Глава 43. Варя

— Марк! Что ты… о боже… Марк, — я захлёбывалась дыханием, звуками, которые больше не могла сдерживать. Слова превращались в стоны, дрожащие, бессвязные, пропитанные напряжением.

Он был там. Его рот. Его язык. Его поцелуи. Его жадность. Он не просто ласкал меня — он ел меня, как будто это было его спасение. Он целовал каждую складку, всасывал клитор, скользил языком по внутренней стороне бёдер, по каждой капле моей влажности, и снова — всасывал, сильнее, злее, глубже.

Я выгнулась на сиденье, цепляясь за кожу под собой, ногти скользнули по обивке, как будто это могло меня спасти. Но спасения не было.

— Пожалуйста… — выдохнула я, не зная, молю ли я его остановиться, или… не останавливаться никогда.

А Ворон в это время поднял мою кофту, небрежно, с хрустом ткани, сдвинул лиф — и начал свою пытку. Он сжал мою грудь в ладонях, неторопливо, основательно. Выкручивал соски, скользил большими пальцами по чувствительной коже, пока от прикосновений всё тело не начало дрожать.

— Ты слышишь себя? — прошептал он в моё ухо, а его голос был низким, опасным, капающим в меня, как раскалённый мёд. — Так стонет наша девочка. Ни одна из тех женщин не стоила даже твоего взгляда.

Марк усилил темп. Я закричала. Неважно, где мы, кто нас услышит, что скажут. Было только сейчас.

— Боже… я… я не могу… — прошептала я, выгибаясь сильнее, грудь в руках Ворона, язык Марка между ног, дыхание сорвано, ноги дрожат.

— Можешь, — рыкнул Марк снизу, не останавливаясь. — Ты кончишь на мой язык, Котёнок. Сейчас. И громко.

— А потом, — добавил Ворон, слегка укусив мочку уха, — мы продолжим. Потому что ты принадлежишь нам. И сегодня ты вспомнишь это каждым сантиметром своего тела.

Я закричала. Тело взорвалось изнутри — волна за волной, пульсация, дрожь, жар, мокрые бедра, слёзы на глазах. Я растворялась. Я была их. До конца. Без остатка.

Марк медленно поднялся, вытирая влажные губы тыльной стороной руки, и бросил на меня взгляд снизу — тёмный, голодный, довольный, будто только начал.

— Отдыхай, Котёнок, — выдохнул он, и поцеловал меня в живот. — Это было только начало.

Ворон подтянул мою кофту на место, обжигающе медленно, оставляя поцелуй на шее, прежде чем наклониться к уху. — Дома будет продолжение. И поверь… ты ещё пожалеешь, что думала, будто недостойна нас.

Я едва могла дышать. Тело всё ещё пульсировало от оргазма, пальцы дрожали, колени были сведены — но не от стыда, нет. От безумного, сладкого напряжения. От предвкушения.

Они оба вышли, двери машины хлопнули почти одновременно. Водительская и пассажирская.

Марк сел за руль, Ворон — рядом.

— Пристегнись, — бросил Марк, глядя на меня в зеркало.

— Я… — прошептала, с трудом подняв голову.

— Лежи, как есть, — перебил Ворон. — Пусть ноги дрожат. Пусть тело гудит. Запоминай, каково это — когда ты принадлежишь нам.

Машина тронулась. Свет фар скользил по асфальту. За окном шёл вечер. А я лежала на заднем сиденье, полураздетая, разбитая, живая.

С грудью, всё ещё чувствительной от пальцев Ворона. С бедрами, всё ещё пульсирующими от языка Марка. С сердцем, которое билось так, будто у него теперь два хозяина.

И я знала: дома меня ждёт не скучная ночь. Пережить бы ее. Хотя умереть от оргазма не так-то и плохо.

Мы только переступили порог, как Ворон крепко подхватил меня на руки, словно я — его собственность, которую он не собирался выпускать ни на минуту. Я пискнула от неожиданности, но он лишь бросил на меня хищный взгляд:

— Тихо, Котёнок. Ты и так еле на ногах держишься.

Я обвила руками его шею, прижалась щекой к груди. В доме пахло привычным: кофе, древесиной… ими. Моими. И всё внутри уже дрожало от предчувствия.

За спиной раздался голос Марка, низкий и напряжённый:

— Да, слушаю... Что значит срочно? Я только…

Пауза. Резкий вздох.

— Ладно.

Я повернула голову. Он уже застёгивал манжету, глаза были тёмные, недовольные.

— Чёртова работа. — Он посмотрел на нас, на Ворона с его крепкими руками под моими бедрами, и на меня — полуголую, пульсирующую от ожидания. — Ворон, начинай. Я сделаю пару звонков — и добью.

— Подожди… что начать? — выдохнула я, не понимая, к чему он это.

Ворон только усмехнулся, взглянув на Марка.

— Всё, — коротко сказал он. — С самого вкусного места.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, возмутиться, спросить хоть что-то — но Ворон уже нёс меня по коридору, неся с такой целеустремлённостью, будто тащит не женщину, а добычу.

— Ты серьёзно не поняла? — шепнул он у самого уха, когда открыл дверь в спальню. — Мы тобой ещё не наигрались, Варя. Даже не начали.

Он опустил меня на кровать, и я захватила воздух, когда почувствовала, как быстро и точно его руки оказались там, где всё ещё горело после машины.

Я откинулась на подушки, дрожа, сердце стучало где-то в горле.

Он навис надо мной, ладонями уперся в матрас по обе стороны от моих плеч, и его взгляд был тёмным, сосредоточенным — совсем не игривым. Ворон изучал меня так, будто читал мысли, ощущал желание на вкус, знал каждую дрожь моего тела.

— Скажи мне, — прошептал он, его голос был низким, хриплым, почти угрожающим. — Ты хочешь сделать хорошо Марку?

Я замерла. На секунду. Только на секунду — прежде чем почувствовала, как внутри всё сжимается от одного лишь вопроса. Мой рот приоткрылся, дыхание сбилось, и я кивнула.

— Хочу, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Очень.

Он наклонился ближе, его губы почти коснулись моих, но он не поцеловал. Только выдохнул:

— Тогда будь готова. Потому что когда он вернётся, ты не просто будешь между нами. Ты будешь для него. Стань перед ним на колени, Варя. Попробуй его на вкус. Ты же никогда этого не делала?

Я проглотила воздух, чувствуя, как вспыхивает внутри новая волна жара. Отрицательно мотнула головой. Я действительно никогда не делала мужчине минет.

— И ты не ревнуешь? — выдохнула я.

Ворон усмехнулся, наклонился к моей шее, провёл языком вдоль пульса.

— Ревную. Но ещё больше возбуждаюсь от того, как ты будешь стонать под ним. Оттого, как он будет тебя брать, пока я смотрю.

Мои пальцы вцепились в простынь. Боже… я действительно хотела этого.