Глава 61. Марк

Вопрос с властью удалось решить. Временно. Раф и Арс взялись за дело сразу. Эти двое, как ни крути, умеют выкручивать руки не хуже нас с Вороном. И работают грязно, но эффективно. Но, к чёрту власть. К чёрту деньги.

Когда мне сказали, что Варя пропала с поля зрения, я будто перестал дышать. Мы с Вороном чуть с ума не сошли. А потом — взорвались.

Сначала мы попытались действовать как нормальные люди. Пять минут. А потом я ударил его. Не сдержался. Он ответил — хорошо зарядил по почкам, сволочь. Я в долгу не остался, прописал апперкот. Помахались, как два психа. Всё, как в старые добрые.

А потом… быстро взялись за дело. Без слов. Без упрёков. Просто — надо найти. Немедленно.

Как же мы охренели, когда выяснили, кто именно её забрал.

Кит. Сукин сын. Спокойный, выдержанный, хитрожопый Кит. Вот кто вывел нас из равновесия не хуже любого врага.

И я до сих пор не понял — хотел ли он ей помочь… Или просто показать нам, насколько мы — идиоты.

— Она верещит, как сумасшедшая, — заметил Ворон, закидывая Варю на плечо, будто она была не девчонкой, а подушкой.

— Значит, всё в порядке, — хмыкнул я и открыл заднюю дверь машины.

— Вы мерзавцы! — вопила она, дергаясь, пока он нес её к машине. — Пусти! Я сама пойду! Я вообще с вами никуда не поеду!

— Конечно, котёнок, — усмехнулся Ворон. — Рассказывай это кому-нибудь, кто поверит.

Он аккуратно посадил её в салон, не давая ни шанса сбежать. Я сел рядом, с другой стороны. Как только дверь захлопнулась, я нажал кнопку — стеклянная перегородка между нами и водителем бесшумно поднялась.

— Мы не хотим свидетелей, — тихо сказал я.

— Вы с ума сошли, — огрызнулась Варя, вертясь между нами как кошка, оказавшаяся в капкане. — Я вам не игрушка!

Я не ответил. Просто взял её лицо в ладони и поцеловал. Глубоко, жадно, сдерживая дрожь в груди. Я слишком долго хотел её снова. Слишком долго она была далеко.

Когда я отстранился, Ворон тут же потянулся к ней, грубее, голоднее. Он впился в её губы, будто тоже ждал этот момент всё это чертово время.

— Ты наша, — прошептал я, глядя, как её дыхание сбивается. — И мы дадим тебе это почувствовать. До костей. До сердца.

Она пыталась возразить, но голос предал её. Я видел, как она дрожит, но не от страха. От того, насколько сильно она нас хотела. Нас обоих. Пусть даже злилась.

— Мерзавцы, — прошептала она, но уже без ярости.

— Знаем, — усмехнулся Ворон, уткнувшись в её шею.

Я провёл пальцами по её щеке и прошептал:

— Но твои мерзавцы, котёнок. Только твои.

— Я думала… — её голос дрогнул. Чёрт, как же он дрожал. Не от страха. От надежды.

— Нет. — Ворон прижался лбом к её виску. — Прости нас. Никогда. Никогда не отпустим тебя.

Я смотрел на них, как будто видел впервые. Как она прятала глаза, как дрожала нижняя губа, как руки вцепились в подол пижамы — розовой, смешной, слишком детской для того, что мы собирались с ней сделать. Но всё в ней было нашим. До последнего вздоха.

Медленно, не торопясь, я протянул руку и начал расстёгивать пуговки. Одна. Вторая. Третья. Она замерла, не отводя взгляда.

— Ты дрожишь, — прошептал я.

— Я… просто…

— Просто нас ждала, — закончил за неё Ворон, целуя её в висок. — А мы вели себя как идиоты.

— Да, — сказал я, целуя её открывшуюся ключицу. — Но теперь мы рядом. И ты снова с нами.

Пижама раскрылась, и под ней — та самая девочка, которая мечтала убежать, но не смогла. Потому что сердце не даёт.

— Скажи нам, — попросил я. — Ты хочешь, чтобы мы остались?

Она кивнула, и в этот кивок я вложил всё: и прощение, и боль, и любовь.

— Тогда заткнись, Варя, — сказал Ворон с усмешкой. — И приготовься быть нашей. Снова. До самого утра.

Она хотела что-то сказать, но не успела. Его поцелуй обжёг — властный, дерзкий, словно она принадлежала ему без остатка. Я чувствовал, как её тело откликается. Как дрожит под нашими прикосновениями. Как тяжело дышит, не зная, кого целовать, кому отдаться первым.

Ворон вновь зажал ее в поцелуе, а я принялся ласкать грудь. Ее розовые соски по которым я соскучился. Сжал между пальцами, покрутил, слушая как она начала стонать Ворону в рот.

— Громче, котёнок, — выдохнул я, опускаясь медленно ниже, по мягкой линии её живота, туда, где она уже горела, под резинку милых розовых шортиков.

— Мокрая? — прошептал Ворон ей в губы, отстраняясь всего на сантиметр.

— Ещё бы, — я усмехнулся, чувствуя, как податливо откликается её тело.

Варя всхлипнула — глухо, срываясь на вдох. Пальцы цеплялись за плечи Ворона, будто пытались удержаться на поверхности, не утонуть в том, что мы с ней творили. Но она не отстранялась. Наоборот. Её движения стали плавными, почти танцем — ритмичными, дрожащими от желания.

Я наклонился, ловя губами её пульс на шее. Сладкий, дрожащий, живой. Мы слышали её сердце — оно билось в унисон с нашими. Бешено, обречённо.

И в этот миг всё снова стало правильно. Она была с нами. Между нами. Ради этого стоило пройти через ад.

— Ах… — сорвался с её губ дрожащий стон, полный удивления и сладкой боли. Её тело выгнулось, будто не справляясь с нахлынувшей волной. Она сжалась между нами, затрепетала, словно нити внутри неё лопнули от напряжения.

— Я… не могу… — прошептала едва слышно, задыхаясь от ощущений, которые накрыли слишком резко, слишком сильно.

— Давай, котенок, — зарычал Ворон, и впился губами в ее сосок, пока я продолжал выводить круги вокруг ее клитора, продолжая эти сладкие волны, в которых она тонула.

Это было прекрасно. И мы трое знали, что это только начало вечера.