Глава 10

– Эй, деточка, ты чего это? – не сразу сообразила, что кто-то взял меня за руку и ласково гладит по плечу.

Подняла глаза – не слишком высоко – передо мной стояла гномица Берта и участливо заглядывала мне в лицо снизу вверх.

– Случилось чего? – добрая женщина хмурила косматые брови, глядя, на мое запястье, наливающееся синевой. – Обидел тебя кто?

Я смутилась и забрала у нее руку:

– Нет, мы просто… все хорошо, спасибо за заботу, – попыталась улыбнуться. – Не подскажете, где у вас тут помыться можно?

– По коридору до конца и по боковой лесенке направо вниз, не промахнешься, – Берта продолжала хмуриться. – Точно у тебя все в порядке?

– Точно, – я кивнула, но не очень убедительно.

Чтобы избежать дальнейших расспросов, заторопилась по коридору в указанном комендантшей направлении.

Моечная действительно нашлась без проблем. Из приоткрытых дверей тянуло ароматным паром и горячей влагой. Я скользнула внутрь, радуясь, что в это время дня никто больше не захотел помыться.

Из предбанника вело два коридорчика. После недолгих колебаний, я отыскала тот, который «для девочек».

Стены помещения были отделаны гладким светлым камнем, похожим на знакомую мне кафельную плитку, хоть на ощупь он был совершенно другим. Вдоль стены было отгорожено несколько индивидуальных помывочных кабинок без дверей, как в обычном общественном душе. У каждой кабинки в стене была вделана блестящая металлическая лейка и краники. Вот только я была не в том настроении, чтобы удивляться или радоваться наличию в странной Академии водопровода и горячей воды.

Стащив с себя форму, я с ненавистью швырнула ее в угол каменной скамеечки, словно бы несчастные тряпки были виноваты в том, как мне было плохо.

Чувствовала я себя до крайности мерзко. Мне казалось, что меня изнасиловал собственный муж. По факту так оно и было, хоть признаться в этом себе было и непросто. Денис никогда не был чуток и терпелив, но сегодня он превзошел сам себя. А еще он сказал что-то такое, перед тем, как я ушла. Что-то гадкое…

Я включила воду, собираясь смыть с себя грязь, вот только чистые, теплые струйки могли смыть ее с моего тела, но не с души. Я принялась тереть плечи и руки, на которых все ярче проступали следы от пальцев Дениса. Вода стекала по моей коже, но я не чувствовала, что становлюсь чище. Я принялась яростнее тереть грудь и запястья, и, в какой-то момент, схватившись за них слишком сильно, зашипела от боли…

И заплакала.

Мне было так больно – болели запястья, шея, на которой тоже, наверняка, остались следы мужских пальцев. Саднило в промежности, жгло спину под левой лопаткой.

Я влезла под душ с головой, закрыла глаза. Вода смывала слезы с моего лица, но они текли снова и снова. Обида на мужа, горечь по потерянной Родине, тоска по детям – все смешалось в одном потоке. Я плакала и не могла остановиться.

В этот момент скрипнула входная дверь, и по моечной прошлось прохладное дуновение свежего воздуха.

Я стиснула зубы, стараясь не всхлипывать, чтобы не выдать себя случайному посетителю. Прижалась лбом к стенке душевой кабинки, словно ища у нее утешения. И так странно, из-за стенки вдруг потекло тепло – но не физическое. Физически я чувствовала только горячую воду, льющуюся на мою спину. А это тепло было гораздо глубже и основательнее, это было очень настоящее тепло, оно словно грело самую мою суть, мою душу, истерзанную и измученную.

И я прижалась к мокрой каменной стене всем телом, словно к любимому мужчине. Скользнула по ней ладонями, приложилась щекой. Рыдания утихли, сменившись спокойным безразличием и уверенностью, что все непременно будет хорошо.

Я почти уже успокоилась, всхлипнув напоследок, и в этот момент мне на спину, как мне показалось, пролился особенно горячий поток воды. Спину под левой лопаткой обожгло огнем. Я вскрикнула и выскочила из-под душа.

И только сейчас поняла, что не взяла с собой полотенца. Чертыхаясь сквозь зубы, я принялась отряхиваться и отжимать волосы просто руками.

– Над головой есть полка с запасными полотенцами, – из предбанника прозвучал знакомый спокойный голос.

На миг я замерла, удивленная, пристыженная и обрадованная одновременно. Подняла голову: чуть выше уровня взгляда и вправду была полочка со сложенными чистыми полотенцами. Видимо, как раз для таких забывашек, как я. Но в расстроенных чувствах я ее попросту не заметила.

Наспех замотав влажное тело в мягкую ткань, я вышла в предбанник.

Тарлан был там. Стоял, запрокинув голову и прислонившись спиной к стене. К той самой, к которой прижималась в душе я – только с другой стороны. Казалось, крылатый смотрел в потолок, но глаза его были закрыты.

– Спасибо, – выдавила из себя. Прочистив горло, добавила, – Я забыла полотенце. Вот…

– Я так и подумал, – Тарлан улыбнулся, не открывая глаз и не меняя позы.

– Вы… тоже помыться пришли? – спросила и только потом поняла, что это прозвучало бестактно.

Мужчина открыл глаза и посмотрел на меня с осуждением.

– Извините, я просто спросила, – почувствовала, что щеки заливает горячий румянец, а вдобавок спину жжет так, словно я перележала под солнцем.

– Нет, – он склонил голову набок. – Ты же сама позвала меня.

– Я? Позвала? – я опешила, не сразу вспомнив, как мысленно звала крылатого, страдая в постели под мужем. – Да, действительно.

– Тебе нужна помощь? – Тарлан дернул уголком губы, но в остальном лицо его оставалось спокойным.

– Нет, не то, чтобы… – я не знала, как рассказать ему о случившемся. Да и стоило ли о таком рассказывать? Пожалуй, что не стоило…

– Ты вскрикнула в душе. Что-то случилось, – мужчина хмурился, наверняка чувствуя мою неискренность.

– Да… вода очень горячая. Я обожглась… Спину…

– Вот как? – лицо Тарлана приняло каменное выражение. – Покажешь?

– Не нужно, неудобно, – я принялась было отпираться. – Я потом зайду в медпункт или что тут у вас, лазарет… наверное.

Крылатый качнул головой, улыбнулся вымученно:

– Не думаю, что лазарет тебе поможет. Иди сюда, – он поманил меня к себе, но, видя мою нерешительность, сам шагнул ближе и развернул меня спиной к себе.

Я замерла, не смея дышать, когда его пальцы скользнули по моей обожженной спине. Боль почти сразу же утихла, сменившись тянущей мучительной истомой. Тарлан убрал с моей спины мокрые волосы, провел рукой по лопаткам, и, на сей раз, его пальцы оказались прохладными и мягкими. Такими чуткими и ласковыми. Я закусила губу, чувствуя, что от этого легкого касания, от его целомудренной ласки меня уносит в неведомые дали блаженства. Разом забылась боль и обида, горечь и страх. Осталось только предчувствие чего-то очень хорошего, что непременно должно со мной случиться. И где-то в глубине живота принялось пульсировать чувственное возбуждение – пока что несмелое и очень осторожное.

Мужчина чуть касался моей кожи кончиками пальцев, словно изучая изгибы спины. Вот, он провел по краешкам лопаток, вот, осторожно тронул позвонки сверху вниз один за другим. Еще чуть ниже… Двигаться дальше ему помешало намотанное поперек моего тела полотенце. Рука Тарлана замерла у края материи, а в следующий момент один из концов полотенца выскользнул из неловкого узла, который я наспех завязала на груди, и упал вниз, повиснув вдоль тела и полностью оголив мою спину и ягодицы.

Я закусила губу и задержала дыхание. Рука мужчины замерла над моей спиной. Я чувствовала струящееся от нее тепло, кожа покрылась мурашками, словно в ожидании, что крылатый вот-вот коснется ее пальцами. Тепло переместилось чуть ниже, в область ягодиц. Мою промежность тут же скрутило тугим узлом возбуждения, настолько сильного, что оно вызывало почти что боль. Я стиснула зубы, сдерживая стон. И с колотящимся сердцем решилась обернуться на стоявшего позади мужчину…

А он опустил руку, лишь мимоходом коснувшись ладонью моей попки, подхватил край полотенца и сунул его мне в руки, закрывая им спину и ягодицы:

– Подбери полотенце, здесь пол мокрый, – и хоть голос его был хриплым, больше он ко мне не прикоснулся.

Разочарованная и ошарашенная, я приняла полотенце из его рук и все-таки повернулась лицом к мужчине. Вопросительно нахмурилась, уже открыла рот для недоуменного вопроса, но в этот момент взгляд Тарлана упал на мои ладони, которыми я придерживала полотенце возле груди. Глаза его потемнели, налившись холодной злобой, на скулах заиграли желваки, губы скривились в угрожающий оскал:

– Это он сделал? – крылатый проговорил с такой угрозой в голосе, что я в первый момент поперхнулась ответом.

Он коснулся моих запястий, на которых отчетливо проступили сине-багровые пятна после жесткого секса с супругом. Я попыталась спрятать руки под полотенце, но смогла убрать только одну и теперь смотрела на Тарлана со смесью страха и вины, словно бы это я сама была виновата в том, что случилось.

– Все нормально, – попыталась оправдаться. – Не страшно…

– Ах, не страшно! – он прошипел сквозь зубы и рванулся к выходу.

Я вцепилась в крылатые плечи, пытаясь удержать разгневанного ангела:

– Не надо! Не тронь его!

Он замер, раздраженно дернул плечами, скидывая мои руки. Несколько раз судорожно вздохнул, беря эмоции в узду.

Проговорил уже гораздо спокойнее:

– Почему вы, люди, так поступаете друг с другом? Почему вы так поступаете с самими собой? – он обернулся ко мне, и теперь в его глазах читался упрек.

– Я не знаю, – я пожала плечами и отвела взгляд.

– Скажи… – Тарлан начал говорить запальчиво, но потом словно поперхнулся воздухом и замолчал. – Скажи, – проговорил уже спокойнее, – убеди меня в том, что это из-за любви. Тогда я пойму. Попытаюсь…

Я нашла в себе силы и все-таки посмотрела в глаза Тарлана. И в тот же момент словно оцепенела, не в силах шелохнуться или отвести взгляд. Смотреть в его глаза было гораздо труднее, чем в глаза дракона. Мне казалось, что я падаю в черную Бездну, что она засасывает меня, лишает воли, лишает желаний. Лишает возможности врать.

– Нет, это не любовь, – покачала головой. – Это другое…

– Довольно! – крылатый остановил мои объяснения движением ладони. – Остальное ничего не имеет значения. Прости… – он прикрыл глаза и опустил голову.

Чуть потряс гривой темных волос, словно прогоняя наваждение. Улыбнулся, почти также приветливо, как улыбался в самую первую нашу встречу:

– Прости, я… не должен так себя вести с тобой. Все… немного вышло из-под контроля. Тебе стоит зайти в лазарет. Пусть обработают, – он кивнул на синяки на моих запястьях.

– А что там со спиной? Сильно я ошпарилась? – я чуть пошевелила плечами. Боли больше не было, только кожу чуть тянуло в районе левой лопатки.

Тарлан отрицательно качнул головой:

– Нет, завтра к утру все пройдет.

– Это хорошо, спасибо, – я попыталась улыбнуться, и крылатый попытался улыбнуться в ответ. – Ну, я тогда пойду к себе?

Я сделала шаг к выходу, хоть мне безумно хотелось побыть в моечной подольше. Хотелось, чтобы он еще разок коснулся моей спины. Чтобы просто посмотрел на нее. Но сказать ему об этом казалось мне очень глупым и неприличным. Этот крылатый мужчина был очень странным. Он вел себя странно, но с каждым часом, проведенным в Пограничье, меня все сильнее тянуло к нему. Словно кусок магнита, расколотый пополам, пытался воссоединиться.

– Может быть, ты хочешь отдельную комнату? – он спросил совершенно спокойно и серьезно.

– Нет. Пока что нет, – я мотнула головой.

– Пока что? – Тарлан ухмыльнулся.

– Пока что, – а я смутилась.

И скользнула мимо него к выходу. А он даже не отшагнул, чтобы пропустить меня, и мне пришлось пройти близко-близко от него. Смущенно придерживая сползающее полотенце, и чувствуя, как меня снова скручивает плотским желанием от того щекочущего, наэлектризованного тепла, которым веяло от Тарлана. На миг я подняла глаза, и наши взгляды снова встретились. И я снова утонула в Бездне. Дыхание перехватило…

– Тише-тише, – очнулась я уже на скамеечке у стены, куда Тарлан, очевидно, меня перенес.

– Что… случилось? – я недоуменно хлопала глазами. Полотенце снова сползло и держалось на честном слове.

– Ты чуть в обморок не упала, – он принялся осторожно поправлять мое полотенце, пытаясь завязать его на моей груди, так, чтобы ненароком не коснуться голой кожи.

Получалось немного неловко и выглядело оттого очень мило. Я покосилась на его заботливые руки и ничего не сказала. Пусть подольше так возится с моим полотенцем.

– Пожалуй, стоит проводить тебя в лазарет, переночуешь сегодня там, – наконец, Тарлану удалось закрепить мое импровизированное одеяние.

– А как же Денис? Он меня потеряет, – я нахмурилась.

Крылатый нахмурился в ответ:

– Сдается мне, что он даже не заметит твоего отсутствия. Идем, – и, подхватив меня под руку, главнокомандующий повел меня по коридору под недоумевающими взглядами студентов.

Чтобы попасть в лазарет нам пришлось спуститься на лестничный пролет, немного поплутать по коридору, затем снова подняться на пару пролетов. Я окончательно заблудилась, понимая, что в случае недомогания, найти врача самой будет непросто. Хорошо, что у меня был бумажный колдовской навигатор и… такой проводник.

За всю дорогу Тарлан не проронил ни слова, но был до крайней степени учтив и предупредителен, чуть ли ни неся меня на руках. Подобная забота была едва ли ни приятнее, чем чувственное возбуждение от мужских ласк. Впрочем, и того, и другого в моей прежней жизни было не так уж много.

Лазарет оказался просторным, светлым и очень тихим помещением с высоким потолком и огромными окнами, выходящими на сторону зеленых холмов. И хоть там пахло лекарствами и бинтами, но царила такая атмосфера спокойствия и благости, что я непроизвольно начала улыбаться всем встречным пациентам, которых было до неприличия много.

Быстро сообразив, что такая высокая посещаемость больницы не есть хорошо, нахмурилась:

– У вас здесь всегда так много пациентов?

– У нас опасная работа, – Тарлан улыбнулся, хоть и сдержанно. – Травмы и ранения ее рутинная часть. Но у нас прекрасные врачи и медички. И одна из них, Катара, моя хорошая знакомая. Идем, поручу тебя ее заботам.

При упоминании «хорошей знакомой» меня снова куснул ревнивый червячок, но я попыталась сохранить на лице невозмутимое выражение. Тарлан подвел меня к женщине средних лет со светлым открытым лицом, светлыми глазами и волосами. Ее нельзя было назвать красавицей, но что-то было такое притягательное в ее лице, от чего его хотелось рассматривать.

– Здравствуй, Катара. Можно тебя побеспокоить? – Тарлан учтиво улыбнулся, и медичка, заметив его, к моему вящему неудовольствию, ответила радостной улыбкой и чуть зарделась:

– Привет, крылатый. Для тебя я всегда свободна. Что случилось?

От этих слов мне стало совсем противно, и Тарлан, наверняка почувствовавший, мой настрой, только ухмыльнулся:

– Вот, привел тебе пациентку. Она новенькая, решила в обморок попадать в душе. Посмотришь ее?

– Конечно, посмотрю, – Катара с готовностью кивнула и тут же принялась застилать кушетку чистой тканью. Садись, – махнула мне рукой, и я со вздохом подчинилась.

– Ну, я вас оставлю, – крылатый заторопился прочь.

– Ты всегда так быстро убегаешь. Даже поболтать не задержишься, – женщина проговорила с показным упреком.

– Такая у меня работа, сама понимаешь, – Тарлан развел руками. – Ночь близится, и сегодня она обещает быть… хм… особенно веселой. Без меня ребята никак не справятся.

– Пустота? – Катара охнула, разом потеряв игривый настрой, и Тарлан только сдержанно кивнул в ответ.

Задержавшись еще буквально на пару мгновений, крылатый направился прочь, даже не взглянув на меня на прощание.

– Рассказывай, что у тебя случилось, – тут же позабыв про мужчину, Катара уже осматривала меня – при помощи каких-то диковинных инструментов, подкрепляя каждое свое действие странными пассами рук, после которых я чувствовала либо приятное тепло, либо легкое покалывание или пощипывание.

– Я в душе обожглась горячей водой и потеряла сознание, – обо всем, что произошло в моечной помимо этого, я решила умолчать.

Катара принялась светить мне в глаза маленьким фонариком, я зажмурилась, но медичка строго одернула меня:

– Смотреть на свет. Если ты упала в обморок, у тебя могут быть проблемы с сосудами головы. Раньше были подобные эпизоды?

Я только отрицательно покачала головой.

– Хм, интересно, – она хмурилась с выражением профессионального любопытства на лице. – Тарлан сказал, ты новенькая?

На сей раз, я молча кивнула.

– Так это из-за тебя у нас Разлом второй день бурлит? – Катара на мгновение отстранилась, окинув меня более предвзятым взглядом, не просто как объект для лечения.

– Не знаю, – я пожала плечами. – Я же новенькая, я всего только один день у вас на занятиях была.

– Вообще, похоже на то, – удовлетворенная результатами осмотра, Катара кивнула. – Магический потенциал у тебя очень сильный, но завернут в такой тугой узел, что явно говорит об одном. – Она выдержала театральную паузу, но поскольку я не собиралась что-либо говорить, с обреченным вздохом спросила, – Ты из закрытого мира?

Я снова пожала плечами. Медичка усмехнулась:

– Ну, раз не знаешь, значит, точно из закрытого. Когда у тебя инициация?

– Завтра? – я проговорила полувопросительно.

– Это хорошо. Потому что такую сильную магию держать скрученной – себе дороже. Хотя и выпускать ее тоже нужно аккуратно. Ты потому в обморок и упала. Твоя магия наружу рвется, а узел не пускает. Развязывать его нужно.

– А как? – ее слова звучали непонятно, но интриговали да крайней степени.

– Это пусть Катарина решает и твой наставник. Кто он кстати? Не Тарлан, случаем? Командующий вроде не берет подопечных.

– Не знаю, – снова пожала плечами.

– Ничего-то ты не знаешь, – Катара вздохнула с показным огорчением. – Точно из закрытого мира. Раздевайся до пояса, дай я тебя осмотрю.

Раздеваться в общей палате на глазах у других пациентов, в том числе противоположного пола, было неудобно, но скрепя сердце, я подчинилась. И, отвернувшись лицом к стенке, стащила тунику через голову. Прохладные пальцы Катары тут же легли на место недавнего ожога под левой лопаткой.

– Водой, говоришь, обожглась? – она протянула задумчиво.

– Да, в душе, говорю же, – я начала терять терпение – обстановка не способствовала спокойной беседе.

– Нет, милая моя, не водой ты обожглась, – Катара фыркнула. – И в обморок не потому упала. Одевайся.

– А почему? – я недоуменно покосилась на нее из-за плеча.

– У тебя есть пара?

– Ну-у-у… я замужем, – с облегчением натянув тунику, я обернулась к врачу.

– У тебя на спине проступила метка истинной пары, – видя недоумение на моем лице, Катара улыбнулась. – Могу поздравить. Метка под сердцем – это отметина Вечных пар. Таких во всех обитаемых мирах раз-два и обчелся.

– А-а-а… почему же ее раньше не было? – я зябко повела плечами, словно пытаясь ощупать метку на спине.

– Так ты же из закрытого мира. В таких мирах нет магии, любое ее проявление блокируется фундаментальными запретами. Хотя иногда – очень редко – даже в этих мирах бывают прорывы, но это магия такого уровня, которой под силу разломать весь мир на кусочки, не то, что там какие-то запреты нарушить.

– Почему так? – я нахмурилась. – Это несправедливо. Почему мой мир был лишен магии? И что мне теперь делать с этой меткой?

Медичка пожала плечами:

– Я такие вопросы не решаю. Не знаю. Но точно знаю, что причины есть, и причины серьезные. Вот, как ты к нам попала кстати?

– Мой мир погиб, и…

– Вот, видишь. Твой мир погиб. А если бы в нем не стоял запрет на магию, он мог бы утащить за собой еще пару-тройку смежных миров. Так что все справедливо.

– Так что насчет метки, я не поняла? – я свела брови к переносице. Катара нравилась мне все меньше.

– Ну, раз ты говоришь, что у тебя есть пара, вероятнее всего, ваши метки проявились, как только вы вышли из-под запрета на магию. Проверь своего мужчину. Он же с тобой? Истинная пара не может разлучаться надолго.

Я кивнула, проговорила чуть слышно:

– Со мной, –  и машинально потерла запястья со следами бурного общения с супругом.

– О, а что это у тебя с руками? – увидев синяки, Катара нахмурилась.

– Ничего! – я срезу спрятала руки за спину, словно нашкодившая маленькая девочка. Тут же устыдившись этого жеста, проговорила уже просительно, – А можно мне сегодня переночевать у вас? Тарлан сказал, что за мной нужно понаблюдать.

– Конечно, оставайся, – Катара с пониманием качнула головой. – Я тебе здесь ширмочку поставлю. И приготовлю пару декоктов – с ними и инициация твоя пройдет полегче.

Я кивнула в знак благодарности, и Катара уже собралась уходить, но в этот момент стены лазарета сотряс уже знакомый мне нутряной рев.