Глава 12. Мила. Ужин не при свечах

Мы сидим на полу, на надувных матрасах, перед низким, широким столиком. Освещение скудное, Мир сказал, что надо экономить электричество. Тут стоит небольшой генератор, резервный, на случай перепадов напряжения. Но он еле живой, опять же, по словам Мира.

Потому у нас сейчас полумрак.

Довольно интимно, кстати.

Мы перекусили, и вполне неплохо. Горячая лапша быстрого приготовления, сухая колбаса, рыбные консервы, хлеб в вакуумной упаковке, сухарики.

В целом, понятно, что от голода и холода мы тут не умрем. Да и есть надежда, что тайфун улетит дальше уже к утру, а нас откопают. Ищут же нас?

У меня-то понятно, только Марат, который вспомнит, что меня нет, только когда еда закончится, но у мужчин должна же быть родня?

Кто-то о них наверняка переживает, беспокоится…

Я сижу, скрестив ноги, удобно опираясь на кассовую стойку, и посматриваю на своих случайных собратьев по несчастью.

Опять сравнивая их невольно и удивляясь, до какой степени разные. И до какой степени… видные.

Удивительно просто.

Нет, на Острове много красивых мужчин, все же, здесь условия жизни своеобразные, требуют определенных сил, физических, эмоциональных… И мужчины наши привычные к труду, спорту, охоте, рыбалке. Любят это все в большинстве своем, знают толк. И такие интересы, в свою очередь, накладывают отпечаток на внешность. Слабаков и рохлей Остров не любит. Выживает.

Потому у нас много вот таких, брутальных, сильных, крепких…

Но все же…

Ощущение, что я в какой-то суперигре сейчас. И рядом со мной — идеальные кандидаты. Призовые скакуны, блин.

Мирослав, с его едва уловимым восточным вайбом, темными горячими глазами… А губы какие… М-м-м… Такой раз глянет — и трусы мокнут. По классике.

Виталий — тоже по классике. Но по другой. Русский богатырь. Сильный, невероятно надежный, брутальный. К такому хочется быть поближе, потому что есть ощущение, что в трудные мгновения только за его широченной спиной я буду в полной безопасности. Это подкупает. И его молчаливая забота тоже подкупает.

Если Мир прямо показывает свое отношение… И так показывает, что сердце в груди бьется дико и взбалмошно, невольно краснею и грудь тяжелеет… То Вит просто показывает заботу, внимание, ненавязчиво, но основательно. Чувствуется, что он очень уважает женщин, что его правильно воспитали… Лишнего не позволит, в углу не зажмет, как Мир совсем недавно…

Боже, откуда у меня все эти мысли?

И давно ли я стала такая умная, и в мужчинах умеющая разбираться?

Последнее — вообще сомнительно, учитывая мой катящийся к чертям брак.

Наверно, это просто отходняк от стресса. Слишком много свалилось на меня, голова не успевает перерабатывать, вот и выдает ошибку в рассуждениях.

Все равно до этого момента я была сжатая, точно пружина. И только теперь чуть-чуть расслабляюсь.

Тепло, сытость, ощущение безопасности наваливаются теплым одеялом. И теперь мне хочется отдохнуть.

— Наверно, нам имеет смысл лечь поспать? — говорю я несмело, переводя взгляд с Вита на Мира. — Утром тайфун закончится, и нас откопают…

— Да рано еще спать, — сверкает улыбкой Мир. Щурится на меня ласково. Опасно. Очень он опасный тип. Нельзя на него долго смотреть…

— Устала, Мила? — тихо уточняет Вит, — иди в подсобку, ложись там. А мы тут.

— Немного… — выдыхаю я. Понимающий такой. Заботливый. Обволакивает… — но надо прибрать…

— Мы сами приберем, — говорит Вит, а Мир переводит взгляд на него. И ласки вообще теперь не наблюдается в темных восточных глазах. Другая там эмоция. А какая — не понимаю.

— Спасибо, — киваю я и, пока не передумали, не остановили, поднимаюсь и иду в подсобку.

Там стоит небольшой узкий топчан, на котором можно без удобств, но все же устроиться.

Я ложусь, накрываюсь своей курткой.

— Мила, — заглядывает Вит, — холодно? Возьми мою куртку.

— Мою лучше, — недовольно влезает Мир, — она теплее.

— А моя больше. Удобней, — все так же спокойно парирует Вит.

Заходит, накрывает меня своей и в самом деле большой форменной курткой. Она тяжелая, пахнет мужским чем-то, терпко-приятным.

И мне хорошо так становится, спокойно очень!

— Мою тогда под голову положи, — Мир, похоже, недоволен, что его помощь отклонили, — давай, помогу.

И аккуратно складывает куртку, устраивает ее мне под голову. Задерживает на несколько долгих мгновений руку у моего лица, словно поправляет невидимую складку на куртке. Глаза блестят волнующе и шало.

— Если станет скучно или одиноко… — шепчет он тихо, так, чтоб стоящий в дверях Вит, который и не подумал уходить без своего школьного приятеля, не слышал, — приходи…

От такого недвусмысленного приглашения еще горячей становится!

И стыдно!

Что он себе позволяет? При Виталии? Мне и без того не по себе постоянно, когда ловлю его внимательный пристальный взгляд… Словно мысли мои читает, видит, что я думаю о них… И очень неприлично думаю. Так, как нельзя замужней женщине. Вит — полицейский, понятно, что он проницательный, приучен по лицам читать. Но стыда-то это не отменяет!

Мир во всем виноват!

Близостью своей, намеками откровенными растревожил, растормошил…

А я, глупая, ведусь и ведусь…

И сейчас ведусь.

— Спасибо, — хриплю я, старательно не замечая двойного смысла приглашения. И трусливо закрываю глаза.

Мир еще пару секунд стоит надо мной, смотрит…

— На выход! — низко и нетерпеливо рычит Вит.

И Мир выходит.

Дверь закрывается, и я тут же распахиваю ресницы, глядя перед собой в темноту и пытаясь успокоить бешено прыгающие мысли.

Ничего такого не происходит.

Все хорошо.

Сейчас я усну, а проснусь утром. И нас откопают.

Я пойду домой, к Марату… И больше не почувствую на себе горячего взгляда Мира. И не услышу тихого заботливого голоса Вита.

И все же… Как мало мне, оказывается, надо, чтоб начать думать в неправильную сторону о совершенно посторонних мужчинах! Интересно, я всегда была такой? Или это от неустроенной личной жизни все?

Мне становится себя очень жаль, до слез.

И, поплакав над своей незавидной женской судьбой, подкинувшей роскошных мужчин так не вовремя и поздно, я засыпаю.

Снятся мне какие-то неопределенные, но явно горячие вещи: ласковый взгляд темных глаз, хриплый мягкий шепот, осторожные, но властные прикосновения… И сладость, невыносимая сладость от падения в бездну.

Просыпаюсь, словно на поверхность выныриваю из глубины. Глотая пересохшими губами воздух и моргая слипшимися ресницами.

В комнате темно. И лишь тонкая тусклая полоска света, пробивающаяся из-под двери, дает понять, что мои спутники не спят.

Встаю, тру лицо руками, снимая остатки сна.

Сколько времени сейчас? Утро уже?

Открываю дверь, осторожно выглядывая из подсобки.

И картина, открывшаяся мне, заставляет замереть и раскрыть рот в шоке.

Прямо перед кассой, на двух сдвинутых вместе матрасах, сидят Вит и Мир. Они играют в карты, азартно кидают их по очереди на матрас, подначивают друг друга тихо и язвительно. Но шокирует не это.

А то, что оба они — без футболок. В одних брюках.

И их обнаженные торсы невероятно четко и залипательно смотрятся в скудном магазинном освещении…