Глава 62. Варя

Я не сразу поняла, где нахожусь. Всё было будто во сне — мягкие простыни, приглушённый свет, тепло, разливающееся по коже… и чьи-то губы на моем плече.

Я вздрогнула, но не от страха — от того, как нежно меня коснулись. Повернула голову и увидела — Марк. Его взгляд был тёмным, но в нём не было ярости. Только жажда. И что-то похожее на боль.

— Ты снова с нами, — прошептал он, губами касаясь моего виска.

С другой стороны — Ворон. Его ладонь медленно скользнула по моему бедру, оставляя огонь там, где были его пальцы. Я вдруг осознала — я голая. В их постели. В его постели. И ни капли страха. Только дрожь. Только странное, сладкое чувство принадлежности.

— Я скучал, — шепнул Ворон, пряча лицо в моих волосах. — Больше, чем думал.

Я зажмурилась, чтобы не заплакать. Я вернулась. Я была дома. В их объятиях. Пусть всё ещё сложно, пусть боль никуда не делась, но в эту секунду я чувствовала себя... счастливой.

— Что… Как? — я терялась в догадках. Голос звучал хрипло, как будто я проспала целую вечность.

— Ты уснула в машине, — напомнил Марк, костяшками пальцев нежно проведя по моим губам, будто проверяя, не исчезну ли я, если он на секунду отведёт взгляд.

— Испортила весь вечер, — буркнул Ворон, но в его голосе не было злости. Только тот особенный оттенок, который я научилась узнавать — когда он переживает, но не хочет в этом признаться. Его рука крепко обняла меня под грудью, прижимая ближе, как будто хотел убедиться, что я на месте. Что я их.

Я невольно улыбнулась. Глупо, слабо, но искренне. Я была с ними. Несмотря ни на что.

— Простите, — прошептала я, хотя не была уверена, за что. За то, что уехала? За то, что испугалась? За то, что вернулась?

— Тише, котёнок, — Марк провёл пальцем по моей щеке. — Ты дома.

— Но отработать надо, — с игривой ноткой заговорил Ворон, толкая меня на Марка.

— Ох, — я громко выдохнула, подхваченная им.

Он резко усадил меня на себя. Член Марка упирался в мои ягодицы. Уже готовый к действию.

— Соскучилась, — не спрашивал, констатировал факт, Марк, слегка улыбаясь, и от этой улыбки у меня млела каждая клеточка моего тела.

— Да, — я закусила нижнюю губу, привстала, и сама направила в себя его член. Села, принимая на всю длину.

— Сука, — Марк не сдержал стон. Позорный стон, потому что ему очень понравилось, я это ощущала сами знаете чем.

— Наша девочка осмелела, — засмеялся Ворон, как всегда, с радостью наблюдая за нами.

— Очень сильно, — добавил Марк, хватая меня за задницу и начиная двигаться так как он хотел. — Она скучала.

— Да, — я даже не пыталась этого скрывать, сама нагнулась и поцеловала Марка.

Как же я устала скрывать свои чувства. Устала быть слабой, боятся. Мне просто хотелось быть с ними. Со своими мужчинами. С теми кого я любила.

— Ворон скучает, — прошептал Марк разрывая поцелуй.

Это была финальная точка невозврана. Мне стало совершенно все равно что подумают, что скажут. Я глянула на Ворона который уже ошалел от того что видел и, о господи, обхватила себя за ягодицы и развела их в стороны… приглашая.

— Что ты хочешь? — словно специально проверят Ворон, но я устала играть в эти игры.

— Трахните меня, оба. Я хочу быть ваша. Полностью. — Выдохнула без сожаления или стыда, но с диким желанием. Я хотела этого.

— Варя…

— Котенок…

Произнесли в унисон оба.

Ворон быстро оказался сзади. Не спешил, растягивал меня, начал входить медленно, боясь причинить мне боль.

— Я люблю тебя, — услышала сквозь пелену наслаждения. Не сразу поняла кто это.

Моргнула. Один раз, потом второй. И когда Ворон толкнулся на всю длину, мои глаза распахнулись. Черт, это говорил Марк. Смотрел на меня, не двигаясь.

— Что? — я не верила.

— Я люблю тебя, глупая. — Прошептал он опять.

— Сука, Марк, я первый хотел, — рявкнул Ворон.

— Вы серьезно, сейчас? — я почти кричала, от возбуждения.

— Очень серьезно, котенок, — засмеялся Ворон, хватая меня за волосы и заставляя прижаться спиной к его торсу.

— Очень, — усмехнулся Марк, снова начиная двигаться.

— Вы… вы…

Слова терялись в моей голове. Тело не слушалось, как и мозг. Их стало слишком много. Так как я хотела. Так как я мечтала.

— Ты наша, котенок. Навсегда, — произнес Ворон без шуток.

— Наша, — прошептал Марк, и тут я ощутила как он не выдержал.

— Давай, брат, — зарычал Ворон, удерживая меня пока Марк кончал. — В этот раз наша девочка должна забеременеть.

— Сумасшедшие, — простонала, ощущая что я тоже уже рядом. Рядом с теми с кем хотела. Рядом со своим счастьем. Со своей слабостью. Со своей защитой и опорой.

С ними. Между ними. Навсегда.

Через два года

Чёрт возьми, как быстро пролетело это время. Я сидел на террасе, курил сигару и смотрел, как Ульяна смеётся, поднимая подбежавшего Макара за подмышки. Рядом бегал его брат Иван, верещал что-то, на своём детском, и Марк пытался его догнать, пыхтя как старая лошадь. Варя хохотала, держа бокал с вином, а Ворон с важным видом нёс на подносе тарелки с мясом. Мой друг с криминальным прошлым теперь освоил гриль лучше, чем любой испанец.

Солнце клонилось к закату. Запах соли, лаванды, дыма от мяса и смех. Это и был мой новый дом.

Наш.

Я перевёл взгляд на Ульяну. Та же ведьма, что разрушила всю мою грёбаную систему. Только теперь она была босая, в лёгком сарафане, с кольцом на пальце. С огнём в глазах и спокойствием в сердце.

Она чувствовала, что я смотрю, и обернулась. Наклонила голову, будто спрашивала: «Ну что, доволен?»

А я и правда был доволен. Потому что она не ушла. Потому что не сломалась. Потому что, несмотря на всё дерьмо, мы остались вместе.

Дети бегали по двору, Марк ругался, Варя уже кричала что-то про то, что Ворон пересолил мясо. А Ульяна подошла ко мне, забрала сигару, потушила её в пепельнице и уселась ко мне на колени, как делала всегда, когда хотела сказать что-то важное.

— Думаешь, мы не зря сюда переехали?

— Думаю, нам пора уже завести своих двойняшек, — хмыкнул я, уткнувшись носом в её шею.

— Кит! — она шлёпнула меня по груди, но не ушла. — Ты неисправим.

— Твой неисправимый ублюдок, — напомнил я ей, крепче обнимая. — А значит, ты в ответе.

Ульяна рассмеялась. Звонко, искренне, так, как умеют смеяться только те, кто пережил слишком много.

А я закрыл глаза и поцеловал её в висок. У меня больше не было страхов. Только эта женщина в моих руках — и вечное, чёрт побери, испанское солнце.

— Ну так что там по поводу детей? — я не отставал, эта идея последнее время посещала меня часто.

— Без обид, но мы уже стары для этого. И я если честно не хочу ходить с животом в сорок с лишним лет.

— А если усыновить?

— Кит, ты серьезно?

— Абсолютно, — ответил я, не раздумывая.

Она удивлённо уставилась на меня, будто только что услышала от меня признание в любви к вязанию крючком.

— Ты же всегда говорил, что не хочешь детей.

— Я всегда говорил, что не хочу детей вообще. Но я не знал, что однажды окажусь с тобой в Испании, с видом на море и домом, который пахнет твоими духами и кофе. Я не знал, что буду чувствовать себя… готовым.

Ульяна опустила взгляд, на секунду потерялась в себе. Я знал этот взгляд. Она считала. Взвешивала. Мотала мысленно назад, к тому, кем мы были, и вперед — туда, где, возможно, кто-то маленький будет звать её мамой.

— Кит, я боюсь.

— Я тоже, — признался. — Но с тобой мне уже не страшно.

Она не ответила. Только кивнула. Потом медленно, аккуратно, будто боясь спугнуть момент, прижалась ко мне лбом.

— Ты же понимаешь, что мы не пара из рекламы. У нас с тобой… не сахарная история.

— Зато настоящая. И, может быть, где-то есть такой же потерянный ребёнок, как мы с тобой когда-то. И мы можем ему показать, что даже после ада — бывает дом. И любовь. Настоящая.

— И испанское солнце? — хрипло усмехнулась она, не глядя на меня, будто боялась, что я увижу, как блестят её глаза.

— Слишком пафосно? — спросил я, стараясь улыбнуться, но голос всё равно дрогнул.

— Перегнул, — вздохнула Ульяна, всё-таки повернувшись ко мне.

— Чёрт, — прошептал я и, не удержавшись, притянул её к себе ближе, вдыхая её запах, вдыхая её всю, словно боялся, что она снова исчезнет.

— Что вы там шепчетесь? — донёсся до нас знакомый голос Ворона, как всегда влезшего в самый интимный момент, как топором в масло.

Я обернулся. И впервые за долгое время меня не раздражал этот вечно ехидный голос. На террасе царил весёлый хаос. Варя бегала за близнецами с каким-то полотенцем, мальчишки визжали, как будто у них в карманах спрятаны петарды. Марк с Вороном сидели под пальмой, спорили о чём-то и попутно пытались не выронить бокалы с вином.

И, чёрт возьми, это было… счастье. Такое настоящее, как утренний кофе с корицей, как свежий хлеб, как дыхание любимого человека рядом.

Варя оказалась не только прекрасной хозяйкой, но и такой матерью, о которой пишут в книгах. Строгая, но справедливая. Нежная, но с характером. Даже Марк подчинялся ей, будто забыл, что когда-то был безбашенным одиночкой. А кто из этих двоих — отец мальчишек? Да всем уже давно было плевать. Это трио из безумия, боли и безграничной любви доказало, что иногда настоящая семья не по крови, а по выбору.

Марк купил дом в трёх минутах от нашего. Теперь мы были не просто друзьями. Мы были соседями. Семьёй. Я обнял Ульяну крепче, и она, не глядя, положила ладонь мне на грудь.

— Думаешь, справимся? — прошептала она, прижимаясь ко мне щекой.

— Мы уже справились. Всё, что дальше — просто бонус, — улыбнулся я, глядя на то, как близнецы Вариной троицы снова уронили лимонад на песок.

— Тоже мальчишек хочешь? — её голос был мягким, почти неслышным, но в нём было столько… мечты.

Я замер. Улыбнулся.

— Я думал… про мальчика и две девочки, — тихо сказал, глядя вдаль, туда, где небо касалось моря. — Только парня постарше, чтобы защищал сестёр. Чтобы смотрел на них как Ворон и Марк на Варю.С безумием. С преданностью. И с гордостью.

Ульяна посмотрела на меня. Медленно. Внимательно. И в её глазах вдруг появилась та самая тень, которой не было уже давно. Надежда.

— Мне нравится, — кивнула она и, будто между делом, положила руку мне на грудь, туда, где сердце билось слишком быстро.

— Мне тоже, — ответил я, накрывая её ладонь своей.

— Хватит там шушукаться, идемте мясо есть! — как всегда не к месту заорал Ворон, хлопнув крышкой гриля так, будто это был ритуальный барабан. — Пока ваши мечты не сгорели вместе со стейками!

— Мяо! Мяо! — закричали близнецы, не успевшие толком выговорить “мясо”, но зато явно полные энтузиазма.

— Ме! — подхватил один из близнецов, чей папа до сих пор оставался в графе “тройная неопределённость”.

— Господи, — рассмеялась Ульяна, — а мы хотим в это вписаться?

— Мы уже вписались, — подмигнул я. — Добро пожаловать в сумасшедший дом с видом на море.

Она хмыкнула и встала, легко стряхнув с себя остатки тишины и мыслей.

— Ладно, пошли, пока Ворон не начал кидаться шампурами.

— Или не накормил нас углём, — добавил я, обняв её за талию.

— Это будет жаркое лето, Зиров.

— С тобой любое лето — пожар. Но я согласен на все.