Глава 63 Банные процедуры

Баба Надя перебрала все грязные вещи и отправилась топить баню.

— Я сейчас всё замочу, а потом постираю. И ты свое бельишко тащи, в котором была в Нави, — сказала она внучке.

— Ну вот и отдохнули, — рассмеялась Люба.

— Так дела по дому тоже делать нужно, а то за эти три дня всё встало. Я в Навь хожу в специальной одежде, и простыня у меня особенная, и стирать это нужно определенным образом. И если уж ты туда попала, то придется мне тебя учить. Но все же нужно будет тебе от меня отселиться. Не думай, что я тебя из дома выгоняю, но так для нас обеих будет лучше.

— А жителей Нави когда будем собирать? — спросила Люба.

— Постираемся и пойдем.

Как только в бане стало жарко, так они отправились стирать белье. Баба Надя везде расставила свечи, плеснула на каменку какого-то отвара, а в таз с горячей водой насыпала какого-то порошка.

— Это зола и мыльный корень, — пояснила она, — Не только отстирывает белье, но и убирает всё то, что мы могли принести из Нави. Ну и посолить не мешало бы.

На полках стояло два тазика с водой.

— Бери свою рубашонку, опускай и за мной повторяй. Вода, водица, забери всё чужое и черное, смой все беды и болезни, очисти от скверны и несчастий. Сверху солишь и приговариваешь: земля, землица, похорони всё черное и чужое, беды и злобу, болезни и скверну, — учила Любу баба Надя, — Пока трешь, полоскаешь, опускаешь в воду, всё время эти слова проговариваешь. Это хороший оговор, его и после болезни можно использовать, да и во время нее. Бельишко постирала и на каменку бросила, пока пар идет, шепчешь: отец огонь, сожги все печали, всё черное и чужое, все беды и болезни, убери скверну и злобу. Всё понятно?

— Угу, — кивнула Люба.

Стали с бабой Надей стирать, а тут лавки задергались, веники зашуршали, кто-то по тазам стучать начал, охать и шуметь. Люба от испуга чуть таз на пол не уронила.

— Это банник, — усмехнулась баба Надя, — У него свои методы изгнания всякой разной гадости. Не бойся. Ты стирай и ни на что не обращай внимания.

Люба кивнула и продолжила дальше тереть рубашку и повторять разные оговоры. Стирала и думала про Навь и про его жителей, и про Настю, и про Сашу. Бросила рубашку на камни и затараторила про огонь и про беды, которые нужно убрать и спалить. Дверь вдруг сама приоткрылась.

— Пар-парок, уйди за порог, — проскрипел кто-то.

Пар от мокрой ночнушки резко вытянуло на улицу, и дверь громко захлопнулась.

— Иди посиди в предбаннике, — велела бабушка, — Достираю, помоемся, смыть надо всё с себя.

Люба устроилась в предбаннике, завернувшись в старый махровый халат. Около нее на лавку с громким стуком бухнулась кружка с холодной водой.

— Пей, не бойся, — проскрипел тот же голос, что она услышала в бане, — После пара пить сильно хочется.

— Благодарю, — кивнула Люба и припала к ледяной воде.

Рядом с ней устроился старичок небольшого росточка с банным листом на бороде, в смешной войлочной шапке и белых подштанниках.

— Я Евсей, — представился он.

— А я Люба.

— Я знаю, — усмехнулся он.

— Почему я вас тут никогда не видела?

— Так я и не показываюсь. Зачем вас смущать. Я вон за тазиками сижу и жду, когда вы уйдете. А потом уже сам парюсь да прибираюсь тут.

— Ясно, — кивнула Люба.

— Тут решил на тебя вблизи посмотреть, да и сам показаться, чтобы ты не пугалась, что я шумлю. Я таким образом от всякого разного и темного избавляюсь. Ладно, поговорили, да пошел я бабушке помогать. Она там как раз постельное достирывает.

Банник спрыгнул с лавки и исчез. Через пять минут открылись две двери, и мимо нее пролетело серое облако и исчезло где-то за порогом бани.

— Любашка, идем я тебя веничком попарю, всё смою, — выглянула баба Надя.

Люба покрутила головой в разные стороны, банника не заметила, быстро разделась и нырнула в парилку.

— Банника видела? — улыбнулась баба Надя. — Не переживай, он у нас хороший, нас не обижает, только за банькой следит, чтобы нам плохо не было, чтобы не угорели, чтобы чистота была и никто нехороший не завелся. Видишь, какой стеснительный, ты здесь уже сколько времени живешь, а он только сейчас показался.

— Ну да, — кивнула Люба, но ей все равно как-то неудобно было, и она все время озиралась.

— Хватит головой крутить, ложись на полку, сейчас тебе молодость возвращать будем.

— Молодость? — удивилась Люба. — Я и так вроде не старая.

— Так Навь столько сил забирает. Она жизненные силы крадет, — ответила баба Надя.

— А как же Настя? Она столько времени там провела.

— Ты видела, чтобы она ходила?

— Нет. Но ведь она несколько месяцев пролежала.

— Вот то-то и оно, что еще неизвестно, будет девочка ходить или нет, — вздохнула бабушка.

— Так надо было ее у нас оставить.

— Я отцу говорила, но он мне не поверил, говорит, я ее к хорошим специалистам отвезу, все восстановят. А у меня уже сил не было с ним спорить.

Баба Надя поддала пару и стала аккуратно похлопывать Любу по спине и другим частям тела. Что-то быстро зашептала, что-то забубнила под нос, несколько раз поливала Любу каким-то отваром. Все поплыло перед ее глазами, а звуки слышались через вату.

— Ну всё, голубка, вставай, идем, я тебя до избы провожу, — услышала она бабушкин голос.

Кое-как Любаня собрала себя с полки, набросила халат на голое тело и поплелась в дом. Глаза у нее предательски слипались. Около порога столкнулась с Захаром, поздоровалась с ним, помотала головой, пытаясь стряхнуть с себя сон, но ничего не получилось. За порогом споткнулась и полетела вперед. Ее подхватили на руки и отнесли в кровать, накрыли одеялом и велели спокойно спать. Любаня тут же провалилась в сон.

Захар вышел из спальни. Выглядел он очень плохо.

— Что-то ты, голубчик, как-то выглядишь на букву «ха», и я бы не сказала, что хорошо, — сказала баба Надя, скептично его оглядывая.

— Так я тоже три дня толком не спал, и сейчас уснуть не могу, — вздохнул он.

— В баньке тебя попарить? — спросила она.

— Если можно, то я не откажусь.

— Не помрешь ты у меня там?

— Ничего не могу обещать, — Захар помотал головой.

— Помрешь — похороним, — с усмешкой сказала баба Надя. — Идем. Бельишко взял?

— Взял.

— А веников?

— Вот, — потряс он дубовым веником.

— Для твоих легких надо бы можжевельниковый или еловый. Да ладно, у меня где-то старый еловый лежал, и смола для камней. Идем, сейчас мы устроим тебе банные процедуры.

Поколдовала баба Надя и над Захаром, да так, что тот чуть не уснул у нее на полке в бане.

— Не спи здесь, банник наш этого не любит. Похулиганить еще, — кое-как растолкала его бабушка. — Иди в дом, там поспишь.

— Угу, — кивнул Захар и поплелся в сторону дома.

Бабушка осталась в бане одна. Она как могла постучала себе веничком по спине, облилась несколько раз водой с приговорами, вытерлась полотенцем, оделась и пошла вешать белье на улице.

— Ну вот, вроде и полегче стало, — пробормотала она себе под нос. — Можно и самой прикорнуть. А вечерочком пойдем всяких разных отлавливать.