Глава 4 Сюрприз для всех

Любу разбудила баба Надя. Она легонько трепала ее за плечо.

— Проснись, девонька, проснись, — шептала она.

— Что такое? — с удивлением распахнула глаза Люба.

— Тут такое дело, Светланка, мельника дочка, заболела. Идти надо, смотреть, помогать. Я одна не справлюсь, давно у нас такого не было.

— Уже утро? — поднялась с кровати Люба.

— Ночь, милая.

— А до завтра она не потерпит?

— Не потерпит, пошли быстрей, а то худо будет, потеряем ее, — вздохнула баба Надя и вышла из комнаты.

Люба подошла к кроватке, заглянула туда, поправила одеяльце на спящей Верочке, взяла свои вещи и вышла из комнаты.

— Баба Надя, так я же не врач, — тихо сказала она, — Я акушер, я деток принимаю.

— Не переживай, там болезнь по твоей части. Одевайся быстро. Эх, как я просчиталась. Наташа ночью должна была умереть, а Светланка только на третий день…

— А кто за Верочкой присмотрит?

— Не переживай присмотрят.

— Мне бы чая горячего хлебнуть, а то я же еще до конца не проснулась, — вздохнула Люба.

— Взвар на печке стоит, попей, сразу бодрячком будешь, — сказала торопливо бабушка.

Люба оделась, выпила половину стакана взвара и выскочила из избы следом за бабой Надей.

— Бежим скорей, можем и не успеть. Вот же я совсем старая стала, — причитала бабушка.

Дверь им открыл здоровый крепкий мужик лет пятидесяти.

— Там она в спальне. С вечера животом мается, поди чего съела. Она последнее время лопала, как не в себя, растарабанило ее во все стороны, — проворчал он.

Быстро скинули верхнюю одежду и обувь, и вместе с бабушкой прошли в спальню. На кровати лежала крупная деваха в ночной рубашке с огромным животом и металась в разные стороны. Длинные русые волосы прилипли к мокрому лицу.

— Ой матушки, ой батюшки, помру я сегодня, сил моих нет терпеть, — причитала девка.

Вокруг нее скакала мать с девчонкой лет пятнадцати.

— Срок какой? — спросила Люба, — Перчатки одноразовые есть?

— Какой срок? Ты чего не видишь, что девка животом мается, я же говорю, что слопала что-то не то, — возмутился отец.

— Я не с вами разговариваю, — гаркнула на него Люба. — Выйдите из комнаты, нечего вам тут смотреть.

— Маша, ну скажи ты ей, — мужчина глянул на жену.

Та опустила глаза.

— Да ё-моё, вот это сюрприз.

— У тебя пять раз жена на сносях была, а ты ничего не видел? — усмехнулась баба Надя.

— Да я думал, что она просто толстая. А это внучка твоя?

— Моя.

— А чего такая мелкая? — спросил мужик.

— Не в нашу породу пошла.

— Ну-ка вышли все из комнаты, — прикрикнула Люба, — А ты трусы сымай и ноги подогни. Сколько уже схватки идут?

— С вечера.

— Воды отошли?

— Угу, — ответила рядом сидящая девчонка.

Мать принесла одноразовые перчатки и протянула Любе.

— Мне бы руки помыть.

Тут же около нее оказался тазик с водой и мылом. Отец за дверью переговаривался с бабой Надей.

— Какие вы все крупные, — подумала Люба, — Прямо богатыри.

Люба вымыла быстро руки, и стала мять живот роженице.

— Твою ж на лево, он же лежит ногами сюда, а там уже пора ему выходить. Баба Надя, помощь нужна.

Бабушка зашла в комнату.

— Что нужно? — спросила она.

— Давай, ты ворочай его снаружи, а я внутри разворачивать буду. Плод большой, не знаю справлюсь или нет.

— Надо справиться, очень надо, — покачала головой Надежда.

— Тетя Наташа померла уже? — спросила мать роженицы.

— Нет, жива.

— Эх, не к добру это, — покачала она головой.

— Потом поговорите, — строго сказала Люба, — Баб Надя, чуешь его?

— Чую.

— Давай пихай его в лево. А ты, — кивнула она на девчонку, — Смотри, чтобы Света не вырубилась.

— Хорошо, — кивнула девочка.

— Света, Света, пока не тужимся, лежим спокойно.

— А-а-а, как мне больно, — подвывала роженица.

— Не ври, между схватками не больно, терпи, новая жизнь в этот мир приходит.

— Не могу я на это все смотреть, — вздохнула мать и вышла из комнаты.

— Можа, ее в баню? — спросила баба Надя. — Вы топили сегодня баню?

— Топили, — ответила девочка.

— В баню нельзя, да и не дойдет она, потеряется. Смотри, как кровь с нее хлыщет. Давай, баба Надя, дави, дави его в сторону, — командовала Люба.

Через полчаса удалось ребенка развернуть в утробе.

— Вот и ладненько, а теперь тужься, — велела Люба, — Давай, милая.

— Не могу, — обессиленным голосом сказала Света.

— А кто должен за тебя тужиться? — возмутилась Люба, — Я, или батька твой, а может баба Надя? Ребенок уже сколько времени без вод находится, помрет он у тебя в утробе, сама же его удушишь. Давай, ну же.

Света попыталась потужиться, но у нее ничего не получалось.

— Лезвие есть острое, или нож? — спросила Люба.

— Ты чего удумала? — строго спросила баба Надя.

— Руками вытаскивать буду, а вы давите с той стороны. Одной рукой я его не вытащу.

Девчонка принесла маленький острый ножик. Люба сделала надрез и стала командовать, когда давить, а когда не давить.

— Дышим, дышим, милая, и тужимся, помогаем нам, — говорила она.

Родители за дверью переговаривались.

— Ну, вот, дело пошло, вот молодчинка, давай, давай, — обрадовалась Люба.

Она вытащила из утробы крупного белого пацана.

— Не дышит? — спросила баба Надя растерянно.

— Сейчас задышит, — сказала Люба и вдула в маленький ротик воздуха, — Давай, малой, мы чего зря с бабушкой посреди ночи прибежали?

Она вдула в него несколько раз, из носа полилась слизь, он открыл глазки и закричал.

— Ну вот и отлично, а теперь давай тебе пуповинку перевяжем, и помоем тебя, — ласково сказала Любаша.

Мама принесла таз со свежей теплой водой. Баба Надя взяла мальчишку на руки, посмотрела на него, что-то пошептала и нарисовала какой-то знак на лбу. После этого стала его купать. Люба потребовала иголку с ниткой.

— Зашить надо все, — сказала она.

— Совсем все? — с испугом спросила Света.

— Можно и совсем, — усмехнулась Любовь, — Если хочешь.

— Нет, не надо, пожалуйста.

— Не надо, так не надо. Сейчас я быстро тебе пару крестиков тут вышью, и будет у тебя звездочка, как новая. У меня в школе пятерка по шитью была, — подмигнула Люба.

Тем временем младенца помыли и надели на него вышитую распашонку. Его положили на грудь к молодой мамочке.

— Какой ты хороший, какой ты большой, — тихо приговаривала Светланка, поглаживая мальчишечку по голове.

— Как назовете сына? — спросила Люба.

— Яромил, — ответила она.

— Хорошее имя, — кивнула Люба, — Какая ты молодец, и не шелохнулась даже, когда я тебе тут шовчики накладывала.

— Мне не больно.

— Ну, да, по сравнению с тем, что было до этого не больно.

Люба повернулась к бабе Наде.

— Ей бы на низ живота холод положить, и что-нибудь кровоостанавливающего попить. Лекарства есть какие-нибудь?

— Все у Наташи в ФАПе, а мы по старинке травками лечимся.

— Ну, значит ей какую-нибудь крапиву и кровохлебку заварить, и дать попить. Укол бы сделать, чтобы это все быстрей сократилось.

— Я уже дала Маше травки. Она заварит и даст Светланке попить, — сказала баба Надя. — Варя вон за снегом побежала.

— Вот и хорошо. Молодцы, справились, — улыбнулась Люба.

Они вышли из комнаты. В кухне сидел глава семьи и уже ждал их. Около него стоял мешочек с мукой и большой пакет с какой-то птицей.

— Вот, я тут вам благодарность приготовил, — сказал он, — Тут мука, гусь, и еще банка с медом.

— Да, не надо, — устало сказала Люба.

— Надо, надо, — кивнула бабушка, — Все надо.

— Я вас домой отвезу, нече по ночам ходить.

— Так уже не ночь, скоро солнышко встанет.

— Еще темно, да и вы устали, — покачал головой мельник. — Поехали.

— У вас тоже сани? — спросила Люба.

— У меня Нива, — ответил он. — Одевайтесь, я вас жду.

Мельник подхватил продукты и вышел в коридор.

— Мне бы попить, — попросила Люба.

— Дома попьешь, — строго сказала баба Надя. — Ты как?

— Замечательно. Я всегда радуюсь, когда новая жизнь рождается, это такое чудо. Аж дух захватывает. Правда, я как-то не ожидала, что придется у вас тут сразу к работе приступить.

— Надо будет завтра к Наташе еще зайти, — сказала баба Надя.

Они вышли из дома, забрались в автомобиль и поехали домой.

— А кто за Верочкой приглядывает? — спросила Люба.

— Так Афоня за ней смотрит.

— А кто такой этот Афоня?

— Так домовушка моя. Он и за хозяйством присмотрит, и за дитенком глянет. К тому же спит твоя Верочка, только утром и проснется. У нас тут всем хорошо спится, воздух чистый, кислорода много. Не переживай, все нормально будет, — ответила баба Надя.

— Бабушка, ну какой домовой? И я дура на вас понадеялась, — запричитала Люба.

— Самый обыкновенный, — нахмурилась баба Надя, — Это у вас в городе от них помощи нет, а мы все в мире живем. И не блажи, через минуту свое дитя увидишь.

До избы они добрались быстро. Мельник их снова поблагодарил и пожелал крепкого здоровья. Они забрали свои гостинца и направились в дом.

— Сейчас мы с тобой взвара глотнем, да я побегу корову доить, — сказала баба Надя.

Люба кивнула, быстро стягивая с себя верхнюю одежду. Она сразу кинулась в спальню. В кроватке тихо посапывала Верочка. Она поправила у малышки одеялко и вышла из комнаты. Баба Надя громко пила из кружки взвар.

— Вон, на столе твоя кружка стоит. Бери, наливай себе. Не смогу я с тобой за столом посидеть, да поговорить, все потом.

Бабулька допила, ополоснула кружку и выскочила из избы.

— Странно, даже ведра с собой не взяла, — подумала Люба.

Вернулась она через пять минут, вымыла руки от крови, и поставила огромную кастрюлю с водой на плиту.

— Пришлось петуха зарезать, — вздохнула баба Надя.

— Зачем? — удивилась Люба, — Нам же гуся дали.

— Затем, чтобы в деревне никто не помер. Надеюсь примут нашу жертву.

— Кто?

— Боги, — ответила баба Надя, — Ты иди ложись спать, нече тебе тут торчать. Потом поговорим и все обсудим. Поди устала, иди, иди.

— Ладно, пойду прилягу, — вздохнула Люба и направилась в спальню. — И не умылась толком, — подумала она, проваливаясь в сон.