Глава 64 Все спят, никого не добудишься

Баба Надя проснулась вечером оттого, что ее кто-то толкнул в бок. Она привстала и посмотрела на того, кто решился ее разбудить. Около кровати стоял Афоня.

— Чего тебе? — спросила она.

— Корову доить кто будет? — сердито поинтересовался домовой. — Все дрыхнут, никого не добудишься.

— Аглая пусть подоит, — отмахнулась бабушка.

— Аглая боится на улицу носа казать.

— Двор под защитой, — пробормотала баба Надя.

— Так вдоль забора всякие ходят, да нас, глупых, заманивают, — насупился Афоня.

— А чего она у нас дома делает? Не место скотницы в доме, — строго сказала она, — У каждого свой угол.

— Прячется она у нас. Как в Нави граница тонкая стала, так и полезли всякие, а то ты не знаешь.

— Вот всякая нечисть вечно щелочку найдет, а нормальные выйти не могут, — пробормотала она, поднимаясь с постели. — И сил у меня сегодня нет с ними бороться, и помощники мои спят — умаялись. И вам страшно.

Она дошла до шкафа и распахнула дверцы, порылась там немного и нашла небольшую вышитую скатерочку-дорожку. Убрала все с комода и расстелила ее на его поверхности.

— Принеси мне рюмку и горшок с цветком, — велела она Афоне.

— Может, просто горшок с землей? — спросил он.

— Можно и так, — кивнула баба Надя.

Через несколько секунд около ее ног стоял горшок вместе с мутной граненой рюмкой.

— Молодец, — одобрительно качнула головой бабушка, — Все ты у меня знаешь.

— Так сколько веков мы с тобой рядом живем. Еще с Нави, — понимающе вздохнул Афоня.

На скатерти была вышита деревня и ее окрестности. Баба Надя что-то пошептала над ней, и рисунок немного изменился: лес стал ближе, а за ним появились голубые волны и несколько коричневых пятен.

— Новые болота, — поцокала она языком, — И вода уже близко.

Взяла нитку с иголкой и быстро вышила рядом с водой небольшой овражек и огромные валуны.

— На время задержит воду, — пробормотала она под нос.

Чуть кинула землицы на скатерку и посмотрела, как она легла.

— Вот что-то вас много тут бродит, — проворчала бабушка, увидев, как комочки земли стали хаотично передвигаться от двора к двору.

Взяла рюмку в руку и стала туда что-то нашептывать, затем подышала и прошлась ей по всей скатерти. Комочки земли, как магнитом, собрались под рюмкой. Баба Надя их прикрыла и так и оставила.

— Все, может идти Аглая корову доить, — сказала она, — Скатерку не трогать, рюмку не снимать, землю не раскидывать.

— Я-то знаю, а вот все остальные? — спросил домовой.

— Так никто ко мне в комнату не заходит.

— Кроме Верочки, — прищурился Афоня.

— За ребенком следи. Молоко можете выпить вместе с Аглаей.

— Все? — удивился он.

— Все, — кивнула баба Надя, — Хлеб только весь не стрескайте.

— Так мы только по горбушке, с молочком, — радостно потряс головой Афоня.

— И следите, чтобы Верочка сюда носа не казала. Понятно? — строго спросила баба Надя.

— Да-да, все понятно, — закивал домовой.

Он выскочил из комнаты.

— Уложите ребенка спать, — крикнула она ему вслед. — Вот неугомонные.

Бабушка взмахнула рукой, и в сторону дверного прохода полетел стул. Он упал и загородил собой вход.

— Вот только маленькому ребенку это не препятствие, — покачала она головой. — Надеюсь, я успею проснуться, когда она его двигать будет.

Она прислушалась: Верочка играла в большой комнате.

— Надеюсь, все обойдется.

Баба Надя улеглась назад на кровать, накрылась одеялом и провалилась в сон. Дом остался в распоряжении домового и скотницы. Аглая, услышав такую новость, обрадовалась и побежала доить корову.

— Сейчас мы с тобой еще себе сливочек сделаем и простоквашу и творожка, — приплясывал Афоня. — Налопаемся от пуза.

— Сделаем, сделаем, — закивала Аглая. — Ты пока за дитенком присмотри. Надо будет ее еще накормить и спать уложить.

— Присмотрю, а ты беги корову доить, пока вся нечистая сила взаперти находится, да пока нам разрешили все молоко выпить.

Аглая схватила ведра и убежала. Афоня вернулся в большую комнату, где на диване спал Захар, а на полу должна была играть Верочка. Однако девочки на месте не оказалось.

— Вот ведь шишига, — всполошился Афоня.

Он с замиранием сердца кинулся в сторону спальни бабы Нади и нашел ребенка там. Малышка пыхтя пыталась отодвинуть стул с прохода и грозно на него ругалась, грозя пальчиком. Афоня вытащил из-за пазухи деревянного петушка и поманил девочку. Но Верочка отмахнулась от игрушки и продолжила штурмовать стул. Из кармана он вынул тряпочную куколку и покрутил ее около Вериного лица.

— Дай, — девочка протянула пухлые ручки.

— Забери, — рассмеялся домовой и сделал шаг назад.

— Дай, — сердито сказала Верочка.

— Возьми, — он сделал еще один шаг в сторону.

Так потихоньку и выманил девочку в большую комнату. Усадил ее посередине и вручил тряпочную куколку.

— Уф, пронесло, — вытер Афоня пот со лба.

Он стал потихоньку играть с Верочкой, периодически посматривая в сторону кухни.

— Сейчас Аглая принесет нам свеженького молочка. Ты поешь и пойдешь спать, — сказал домовой. — А сейчас играй в куколку. Она хорошая, защищает от всякого дурного глаза. Эх, что же все в этом доме-то уснули, а дитенка на меня оставили. Охохонюшки мои. И Люба, та еще мамашка, спит без задних и передних ног. Захар еще этот, кто его знает, что у него там на уме.

Афоня все ворчал, пока не пришла Аглая. Он сорвался со своего места и побежал на кухню, доставая из кармана большую кружку. Верочка осталась одна. Она немного поиграла в куколку, затем ей стало скучно, и она потопала к Любе в спальню, подергала ее за волосы, но мать не откликалась. Девочка вернулась в большую комнату, потыкала пальчиком в нос Захару, но тот просто отвернулся к стене.

Она вздохнула и направилась к бабе Наде, положила на пол куколку и принялась двигать стул, освобождая проход. Вдруг ее кто-то дернул за резинку на колготках. Девочка не устояла и шлепнулась на попу, похлопала глазками и от неожиданности заревела. Рядом валялась тряпочная куколка.

Из кухни выскочили Аглая с Афоней. Они быстро подняли Верочку с пола и потащили ее на кухню.

— Ты чего ребенка бросил одного? — ругалась скотница.

— Так я с ней обережную куколку оставил, — пробасил домовой. — Видишь, помогла.

— Вот ты балда, — выругалась она. — Разбудит нам еще всех. Пошли, малая, свежее молоко пить, да хлебушка есть, а потом тебе тетушка Аглая колыбельную споет и спать уложит.

Они усадили Верочку на стульчик, вручили ей горбушку хлеба и стакан молока, рядом посадили тряпочную куколку. Девочка успокоилась и принялась с удовольствием лопать свой ужин.

— Эх, хорошая у нас с тобой жизнь, Аглая, — сказал Афоня, жмурясь и потягивая молоко из кружки.

— Это да, и раньше у нас все было замечательно, а с появлением Любы вообще все отлично стало. Баба Надя словно от спячки очнулась. Жалко будет, если она в Навь опять переберется.

— Сама знаешь, такой порядок, если появилась преемница, то кому-то придется уйти в Навь.

— Вот мы с тобой дел натворили, — покачала головой Аглая.

— Да кто же знал, что оно так получится. Если Люба будет жить отдельно, то и бабушка не скоро в Навь попадет.

Они еще немного поболтали, пропустили молоко на сливки, их налопались. Отвели Верочку в кроватку, там ей песенку спели и сказку рассказали. Около бабы Надиной спальни возвели целую свалку из стульев и со спокойной душой отправились сами спать.