала у меня первенство безумия. И я буду нежен. По крайней мере, это будет впервые для меня.

А то я не знала. У Эда никого не было, и я не верю в рассказы Гарри про безумный секс в Париже. Он тоже девственник. Ладно, язык у него опытный, но всё же…

Гарри опускает голову, и кончик его языка проходит по моим губам. Раскрываю их, позволяя медленно себя целовать. Он углубляет поцелуй, играя кончиком языка с моим. Я уже говорила, что этот язык опытный. Очень опытный.

– Если что-то будет не так, скажи, – шепчет он, медленно покрывая поцелуями мою шею.

– Всё так, Гарри. Всё именно так, как я хотела, – закрываю глаза, отдаваясь прикосновениям его немного шершавых пальцев, ласкающих мои талию, бёдра. Гарри целует каждый кусочек моего тела, опускаясь ниже и ниже. Его губы берут в плен сосок, и я выгибаюсь, узнавая тяжёлое и сладкое возбуждение, собирающееся внизу живота. Он лижет поочерёдно мою то одну, то вторую грудь, вырывая из горла стон за стоном. Он делает всё очень медленно, позволяя мне привыкнуть к мужскому телу и его вниманию.

– Ты такая красивая, Джози. И не столько внешне, сколько внутренне. Я… ты мне так нужна, – его губы опускаются ниже. Он гладит мои ноги, сбрасывая с кровати одеяло, и за лодыжки тянет меня за собой.

– Слишком мало места, кроха, – Гарри удерживает меня за шею и усаживает на кровати, впиваясь в мои губы. Мои ноги расставлены, и я хватаюсь за его бёдра, чувствуя руками горячую кожу. Мне так хочется его коснуться. От своих же мыслей издаю в его губы стон.

– Плохая кроха, – понимая мои мысли, с ухмылкой шепчет, резко опускаясь и хватая губами мой сосок. Сильнее прижимаю его голову к себе, откидываясь назад, и таю под поцелуями. Они ниже и ещё ниже. Его палец касается моего возбуждённого клитора. Он потирает его, продолжая посасывать мою грудь.

– Боже, не останавливайся, – прошу, двигая бёдрами ему навстречу.

– И не собирался. Твоя очередь, – Гарри берёт мою руку и опускает её вниз.

Распахиваю глаза и удивлённо смотрю на него.

– Дай на это посмотреть, – шепчет он, поднимаясь на ноги, и перед лицом его член. Здесь уже другие описания не подойдут. Твёрдый и колышущийся из стороны в сторону член. Нет, это абсолютно неромантично. Это слишком пошло. Слишком Гарри. Медленно касаюсь своего клитора, и он делает шаг в сторону. Останавливаюсь, и он тоже.

– Чем медленнее ты будешь это делать, тем медленнее я буду идти к тумбочке, – предупреждает он.

Сглатываю и киваю ему, говоря без слов, что всё поняла. Мой палец утопает в смазке, и я потираю клитор, смазывая всё вокруг него. Гарри, наблюдая за мной, направляется к тумбочке и достаёт оттуда пачку презервативов. Я смотрю на него, а он на меня. Гарри встаёт так, что свет с улицы прекрасно демонстрирует его тело, татуировки и то, как он медленно открывает коробку, вызывая внутри меня бурное желание двигаться резче, быстрее.

– Не кончай, – бросает он и, разрывая пакетик из фольги, достаёт презерватив.

– Я… это сложно.

– Я знаю. Пока ты спала рядом со мной, я кончал несколько раз, – шепчет он, растягивая презерватив по своему члену.

Меня прошибает током от его слов.

– То есть ты…

– Да. Каждое утро. Каждую ночь. Я трогал себя. Смотрел на тебя и трогал. А теперь я буду трогать тебя по-настоящему. Я буду любить тебя, кроха, так, как представлял. Пусть это не самый красивый поступок, но он мой. Иди ко мне, – Гарри протягивает мне руку и встаёт на колени передо мной. Спускаюсь на одеяло к нему, падая в его объятия.

Наши губы встречаются. Жадно и быстро. Цепляюсь за его волосы, Гарри опускает меня на спину, раздвигая мои бёдра.

– Я слишком долго этого ждал. И ты уже готова, Джози. Готова, да? – Приподнимаясь, спрашивает он.

– Да. Всё… просто сделай это. А потом всё что угодно. Просто чёртову вишню съешь, – рычу, сгорая от нетерпения. Я устала быть вот такой ограниченной сейчас. Мне хочется большего. Хочется прикасаться к Гарри свободнее. Хочется стать свободнее в своих мыслях и фантазиях. Хочется сходить с ума. Хотя я уже безумна. Мне ни капли на страшно.

Смотрю на Гарри, не сводящего глаз с меня. Он наблюдает за мной. И будет отмечать каждый мой писк, поэтому ни за что не дам ему испугаться того, что он подарит мне. Я чувствую дискомфорт и давление внизу живота. Огромный дискомфорт. Гарри входит в меня, наверное, сразу же. Но я держу глаза открытыми.

– Упрямая ты, – шепчет он с улыбкой, опускаясь ко мне.

– Это всё?

– Это только начало, – его губы касаются моих. Он приподнимает мои бёдра ладонями, гладит их, и я чувствую. Боже, это, правда, только начало. Он медленно двигается вперёд. С силой хватаю его за плечи, и мои губы распахиваются в болезненном вздохе. Затем ещё в одном. Целует мою шею, пытаясь отвлечь меня, и немного удаётся, но потом снова. Накатывает боль. Неприятная. Нестрашная. Но боль. Она резко пронзает всё тело, и я сдаюсь. Жмурюсь и скулю.

– Тише, кроха. Всё хорошо. Дай себе время, – Гарри целует мои плечи, ключицы, возвращается к губам и нежно посасывает нижнюю.

Давление и дискомфорт остаются, но боль становится слабее. Гарри начинает двигаться, усиливая всё, что было до этого терпимым, невозможным. Его пальцы стискивают мои соски, и он лижет их.

– Расслабься. Ты слишком тугая, кроха. Я кончу, если ты продолжишь, – поглаживая мою талию, уговаривает меня. Облизываю губы, тяну его на себя, и сама делаю движения бёдрами. Раз решила, то никаких остановок.

– Не останавливайся. Дай мне привыкнуть только к тебе, – шепчу, целуя его. Пальцами забираюсь в его волосы, но Гарри не меняет темпа, медленно скользя внутри меня. И я чувствую, как меня растягивает изнутри. Ощущаю каждый дюйм его члена и ярко представляю, что творится там внизу. Моя фантазия делает своё дело, заставляя тело вернуть неожиданно и резко безумное возбуждение, стягивающее низ живота.

Забрасываю ноги на талию Гарри, целую его губы. Он дышит тяжело, а я тихо стону в его рот, ловя каждый поцелуй. Он обнимает меня, гладит мои бёдра, целует мою шею и его темп ускоряется. Меня колышет из стороны в сторону, и что-то происходит. Гарри меняет угол, затрагивая чувственные окончания моей страсти. Я выгибаюсь, прижимая его теснее к себе. Мои стоны становятся чётче и громче. Я не могу остановиться. Мне хорошо. Мне, действительно, хорошо, и это сильнее возбуждает.

Губы Гарри скользят по моей груди, и он выпрямляется, раздвигая мои бёдра. Становится на колени, немного приподнимая меня за ягодицы, и резко входит. Скулю и хватаюсь за свою грудь, стискивая её до боли. Но внутри очень хорошо. Я слышу стоны Гарри, его слова о том, как красиво я сейчас смотрюсь, как ему тепло внутри меня. Его палец ложится на мой клитор. Он вбивается в меня, отчего трение становится быстрым и мощным. Я сама немного приподнимаюсь и двигаюсь к нему навстречу. Перед глазами всё плывёт. Мне становится безумно жарко и хочется сильнее. Быстрее. Мощнее. Хочется разорваться на части. Умереть к чёрту, но достичь яркой и опасной грани финала. Это словно яркий свет, пронзающий вспышкой всё тело. Оно накаляется, вытягиваясь в упругую струну, а затем с невероятной мощью возвращается обратно, ударяя по невидимым нитям, лопающимся в безумном фейерверке. Меня оглушает мой же крик.

– Имя… Джози, назови меня по имени…

До слуха доносится голос.

– Гарри! Гарри! – Кричу, сотрясаясь в конвульсиях, проносящихся по всему моему телу и растекающихся по венам сладким нектаром удовольствия.

– Гарри… Гарри… Гарри, – уже тише срывается с губ. Его стон. Его тяжесть. Его поцелуи. Его упругие мышцы, сжимающиеся под моими пальцами, и тишина, дарящая настоящее блаженство.

– Ты создана для меня, кроха, – на моих губах расцветает усталая улыбка. Распахиваю глаза и улыбаюсь Гарри.

– Для тебя. Жаль, что не поняла этого раньше, – шепчу я. Гарри убирает мокрые пряди с моего лица. Тяжело дышит, облизывает свои губы.

– Нет. Ты дождалась именно меня, и я благодарен тебе за то, что сохранила лучшее в себе и подарила мне. Приняла меня. Джози, ты такая невероятная. И я обещаю, что это была последняя боль, которую ты могла испытать со мной. Я сделаю всё, чтобы клей между нами никогда не разорвался. Обещаю тебе, – и вот теперь я могу официально сказать, что это финал сегодняшнего дня. Самый лучший финал в моей жизни. И я наберусь смелости поверить во всё. Я буду храброй завтра и скажу ему о том, как сильно люблю его. Полюбила совсем недавно и тоже на многое готова, чтобы остаться с ним.