Глава 41

Две с половиной недели спустя…

Сан-Франциско

Гарольд

– Ещё, – еле ворочая языком, достаю деньги и кладу на барную стойку.

Почему люди спиваются? Потому что теряют самих себя. Всё теряют. Становятся жалкими и трусливыми. Они боятся сделать хоть что-то. У них опускаются руки. Всё опускается, даже член. И вот я теперь тоже словно растёкшееся дерьмо, как и другие. Я изменился за эти месяцы. Я упал на дно. Мне не стыдно. Ни капли. Я сдохнуть хочу от боли и от отвращения к себе.

Моя свадьба состоится через три дня. Сегодня у меня мальчишник. Весело. Ничего не скажешь. У меня за спиной голые девицы крутятся на шестах. Мои друзья… хрень это, а не друзья. Никого нет рядом со мной.

Мне плохо и гадко. Ещё мутит от алкоголя. Из меня скоро всё пойдёт обратно. Гадко. Тупой козёл я, вот кто я. Сам себя раздражаю.

Скатываюсь кое-как с барного стула. Расталкиваю людей. Натыкаюсь на них, возмущаясь тому, что они, вообще, попадаются на пути. Сидели бы по кабинкам, нет, мне же нужны ещё препятствия, чтобы поцеловать грязный пол. Класс…

Выхожу на прохладный ночной воздух, и меня качает из стороны в сторону. Зрение размытое. Желудок болит. Или это сердце. Я не в том состоянии, чтобы разбираться.

Плетусь по улице. Просто плетусь, из моей памяти выскальзывают все обстоятельства того, почему я здесь, и куда мне идти. Дерьмо такое. Я это дерьмо.

– Дерьмо, – бормочу себе под нос, облокачиваясь о стену, и ощупываю карманы своих джинсов. Зачем? Чёрт его знает. Не помню.

– Выглядишь, конечно, ужасно, Гарри.

– Сам знаю, – бурчу я, пытаясь оттолкнуться от стены, но почему-то сползаю по ней.

– Тебе плохо?

Докатился, слышу голоса и разговариваю с ними. Дебил.

– А по мне не видно? Мне офигенно… я крутой, мать его. Я такой крутой… мудак я. Хватит болтать со мной. У меня… с языком что-то… он распух, – прикрываю глаза и вытягиваю ноги. Спать хочу.

– Поднимайся давай. Пахнет от тебя тоже ужасно. Прекращай пить, этим ты никому не поможешь. И ты не крутой, Гарри. Ты просто жалкий, – меня вроде бы трогает кто-то. Вот чёрт, банда уличная. Сейчас обчистят карманы и разденут. Плевать.

Но меня ставят на ноги. Я открываю глаза, и всё плывёт перед ними. Кто-то напротив меня стоит. Кто-то знакомый… не помню.

Отключаюсь моментально, падая в очередное забытьё. Продолжаю плыть. Меня вертолётит. Чёрт… сейчас рыгать буду. Вот это я надрался. Темно, и меня так крутит. Голова болит. Гордо дерёт от сухости. Привкус гадкий. Или это я сам такой.

Ощущаю под ладонью мягкий и прохладный матрас. Мои слюни стекают по щеке, и я лежу на подушке. Голый я. Так… нет. Я ни с кем не трахался. Я не помню… Боже, как мне плохо-то.

Со стоном переворачиваюсь на спину и приоткрываю глаза. По ним бьёт яркий свет. Стону и закрываю лицо одеялом.

Меня домой привезли, скорее всего. Да, воспоминания немного возвращаются, и я поймал «белочку». Класс. Мой первая «белочка». Можно меня поздравить. Так недалеко и до клиники.

Заставляю себя встать, хотя глаза открывать лень. Они болят. Всё болит. Каждая мышца. Меня шатает. Натыкаюсь на стены. Я их не помню. Не знаю, где я. Плевать. Хочу пить и в туалет. Картинка прыгает перед глазами. Вижу душевую кабинку. Отличная возможность сделать два дела сразу. Кайф.

Прохладный душ немного приводит меня в порядок, но ещё бы пару таблеточек и револьвер для пущего эффекта. Открываю душевую кабинку и оглядываю небольшую ванную. Хватаю полотенце и вижу эмблему отеля. О-о-о, да я номер себе снял. Это похоже на меня. Я часто зависал в отелях, видимо, от прежних привычек мне никак не избавиться.

Бью себя по щекам, чтобы проснуться, и выхожу из ванной. Тяну носом аромат кофе и прохожу в спальню, совмещённую с гостиной. Столик, на нём стоят кружка и завтрак. Тошнит от него.

– Пришёл в себя? – Резко дёргаюсь от знакомого голоса и поворачиваю голову к окну.

Из моего горла вырывается рык, и я моментально нападаю на гостя. Моя чёртова копия отскакивает в сторону, я падаю на пол и скулю от боли.

– Я убью тебя, козёл! Я тебя сейчас сброшу на хрен с этого этажа! – Ору я, поднимаясь на ноги.

– Гарри…

– О-о-о, ты моё имя вспомнил?! Вспомнил да, ублюдок? После того как предал меня? Я тебя убью! – Дёргаюсь в сторону Эдварда, убегающего от меня на другой конец комнаты. Моё полотенце падает с бёдер. Ноги путаются, и я снова с грохотом падаю.

Ору во всё горло, ударяя кулаками по полу. Я даже подраться нормально не могу! Да что это такое?

Так и лежу лицом вниз, хныча, и вставать не хочу. Я даже на пару секунд забываю о том, что не один, скуля из-за несправедливости. У меня самое ужасное похмелье в жизни.

– Эй, ты так себе что-нибудь расшибёшь. Давай, ты сначала полностью придёшь в себя, а потом набьёшь мне морду, идёт? – Эдвард хватает меня подмышки и тянет назад.

– Не прикасайся ко мне… ты… ты жалкий, уродливый, толстозадый, противный… меня сейчас стошнит, – перед глазами всё темнеет, а потом вижу яркие вспышки. Он усаживает меня в кресло и бросает мне на бёдра упавшее полотенце.

– Выпей воды, – мотаю головой, пока зрение концентрируется. Чёрт, у меня всё болит. Я хочу врезать по этой безобразной морде, так мило улыбающейся мне. Ненавижу этого подонка. Ненавижу…

– Ни черта. Последний раз, когда ты принёс мне виски, я оказался в другом месте. Что тебе снова нужно? – Шиплю я, но пить хочу. Очень хочу, и желудок болит. Да всё болит. Но я перенесу стойко это испытание. Не приму от Эдварда ни капли воды.

– Извиниться?

– Ты у меня спрашиваешь стоит ли тебе извиняться? Да ты в ногах у меня валяться должен, что ещё живой! Ты… ты предал меня. Ты сдал меня. Ты и пальцем не пошевелил, чтобы помочь мне. Поэтому да, козлина, ты обязан извиниться, – зло отвечаю я, буравя взглядом Эдварда, расположившегося напротив меня.

– Если ты будешь продолжать воспринимать все мои слова в штыки, Гарри, то я не скажу тебе, как поживает Джо, и с кем она встречается…

– Да ты охренел совсем? – Возмущаюсь я, пока до меня заторможено доходят его последние слова.

– Что? – Кровь отливает от лица, а желудок от страха сворачивается в чёртову трубочку.

– Джози… она… она влюбилась в кого-то? Она с Бруно? Он переехал к ней в Лондон? Она забыла меня? – Шепчу я.

Эдвард усмехается и качает головой, снова пододвигая ко мне бокал с водой.

– Выпей, и я тебе всё расскажу. Клянусь, что ничего туда я не подсыпал, кроме болеутоляющего. Я приехал не для того, чтобы сделать тебе хуже.

Точно в бокале отрава или снотворное. Этот ублюдок затеял очередную пакость и продолжает работать на отца. Я уверен в этом, но мысли о Джози намного сильнее инстинкта самосохранения. Как будто он был у меня когда-то.

Залпом выпиваю воду с лимонным привкусом и кривлюсь.

– Говори, – требую я. – С кем встречается Джози? Все явки и пароли. Мне нужно имя, где работает, что имеет. Я убью его.

– Успокойся. Я это сказал, чтобы привлечь твоё внимание. Когда я последний раз видел Джо и попытался ей всё объяснить, она была одна и выглядела так, словно по ней поезд проехался. Она уставшая, разочарованная и упрямая, как ты. Она не поверила мне. Ни одному слову не поверила про то, что ты мой брат и ты существуешь.

– Но ты показал ей мои фотографии? Ты сказал ей, что я здесь? Что живу в этом аду? Упомянул о том, какой ты мудак и что ты сделал? – Уточняю я.

– Ты удалил свою страницу из «Твиттера». Твоих фото у меня нет, даже если бы и были, то теперь я похож на тебя. Нас не отличить, хотя у Джо это выходит прекрасно. Она не поверила бы мне. Я всё ей рассказал. И про нашу мать, и про то, что отец бросил меня умирать, и про смерть бабушки и дедушки. Всё рассказал, но она считает меня психически нездоровым человеком…

– Здесь я с ней снова соглашусь, – ехидно вставляю я. – Зачем ты приехал сюда? Отец призвал, или ты насильно притащишь меня к алтарю, когда неизвестная мне таблетка, растворённая в воде, начнёт действовать? – Прищурившись, добавляю я.

– Вообще-то, я не врал. Вчера я нашёл тебя на улице, привёз сюда, помыл, и в воде, действительно, обезболивающее. Зачем я приехал? Я не собирался, – Эдвард делает паузу, отчего я хмыкаю. Даже не удивлён.

– Но после встречи с Джо… я больше не могу так, Гарри. Я в который раз понял, что не там моё место. Я там умираю, а не живу. Ты же наоборот. Джо любит тебя. Именно тебя, а не меня. Она всегда была для меня самым близким человеком в моей жизни. Порой казалось, что любил, а потом я возненавидел её. Она не видела во мне мужчину. Только жалкого и слабого птенчика, который всегда жил под её крылом. Она прятала меня. Она заботилась обо мне. Она всё делала для меня, и я привык к этому, понимаешь? Я не хотел отпускать её от себя, думая, что погибну без неё. Особенно, с такой матерью и постоянным унижением, побоями и ненавистью к самому себе, она была ярким солнцем для меня, которое грело. Она…

– Меня сейчас вырвет от твоих признаний в любви. Ты никогда её не ценил и не любил. Так что не заливай. Я не поведусь. Ты использовал её. Ты сломал ей жизнь и мне тоже. Ты мог помочь нам. Ты мог остаться на нашей стороне, ведь мы делали всё для тебя. Мы компанию с нуля придумали. Мы боролись за шанс показать себя и выиграли. А что сделал ты? Предал нас обоих. Мне не нужны твои извинения, Эдвард. Я считал, что у меня есть брат, но ты оказался мудаком, которого я знать не хочу, – зло поджимаю губы, а Эдвард глубоко вздыхает.

– Прости меня… я… столько лет я жил в мечтах о том, что отец заберёт меня к себе сюда. С того момента, когда я узнал о тебе, и мы начали общаться, ты стал для меня кумиром. Я пытался быть тобой, Гарри. Я хотел доказать всем, что я лучше. Но у меня не хватало духа, смелости и уверенности. Я другой… послушай меня. Я не хочу терять брата. Я уже потерял лучшего друга и мать, отец меня предал и использовал в своих целях, а ты… ты ещё терпишь меня. Так потерпи ещё немного, пожалуйста, дай мне всё объяснить и предложить тебе возможность встретиться с Джо, – и мне следовало бы показать ему на выход или же уйти самому. Но, во-первых, у меня жуткое похмелье, и пока болит всё тело, я физически не могу встать из кресла и одеться. Во-вторых, мне до сих пор жалко Эдварда, и я считаю его потерянным человеком, который просто не умеет ни за что бороться. В-третьих, я хочу больше послушать о Джози и хотя бы так стать к ней ближе. Я скучаю…

– У тебя есть десять минут, пока я собираюсь с силами, чтобы набить тебе морду, – предупреждаю его. Эд расплывается в улыбке.

– Надеюсь, что ты изменишь своё мнение, ведь каждому человеку должен даваться второй шанс. Но я не против избиения, мне не привыкать, особенно когда я это заслужил, – он пожимает плечами. И так больно становится. Правда, больно, оттого что мой брат относится к физическому насилию, как к норме. Это ужасно. До сих пор я не принял это и никогда не приму.

– Я слушаю, – напоминаю ему. – С кем сейчас Джози, и какого чёрта она уже в новых отношениях?

– Гарри, – Эд закатывает глаза, а затем осуждающе смотрит на меня. Ну а что? Я не верю ему. И меня данная информация задела. Очень сильно.

– Джо ни с кем не состоит в отношениях. Успокойся. Бруно встречается с одной из своих бывших и ни разу не ездил к Джо. Они даже не общаются, я проверял. Знаю пароль от почты Джо, она не сильно-то его и скрывала. И благодаря этому узнал, что она собирается уехать работать в Лондон и прошла собеседование. Не осуждай. Я делал это во благо…

– У нас разные понятия о благе. Как же личная жизнь?

– У меня её и не было. Так что ты должен быть мне благодарен, ведь я продолжаю за ней присматривать, и я берёг её для тебя, к слову.

Скептически выгибаю бровь. Берёг он. Офигенно он сберёг для меня Джози, подставив меня.

– Переходи к делу. Зачем ты здесь?

– Чтобы помочь тебе.

– Конечно, так я тебе и поверил. Ты и пальцем не пошевелил, когда меня избивали и тащили в такси до аэропорта эти амбалы. Ты ни черта не сделал, наоборот, просто отдал меня им и отцу, наслаждаясь тем, что я исчез с горизонта, а ты теперь крутой. Но вот только моя крутость…

– Боже, – цокает Эд. – Ты не крутой, Гарри. Расслабься уже. Ты обычный, только очень самовлюблённый, и даже Джо это не изменила. Ты видишь только себя. Везде ты, ты, ты. А как же другие люди? Ты о них никогда не думал…

– Не думал? Я выиграл! Я с нуля подготовил чертовски хороший бизнес-план для нового ресторана. Я разработал концепцию. Я поднял посещаемость в баре Колла. Я помог Лоле понять, что она любит своего троглодита. Я поставил на место мать и старого маразматика. Я сделал так, что со мной начали считаться. Я достаточно привёл примеров того, насколько я крут, Эдвард. А ты всё перечеркнул. Я впервые в своей жизни добился значимых результатов, доказал себе, что я чего-то стою. Я…я влюбился и не позволил Джози остаться в этом захолустье. Я много сделал. Пошёл ты, – фыркаю я, отворачиваясь от брата.

– Если ты приехал, чтобы напомнить мне о том, что я в дерьме, и моя крутость мне не помогает, то можешь не утруждаться. Я об этом прекрасно знаю. Я не могу даже написать Джози о том, что я до сих пор думаю о ней, и у меня остались чувства. Я связан по рукам и ногам. Я ничего не могу сделать из-за того, что ты меня предал. Ты кинул меня и даже не помог мне тогда. И ещё рассказал отцу о том, какая ужасная Джози. Он ненавидит её и считает стервой, которая хочет поступить со мной так, как когда-то с ним Нэнси. Он уничтожит будущее Джози, если я ещё хоть раз заикнусь о ней, чего уж говорить о встрече или хотя бы о минуте, чтобы я смог объясниться с ней. Поэтому иди ты в задницу вместе со своей помощью. Шансов я тебе не дам, – нахожу в себе силы и поднимаюсь из кресла, прикрывая свои бёдра полотенцем.

– Я не говорил ему о Джо…

– Ты говорил. Отец сам сказал мне об этом. Не прикидывайся одуванчиком, Эдвард. Ты наглый проходимец, – рычу, указывая на него пальцем, и направляюсь к своим аккуратно сложенным вещам, лежащим на стуле у окна.

– Я не говорил, клянусь, Гарри. Только когда он увидел вас на сцене…

– Он что? – Шокировано оборачиваюсь.

– Да. Мы были на вашем шоу. И он. И я. Папа только тогда узнал о Джо и спросил меня, что это за пигалица. Я ответил ему, что она мой хороший друг… Ладно, я был красноречив и возмущался тому, что ты целовал её, и она явно выглядела влюблённой в тебя. Это было противно. Может быть, я упомянул о том, что она обычная и не имеет за душой огромных счетов, но точно не говорил ничего плохого о Джо, хотя был зол на неё и ненавидел тебя. Клянусь, Гарри, отец сам всё додумал, и я об этом не знал. Мы с ним заключили сделку. Он понял, что ты не такой уж и придурок, раз смог собрать подписи и убедить людей в важности шанса для молодёжи. После этого мы вернулись в Париж и находились там, ожидая дня нашей встречи. Он быстро меня раскусил. Я не ты. Я работал с ним. Я заключил две сделки. Он гордился мной, и это так затмило мой разум, что я о другом и не думал.

– Эгоист, – шипя, вставляю я.

– Да-да, ты прав. Я эгоист и поступил плохо. Но тогда мне казалось, что вот он мой шанс быть рядом с отцом, стать хоть кем-то, значимым в этом мире. Отец обещал мне, что как только ты вернёшься сюда и расстанешься с Джо, то он вышлет мне приглашение и заберёт меня. Понимаешь? Меня обманули, Гарри. Я жил мечтой быть в вашей семье, стать тебе братом, а отцу – сыном, но я не знал, что он не видит меня таковым, только чужаком, который забрал у него тебя. Он так и не написал мне. Не позвонил мне. Заблокировал мой номер, а секретарша путает меня с тобой и бросает трубку, потому что ты в это время находишься в офисе. Он кинул меня и моими руками разрушил вашу… любовь. Я это понял только недавно. Я ждал, Гарри. Ждал каждый день и каждую минуту. Я снова и снова сносил оскорбления от матери. Я молчал, чтобы не усугублять ситуацию, ради своей мечты быть здесь с вами. Я… прости меня, но я тоже был никому не нужен всю мою жизнь. Меня не видели личностью. Я ничего не добился, потому что это не моё. А вот твоё место мне идеально подошло бы. Я упивался своими успехами, пока отец не заставил меня обещаниями убедить Джо в том, что между нами, то есть вами, ничего нет. Это всё было игрой, которую я спланировал, чтобы унизить её…

– Ты что сделал? Что ты сказал ей? – Шепчу, опускаясь на кровать.

– Много гадкого. Очень жестокие вещи я сказал ей, Гарри, но я пытался извиниться несколько недель назад, когда приехал в Лондон. Я старался исправить ситуацию, чтобы она решилась приехать к тебе, раз тебе нельзя. Я пытался… я… мне тоже больно, Гарри. Меня не любила мать. Меня не полюбил отец. Меня никто не любил, а я так ждал этой родительской любви. Ждал и верил в неё… прости меня. Прости, брат. Прости меня. Я хочу всё исправить, Гарри. Дай мне шанс. Прошу тебя, у меня есть план. Хороший план, я всё просчитал, но не могу быть здесь долгое время. Мне нужно зацепиться, и это поможет нам обоим. Обещаю тебе, – Эдвард подскакивает из кресла и подходит ко мне.

Смотрю на униженного самим собой, подавленного и разбитого парня, так похожего на меня, и мне его снова жаль. Чёрт, да я стал слишком добрым к людям из-за того, что начал чувствовать многое с Джози. Она меня научила этому: давать другим шансы, даже когда не хочется; позволять людям исправляться и прощать их.

– Хорошо, что ты предлагаешь? Снова поменяться? Но я не собираюсь больше обманывать кого-то, – сухо произношу я.

– Меняться не придётся. Я останусь здесь под своим именем, а ты уедешь в Лондон к Джо, – Эд мотает головой и садится рядом со мной.

– Если бы это было так просто, то меня бы уже здесь не было.

– Но ты был один, а теперь нас двое. Джо не место в Лондоне…

– Ошибаешься, это её путь. Она станет известным шеф-поваром. Она заслужила это! – Возмущаюсь я.

– Нет, это ты ошибаешься. Да, раньше она грезила Лондоном и своими мечтами, но я знаю её намного дольше, чем ты, Гарри. И я видел её. Она не выглядела счастливой. Мало того, я узнал у её коллег, что она моет полы, убирает мусор в кухне, иногда помогает обслуживать клиентов, подменяя кого-то. Джози не готовит. Она до сих пор не допущена к кухне и к шефу. Они просто используют её и платят меньше, чем оговаривалось на собеседовании. Она мечтала не об этом, но… – Эд делает паузу, а у меня сердце сжимается от того, как плохо Джози там. Они козлы! Как они могли так поступить с ней?

– Но я видел ваш план. Я читал его и злился, что вы нашли прекрасную золотую жилу для небольшого города, который сейчас расширяется. И это ваш ребёнок, Гарри. Твой и Джо. Вы команда. Только вы и сможете воплотить план в жизнь. Не я, потому что это не моя мечта. Я не буду отдаваться ей полностью, как ты или Джо. Поэтому она должна вернуться домой, чтобы все мечты стали реальностью. И ты часть их, Гарри. Джо страдает без тебя. А мне там не место. Я лишний в вашей жизни. А ты лишний в моей. Так почему бы нам не помочь друг другу снова? Я предлагаю хороший план. Ты скоро женишься, но мы всё сделаем так, как хотим сами. Я знаком с твоей невестой и знаю, что эта свадьба – фальшивка, она нужна лишь для слияния фирм и укрепления их позиций на рынке. Им нужен молодой и привлекательный парень с фамилией Брейн, но я тоже сын нашего отца. Любая клиника это подтвердит, как и заключение ДНК-экспертизы. К слову, у меня оно есть. Пока я был здесь, взял волос нашего отца и сдал анализы. Я хотел остаться и даже планировал обратиться в суд за помощью для получения вида на жительство. Но теперь я могу жениться на Майе, а ты полетишь в Англию.

– Ты рехнулся? Как ты на ней женишься по своим документам?

– Просто. Всегда есть Вегас. Там заключаются браки каждые двадцать минут. Я уговорю её улететь со мной туда и объясню ей всё после свадьбы. Я сын нашего отца. Я тоже Брейн. И мы поженимся раньше условленного срока. На момент, когда ты уже будешь в Англии, никто и ничего сделать не сможет. Майя расположена ко мне. Я нравлюсь ей, а тебя она считает козлом. Я сумею убедить её выйти за меня замуж раньше. Любой суд признает наше свидетельство о браке настоящим, как и поможет мне получить гражданство, чтобы остаться здесь. Отец ничего не сможет сделать. Я уже буду частью этой жизни, а ты должен в это же время убедить Джо вернуться домой и рассказать ей всё.

– Ты любишь Майю? – Уточняю я.

– Нет. Она милая девушка, но мне плевать на любовь. В этом и есть наше отличие, Гарри. Мне не нужна женская любовь, чтобы добиться исполнения своей мечты. Я хочу работать и жить в стабильности здесь с отцом. Я не создан для любви, а ты воплощение её. Ты умеешь любить, а мне это не нужно. Я спокойно отношусь и к сексу, и к страсти. Они мне безразличны. Поэтому я легко и просто отдам всю свою жизнь на брак с Майей в обмен на то, чтобы ты был счастлив с Джо. Так я хочу извиниться перед ней. Я был мудаком, и это единственное, что поможет мне показать и тебе, и ей, как раскаиваюсь в том, что был глуп и эгоистичен. Я знаю чего хочу, Гарри. Но готов ли ты к воплощению своей мечты? Готов ли ты вернуться туда, встретиться с Чаком и признаться во всём? Готов ли ты снова бороться? Любишь ли ты Джо так, как говоришь? Ведь ты должен понимать, что если согласишься на мой план, то сюда дорога будет закрыта для тебя навсегда, и прав на наследство ты не будешь иметь. Отец лишит тебя всего. Ты останешься с голой задницей, но я подготовил тебе подушку безопасности. Я открыл счёт на твоё имя в Лондоне, там лежат деньги с продажи дома матери. Это всё, что у меня было. Пекарню я тоже оставляю вам, как и кафе. Но тебе придётся работать и очень усердно. Я говорю не о ресторане, а о том, что тебе придётся убедить упрямую Джо в том, что ты сделал это ради неё. Ты готов? – Эд протягивает мне руку, а я смотрю на него, как на умалишённого.

Это безумие. Большая часть плана – идиотизм. Никто не позволит жениться на Майе раньше срока. Ничего не выгорит. Я бы отдал свои бубенчики за это, но они мне ещё пригодятся. Надеюсь.

– Готов, – киваю я и пожимаю руку брата. На его лице расплывается заговорщическая улыбка.

Чёрт, вот это я попал. Снова попал. И теперь уже по собственному желанию.