Глава 44. Марк

Я открыл дверь в спальню Ворона почти беззвучно. Щелчок замка, тихий скрип петель — и я вошёл, остановившись на пороге.

Свет был приглушённым. Лишь одна лампа у кровати горела мягким золотистым светом, растекаясь по комнате, превращая её в полутень. Воздух был тёплым, пропитанным чем-то сладким, едва уловимым — смесью страсти, кожи и той особенной интимности, что возникала только между нами.

Я увидел их сразу.

Варя сидела у Ворона на коленях, повернувшись к нему боком. Она была полураздета, её волосы растрепались, спадали на плечи. Одна её ладонь покоилась на его груди, вторая играла с цепочкой у него на шее. Лёгкая, неосознанная нежность в её движениях резанула меня чем-то острым и сладким одновременно.

Ворон что-то говорил ей на ухо, почти не шевелясь, голос был тихим, как шёпот, в котором растворялись слова. Варя улыбалась — мягко, доверчиво, так, как она улыбалась только ему. Только нам.

Я стоял и смотрел на них, на эту картину, и что-то глубоко внутри меня дернулось. Не ревность. Нет. Что-то другое. Глубже. Теплее. Больное и прекрасное чувство: она здесь. С нами.

Мой взгляд скользнул ниже — по её ногам, по изгибу спины, по тому, как её тело почти полностью доверялось ему.

Ворон поднял глаза. Увидел меня. И в его взгляде не было вопроса. Только молчаливое приглашение.

Варя заметила мой взгляд, обернулась. Щёки её порозовели, но она не отвела глаз. Не спряталась.

— Привет, — прошептала она, чуть растерянно, но с такой нежностью, что у меня сжалось горло.

Я закрыл за собой дверь и медленно пошёл к ним, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее.

— Привет, Котёнок, — выдохнул я, не сводя с неё глаз. — Чем вы тут без меня занимались?

Варя улыбнулась — та самая крошечная, смущённая улыбка, от которой у меня внутри всё сжималось. Она поёжилась на коленях Ворона, будто от невидимого жара, и загадочно зыркнула на него исподлобья, прежде чем тихо ответить:

— Тебя ждали.

Ворон усмехнулся, чуть сильнее притянув её к себе, ладонью лениво скользя по её бедру.

— И обсуждали, как лучше тебя встретить.

Я остановился в паре шагов от них, скрестив руки на груди, ощущая, как внутри разливается горячее, нетерпеливое ожидание.

— И к какому решению пришли? — спросил я, чувствуя, как голос становится хриплым, медленным.

Варя заёрзала, её пальчики сжали ткань футболки Ворона, а щёки вспыхнули ещё ярче.

— Что я должна… сделать тебе хорошо, — прошептала она, так тихо, что я скорее прочитал её слова по губам.

Моё тело отреагировало быстрее головы. Желание взорвалось внутри, обжигая.

Я медленно присел перед ними, на уровне её глаз, и протянул руку, чтобы заправить выбившуюся прядь за ухо.

— Серьёзно? — спросил я, глядя ей прямо в глаза. — Ты хочешь сделать мне хорошо, Котёнок?

Она кивнула, робко, но так, что у меня под кожей всё запульсировало от ожидания.

— Тогда вперёд, — усмехнулся Ворон, легко похлопав её по бедру. — Мы оба знаем, что он заслужил.

Варя глубоко вдохнула, словно набираясь храбрости, и медленно начала двигаться, соскальзывая с колен Ворона на пол. Её глаза — огромные, блестящие от волнения — не отпускали моего взгляда ни на секунду.

Я медленно поднялся на ноги, чувствуя, как напряжение стягивает мышцы сильнее любой боли в плече. Варя встала передо мной на колени — такая маленькая, хрупкая, горячая. Её ладони дрожали, когда она протянула руки к ремню моих брюк.

Я не спешил. Просто смотрел на неё сверху вниз, вдыхая каждый её взволнованный вдох, чувствуя, как от её движений пульс стучит в висках.

— Спокойно, Котёнок, — пробормотал я, голос охрип от желания. — У нас вся ночь впереди.

Она подняла на меня глаза — тёплые, блестящие, чуть испуганные, но полные решимости. Я сжал пальцами её волосы у затылка, легко направляя, не торопя, давая почувствовать, что я здесь, что я рядом.

Варя расстегнула пуговицу на брюках, медленно, аккуратно, будто разворачивала подарок. Её пальцы скользнули к молнии, осторожно, будто прикасалась к чему-то святому.

Я выдохнул сквозь зубы, когда она стянула ткань вниз, обнажая налитый кровью член. Её пальчики обхватили меня — сначала неуверенно, потом крепче.

— Хорошая девочка, — прохрипел я, зарываясь пальцами в её волосы, чувствуя, как её мелкие дрожащие движения отзываются у меня внизу, болезненно сладко. — Моя девочка.

Её горячее дыхание коснулось головки, заставляя меня стиснуть зубы, чтобы не застонать вслух. Она медлила, неуверенно, почти робко провела кончиком языка по чувствительной плоти.

Я не торопил её. Не толкал. Лишь держал её волосы у затылка — легко, направляюще. Ждал. Когда она сама осмелеет. Когда захочет дать мне себя не из страха, не из долга — а из желания.

Она провела языком снова, чуть сильнее, чуть смелее. Я напрягся, внутренне весь сжался от одного этого невинного прикосновения. Ворон, сидящий сбоку на кровати, молчал, наблюдая. Я чувствовал его взгляд, его напряжение, но весь мой мир сузился до неё.

Варя подняла на меня глаза. Большие, блестящие, полные смеси страха и решимости.

И тогда, сжавшись всем телом, она обхватила меня губами. Осторожно. Медленно. Словно проверяя мою реакцию.

Я выдохнул тяжело, непроизвольно вжавшись пальцами чуть крепче в её волосы, но всё ещё сдержанно.

— Вот так, Котёнок... — выдохнул я, голос дрожал от напряжения. — Не спеши. Чувствуй.

И она чувствовала. Каждым движением губ, каждым медленным скользящим касанием языка. Она училась. И с каждым её новым движением я терял себя всё сильнее.