Глава 21

Маша

Мы ругаемся каждый день всю неделю. Каждый раз находим повод, чтобы зацепиться и довести друг друга до белого каления.

Самой себе обидно признаться, что не декольте на блузке, не тонкий шелковый халат длиной до середины бедра, не помогли сдвинуть с мертвой точки этого невозмутимого мужчину. Теперь он не учит меня зарабатывать. Практически все время мы сидим по разным комнатам, изредка пересекаясь на обед и ужин. И, стоит нам встретиться на общей территории, как разгорается скандал.

— Куда собралась? — рычит Глеб, пока я обуваю кеды, чтобы выйти в магазин.

— В магазин, — отвечаю, стараясь держать себя в руках.

Бесит его контроль, придирки ко мне. Он не говорит со мной, а только рычит. И чем я заслужила такое счастье? Мне кажется, что он следит за мной, даже из своей спальни.

Я замечаю, как он вздрагивает, когда звонит мой телефон и на экране появляется фото Астора. А парень, как назло, теперь звонит мне по два раза в день. Я могла бы попросить его не звонить мне так часто. Но, будто во мне поселился злобный демон, я этого не делаю. Наоборот, подмечаю потемневший от злости взгляд Глеба и чувствую облегчение. Означает ли реакция мужчины, что не безразлична ему? Да, теперь я в этом уверена. И от этого еще больше раздражает то, что он не предпринимает никаких активных действий.

— Я пойду с тобой, куплю тебе все, что хочешь, — говорит Глеб.

Ну, уж нет. Мне нужен гель для душа. И мы не настолько близки, чтобы ты мне предметы гигиены покупал.

— Не надо, я хочу пойти одна.

Глеб хмурится, отчего складка между бровей становится глубже. И, если раньше его бровей почти не было видно, то теперь они угрожающе сдвигаются, не предвещая мне ничего хорошего.

Меня, как магнитом, тянуло к этому мужчине. Иногда, проходя мимо, я задевала его бедром или рукой. Глеб вздрагивал так, словно к нему приложили оголенный электрический провод. И все это было бы смешно, если бы не его взгляд. Жесткий и обжигающий, он будоражил до глубины души.

Хотелось провести пальцем по складке между бровей, чтобы разгладить ее. И однажды я так и сделала. Но, вместо того, чтобы разгладиться, она стала глубже. И вообще, их стало две. А мужчина сначала замер, потом закрыл глаза, шумно выдохнул и… встал из-за стола.

— Почему ты такой? — взревела я от обиды. Мы давно перешли на «ты». Это случилось само самой, в одной из наших словесных перепалок.

— Какой? — тут же крутанулся он на пятках, поворачиваясь ко мне. Медовые глаза впились в мои губы, а потом, с трудом, вернулись к глазам.

— Не пускаешь к себе, — меня снова начало накрывать. Воздух между нами привычно заискрился, с каждой секундой атмосфера в комнате накалялась все сильнее.

— Что за бред? Мы живем в одной квартире, — прошипел он резко.

Мне вмиг стало обидно. От тона его металлического. От того, что все так непонятно у нас. Я не понимала, сколько все это еще может продолжаться, и как долго продлиться моя командировка в должности сиделки. Впрочем, я так и не поняла, для чего он меня нанял. Мужчина вполне мог справиться и без меня. Но сказать об этом в открытую не решилась. И провоцировать его лишний раз тоже не хотелось. А хотелось видеть его другим, не таким властным. Быть может, немного влюбленным и расслабленным?

— Ты прячешься, потому, что один раз обжегся, — слова вылетают из меня еще до того, как я успеваю взять себя в руки и придать тону ровное звучание, — и теперь возводишь стены и никого к себе не пускаешь!

Я выкрикнула все это ему в лицо, не зная всей правды, просто на эмоциях.

В груди расплылось странное чувство превосходства. Это тот случай, когда метнул дротик наугад и попал точно в цель. Но ликование мое длилось недолго.

Лицо Глеба вытянулось и взгляд стал таким потерянным, — такого я никогда еще у него не видела. Мне даже стало его немного жаль. Он отвел глаза, а потом… вышел из кухни и заперся в спальне.

Стою посреди комнаты, слушая бешеный стук сердца в висках. Поворачиваюсь к столу, убираю посуду и мою ее в раковине. Что угодно, только бы руки занять. На душе стало гадко от того, что обидела мужчину. Я не имела права так говорить, даже, если это правда. Нужно пойти и извиниться.

В этот момент дверь в спальне снова хлопнула, Глеб вернулся и застрял на пороге комнаты. Он жадно смотрит на меня, сканирует взглядом тело, упакованное в тонкий шелковый халат.

Сердце гулко застучало в груди, по телу пробежала дрожь. Атмосфера в комнате стала густой, еще секунда, и ее можно будет потрогать. Воздух наэлектризовался до предела. Его глаза прошлись по лицу, и взгляд замер на губах. Мужчина сделал шаг в мою сторону, и замер, оглушенный звуком мелодии моего телефона.

Я перевела взгляд на экран телефона, на котором ярким светом светится фотография Астора. Обхватила рукой гаджет и сбросила вызов.

Мощным потоком меня подняло над полом. Это Глеб подхватил меня под ягодицы и усадил на столешницу. Телефон выпал из рук и с глухим стуком улетел на пол. Но мне нет до этого дела.

Мужчина обхватывает мои скулы, заглядывает в глаза. Будто тысячи электрических импульсов вонзаются в тело. Когда его рот накрывает мои губы жадным поцелуем, из горла вырывается стон. Раздвигаю ноги и притягиваю мужчину к себе, обхватывая его шею. Он целует властно, подчиняя, порабощая волю. Не оставляя шанса на компромисс. И так невыносимо сладко.

Низ живота сводит жаркой судорогой. Поджимаю колени, обхватываю торс мужчины ногами. Опыта у меня никакого, но я действую интуитивно, на эмоциях. Но и этого мне мало, хочется ощутить его в себе, узнать, каким он может быть, когда не рычит постоянно.

Его рука скользит по моему телу, добирается до груди, сжимает полушарие, заставляя меня выгнуться ему навстречу. Нетерпеливым жестом он тянет за край пояса и распахивает полы халата. Обхватывает ладонью обнаженную грудь, наклоняется и втягивает губами сосок. Действует грубо и властно, но мое тело горит от этой приятной боли. Стону и извиваюсь в его руках. Глеб отпускает мой сосок из захвата, проделывает все то же самое со второй грудью.

Жар в теле становится невыносимым, мне почти больно от напряжения в низу живота, которое нарастает все сильнее. И, когда мужчина просовывает руку мне в трусики, касаясь складок, я вскрикиваю, захлебываясь ощущениями.

— Такая мокрая, — шепчет хрипло, подстегивая мое возбуждение.

Он проводит пальцами вверх-вниз, задевая клитор, и меня словно током прошибает. Вздрагиваю, отодвигаясь. Но мужчина властным жестом придвигает меня к себе, сжимая нежную кожу на бедре. Он ласкает меня пальцами, умело надавливая на нужные точки.

Не в силах сдерживать себя, стону в такт его движениям, которые становятся все настойчивее, а потом останавливаются в тот самый момент, когда я уже почти достигла пика. Резким движением мужчина срывает с меня трусики, и я ощущаю его резкое проникновение. От боли в глазах потемнело, я едва сдержала крик. Не сдерживаясь, мужчина вколачивается в меня, разгоняя по телу невыносимую боль.

— Такая узкая, блть, — шепчет он мне в ухо, удерживая меня за бедра, вбиваясь резкими толчками, — у твоего парня что ли вообще члена не было?

Шепчет еще какие-то пошлости, которые я почти не слышу. Сцепив зубы и зажмурив глаза, я стараюсь перетерпеть эту пытку. Не ожидала, что будет настолько больно, я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать. По щекам катятся слезы, я сжала руки в кулаки, чтобы не дать себе разрыдаться.

Когда мужчина замер, зарычав мне в шею, я мысленно благодарю Бога за то, что этот кошмар закончился. Медленно он разжимает пальцы, больно впивающиеся в нежную кожу на бедрах, отодвигается, покидая мое тело. И только тогда я выдыхаю с чувством невероятного облегчения.

— Опытная говоришь? — шипит Глеб.

Открываю глаза. Он смотрит на свой член, который перепачкан моей кровью и его спермой. И я тоже смотрю вниз.

— Почему обманула? — рычит он, поднимая на меня взгляд.

— Иначе ты бы не стал, — голос предательски всхлипнул, слезы все еще текут по щекам.

— Дурочка, — говорит Глеб, проводит рукой по моей щеке, вытирая слезы. — Ты хоть понимаешь, что я мог с тобой сделать?

Мотаю головой.

Нет, не понимаю. Я вообще об этом не думала. Я его просто хотела.

Мужчина аккуратно снимает меня со столешницы, несет в ванную. Стягивает халат, который все еще болтается на согнутых в локтях руках. Раздевается, заводит меня в душевую кабину и заходит со мной. Включает воду, регулируя температуру, чтобы она стала приятно-теплой.

Берет гель, выдавливает себе в ладонь, проводит по моему телу. Это так приятно, я даже глаза прикрыла от удовольствия. В низу живота ноет, соски болят, но я стараюсь не обращать внимания на эти мелочи.

Открываю глаза, разглядываю мужчину. Раньше мне никогда не приходилось принимать душ с другим человеком. И сейчас ко мне возвращается смущение, которого не было все последние дни. Мужчина так тщательно намыливает мое тело, будто делает что-то очень важное, не пропуская ни одного кусочка кожи. Пальцы приятно скользят по, измазанной гелем, коже.

— Зачем ты обманула меня? — спрашивает. В его голосе ясно сквозят чувство вины и жалость.

Мне не хочется оправдываться. И его жалость — не то, чего мне хочется. Что сделано, то сделано. И я ни о чем не жалею.

— Уже не болит, — говорю, только для того, чтобы он прекратил себя жалеть.

Мужчина проводит мыльной рукой у меня между складочек, которые все еще саднят. Я не сдерживаюсь, шиплю в ответ. Он хмурится, убирает руку.

Глеб выключает воду, выходит из кабинки. Помогает мне выйти и укутывает в большое махровое полотенце. Снова подхватывает на руки и несет в спальню. Аккуратно ставит меня на ноги возле кровати, стягивает полотенце.

— Ложись в кровать, — говорит, отодвигая одеяло в сторону.

Я забираюсь в постель, мужчина ложится рядом и укутывает нас одеялом. Он обнимает меня, притягивает к себе, ласково гладит по волосам.

— Прости меня, малышка, — шепчет он мне в висок, перебирая рукой пряди моих волос.

Мне не за что прощать его. Особенно теперь, когда стало так хорошо. До сладкой истомы хорошо и немного сказочно.