Глава 11

Все пациенты лазарета из тех, кто был на ногах, тут же подорвались к выходу. Катара направилась за ними, по дороге одергивая не в меру ретивых лежачих больных, которым тоже не терпелось пойти вместе со всеми.

– Куда это все? – я подхватилась следом за Катарой.

– Помогать идем. Похоже, что прорыв начался раньше ночи, – медичка только отмахнулась от меня, уговаривая очередного воина с повязкой на все лицо остаться в кровати.

– Можно мне с вами? – меня вдруг охватило невероятное волнение. Я представила, что Тарлан снова поведет в бой свою гвардию, снова они будут сдерживать ревущие языки пламени, и мне стало так страшно за крылатого генерала. И очень захотелось быть рядом и хоть чем-нибудь ему помочь. Катара сказала, что у меня сильная магия. Может, она пригодится сейчас?

– Ну, пойдем, – медичка окинула меня оценивающим взглядом. – Правда, сомневаюсь, что в этот раз ты сможешь помочь.

– А чем этот раз особенный?

Мы шли по коридору, спускаясь все ниже, а мимо нас сновали студенты Академии, кто-то в обычной повседневной одежде, кое-кто в таких же пугающих доспехах, что в прошлый раз были на Тарлане и его воинах.

– Ты разве не слышала? – Катара чуть скривила губы. – Командующий сказал, что в этот раз через Разлом рвется сама Пустота. Это гораздо хуже, чем Пламя.

– Хуже, чем огонь? – мне вспомнился огромный пожар накануне, и та разрушительная сила, которой веяло от каждого вздоха пламени.

– Шутишь? Конечно хуже, – Катара посмотрела на меня, как на дурочку. Огонь у нас многие маги умеют укрощать, но Пустота… С ней невозможно договориться, ее нельзя наполнить… Если Тьма пришла за тобой, то есть лишь один способ ее обуздать.

– Какой? – я спросила у спины медички, но она снова отмахнулась от меня:

– У Тарлана спроси. Если он станет твоим наставником, то ответит.

Толпа студентов вынесла нас наружу, на тот самый карниз над бездной, на который я в прошлый раз смотрела с крыши здания.

Все стало другим.

Вокруг не было сполохов пламени, не чувствовался жар. Пространство перед Академией было затянуто мглистой темнотой, в которой время от времени вспыхивали на прощание, угасая, звезды. От темноты веяло ледяным холодом. Из множества ртов тех, кто стоял рядом со мной, вырывались облачка пара, люди зябко кутались в ту одежду, которую каждый успел прихватить с собой.

Я не успела взять с собой ничего.

На мне была лишь тонкая форма, и мороз сразу же пробрал меня до костей.

– Как холодно, – я зябко обхватила себя за плечи, уже жалея о своем отчаянно смелом решении выйти на помощь.

– А ты как хотела? – рядом пританцовывала Катара. У нее, в отличие от меня, было с собой шерстяное больничное одеяло. – На, прикройся, – она протянула мне его край, и я с благодарностью закуталась в теплую материю.

Впрочем, это не сильно помогло. Струящемуся из темноты холоду, казалось, были нипочем все теплые одежды и одеяла – он высасывал тепло из самого сердца. И с каждым его ударом, я понимала, что мне все меньше хочется вообще хоть что-нибудь делать: двигаться, говорить, даже дышать. Хотелось просто перестать быть. И чтобы исчез этот холод, перестал грызть мою обнаженную плоть.

– Может, стоит разжечь огонь? – спросила непослушными замерзшими губами, и собственный голос донесся до меня, словно через вату.

– Бесполезно, сожрет, – голос Катары звучал еще глуше, хоть она стояла, плотно прижавшись ко мне, грея меня своим телом и кутая в одеяло.

– Что… же… делать?.. – спросила медленно, нехотя, потому что язык больше не хотел меня слушаться.

– Вон, крылатый! – медичка подалась телом куда-то в сторону, и я только досадливо поежилась – она увела с собой часть живительного тепла. – Готовься, сейчас станет еще хуже, ему потребуется наша сила.

– Куда уж хуже?.. – пробормотала, но сама принялась искать глазами Тарлана.

Он нашелся быстро. На сей раз, на нем не было пугающих доспехов, только простая темная рубаха. И он был один.

Совсем один против этой ледяной Бездны, против морозной Тьмы, которая пожирала даже звезды.

Я смотрела на него, ловила каждое его движение, не в силах отвести взгляда. И крылатый почувствовал мое внимание. Он повернул голову в мою сторону, и снова наши глаза встретились. Я ощутила невесомую пустоту под ногами и внутри себя – в животе – шагнула в сторону мужчины, выскользнув из-под одеяла. А Тарлан улыбнулся, очень тепло и ласково. И я улыбнулась ему в ответ…

А в следующий момент началось нечто невообразимое.

Мою спину скрутило жестокой судорогой, обожженное место под левой лопаткой вспыхнуло огнем, словно бы к нему приложили раскаленное тавро. Наверно, я закричала, выдыхая облачка пара, мгновенно замерзавшего в ледяном воздухе и обсыпавшегося на иссушенную землю кучкой колючих снежинок.

Тарлан пропал. В том месте, где только что стоял высокий статный мужчина, закружился черно-фиолетовый вихрь, рассыпая вокруг себя ошметки курящейся иссиня-черной грязи. И наступавшая на Академию мгла дрогнула и замерла, словно в нерешительности.

Вокруг меня образовалось пустое пространство – студенты шарахнулись в стороны, потому что рядом со мной тоже поднялась черно-фиолетовая воронка. Не такая впечатляющая, как у Тарлана, но достаточно пугающая, чтобы люди держались дальше от меня.

Я перестала моргать – мои глаза, словно замерзли, не отрываясь, глядя в то место, где секундами раньше стоял крылатый. А спину жгло все сильнее, мне уже казалось, что там прогорела сквозная дыра, и поэтому я никак не могу сделать вдох – нечем больше дышать.

И вдруг вокруг стало очень-очень жарко.

Горячо.

Как будто меня бросили на костер сгорать заживо. Я закричала еще отчаяннее, уже жалея о милосердном холоде и призывая его к себе как спасителя.

Призывая своего Ангела-хранителя…

«Тарлан… Мне так больно… Где же ты?»

«Я здесь, любимая…»

В следующий момент весь мир утонул в ослепительной вспышке. Она опалила меня до самого нутра, сжигая все – сердце, душу, мое самость – и… возрождая заново.

«Я здесь… любимая…»

И все поглотила Тьма.

На краю Тьмы забрезжил Свет, и я открыла глаза. Пару раз зажмурилась, пытаясь сбросить остатки сна и сфокусировать взгляд на окружающем. В нос ударил специфический резкий запах.

– С добрым утром. Признаюсь, ты меня немного напугала, – совсем рядом прозвучал самый желанный в этот момент голос.

Я непроизвольно улыбнулась, скосила глаза, пытаясь отыскать взглядом Тарлана. Крылатый сидел рядом со мной на стуле. Чуть помедлив, он пересел на краешек моей кровати.

– Как ты себя чувствуешь? – он склонился надо мной, во взгляде его читалось искреннее участие. Меня овеяло теплым запахом его тела, таким родным, таким уютным…

– Я… нормально, – усилием воли я заставила себя не принюхиваться, понимая, что это выглядит до крайней степени неприлично. – Где я? – скосила глаза в сторону.

– В лазарете.

За спиной крылатого виднелись больничные стены, и, стоило ему отодвинуться, как меня снова накрыло запахом лекарств.

– Ясно. Я опять упала в обморок?

– Почти, – мужчина усмехнулся. – Ты… здорово помогла мне этой ночью.

– Я? Серьезно? – недоуменно вскинула брови. – Почти ничего не помню.

– Это хорошо, – Тарлан кивнул. – Для тебя это пока что тяжеловато. Но ты молодец. Настоящий боец.

– Правда? – я отчаянно пыталась вспомнить подробности минувшей ночи, но кроме обжигающего холода и пугающей черно-фиолетовой воронки в памяти ничего не осталось. – Но я же из закрытого мира. – В ответ на недоуменный взгляд собеседника пояснила, – Так Катара сказала после того, как меня осмотрела. А еще она сказала, что у меня на спине…

– В закрытом мире тоже рождаются сильные маги, – крылатый не дал мне договорить. – Но большинство из них до самой смерти не знает о своей силе. Нет, кое-кто, конечно, догадывается, но большинство – нет. Считай, что тебе повезло, – он ободряюще улыбнулся.

– Странное везение, – я вздохнула.

Повисло неловкое молчание.

Крылатый смотрел куда-то в сторону, поверх моей головы. А я смотрела на крылья за его спиной. Они мерно вздымались в такт его дыханию. Широкие, сильные, покрытые блестящими черными перьями, горделиво изгибающиеся над плечами мужчины, словно диковинные эполеты. А в памяти потихоньку проступали ночные события и слово, звучавшее в моей голове перед тем, как я потеряла сознание:

«…любимая…»

Я сглотнула подступивший к горлу комок. Протянула руку и коснулась черных перьев кончиками пальцев. От этого легкого прикосновения Тарлан вздрогнул, перевел взгляд на меня, но крыла из-под моей руки не убрал и замечания не сделал.

– Такие… – я проговорила чуть слышно, проводя пальцами по краешку крыла.

– Какие? – он спросил охрипшим голосом, его крылья дрогнули, но он сразу же расслабился, позволяя дальше ласкать себя.

– Такие, – я не знала, что ответить. Да, и нужно ли было говорить что-то в этот момент?

Молчание натянулось, словно струна виолончели. Коснешься умелой рукой – заиграет прекрасная музыка, чуть поторопишься или будешь груб, струна порвется с гадким щелчком.

И прозвучал щелчок – к моей кровати подошла Катара:

– Видится, мне, что твоя инициация уже состоялась, – она с пониманием усмехнулась, а я, словно уличенная в непотребстве, с испугом отдернула руку от крыла Тарлана.

– Еще нет, – крылатый посмурнел и поднялся на ноги. – Но она начнется уже скоро. Сможешь сегодня поставить ее на ноги, Катара? – он покосился на подошедшую медичку с явным неудовольствием.

– Конечно. Она в полном порядке, просто притворяется, – та улыбнулась, вроде дружелюбно, но с капелькой злорадства.

– Прекрасно. – Он кивнул, бросил на меня быстрый взгляд, – Тогда вставай, иди, позавтракай, и я буду ждать тебя у кабинета Фуриона через… ваших полчаса. Успеешь? – Тарлан больше не смотрел на меня, чувствуя ту же неловкость, что и я сама.

– А как же Денис? – я понимала, что спрашивать в этот момент о муже было сродни предательству, но не спросить о нем я не могла.

– Он тоже придет, – Тарлан процедил сквозь зубы и, резко развернувшись на каблуках, вышел вон из лазарета.

Наспех проглотив завтрак, спустя полчаса я уже стояла под дверью кабинета куратора, но ни Дениса, ни Тарлана там еще не было. Я нервничала, то и дело касаясь подаренного кольца, словно оберега. Удивительно, что Денис не заметил его, даже не поинтересовался, откуда у меня такая красота. Впрочем… вчера вечером ему было не до красивостей.

Минуты шли – они казались мне часами, но мужчины все не появлялись.

Наконец, с верхнего этажа, не спеша, вразвалочку, спустился Денис. Он выглядел сонным и недовольным. Увидев меня, нахмурился еще сильнее:

– Ленка. А ты где была ночью? По углам с мужиками обжималась?

– С какими мужиками? В лазарете я была, – я огрызнулась на супруга, чья ревность уже начинала всерьез досаждать.

– На больничных койках обжималась? – Дэн проворчал через зевок.

– Ты вообще не в себе? Или еще не проснулся? – я чувствовала, как во мне поднимается холодная злость. После того, что он сделал вчера, после того, что, забывшись, болтал в постели, он еще смел предъявлять мне претензии?

Наверно, эта утренняя перепалка закончилась бы очередной семейной ссорой, но в этот момент в коридоре появился Тарлан. Он выглядел встревоженным и хмурил брови. Еще не успев дойти до нас, остановился и поманил к себе:

– Давайте пошустрее, мы уже опаздываем.

И юркнул в какое-то малоприметное ответвление основного коридора. Мы с Денисом только недоуменно переглянулись.

– Сам опаздывает, а мы теперь виноваты, – супруг проворчал недовольно, но за крылатым пошел.

Тарлан торопился, и мы едва поспевали за ним, то и дело теряя провожатого из виду. Коридоры петляли, лестницы пересекали их в совершенно неожиданных местах, вели то вверх, то вниз, и в целом здание Академии больше походило на лабиринт, чем на учебное заведение. Впрочем, сам крылатый ориентировался в этом хитросплетении без труда, стремительно заворачивая за углы и то и дело пропадая в незаметных маленьких дверках, неожиданно вскрывавшихся в стенах и больше похожих на дверцы шкафов.

– Ну, и архитектурка тут у них, никакого плана, – Денис выразил мои сомнения вслух.

Хотя мне было немножко проще. Подаренное Тарланом кольцо словно подсказывало мне дорогу, не давая окончательно потерять провожатого. Колечко нагревалось и чуть сжимало палец, когда крылатый хранитель был ближе, и остывало, когда он отдалялся.

Когда я уже окончательно заблудилась среди переходов и лестничных пролетов, Тарлан наконец-то привел нас в небольшой круглый зал без окон. В зале собралось довольно много людей: из знакомых – Катарина, Фурион и Милана Вамп, единственная, кто, увидев нас, улыбнулась. Еще человек десять присутствующих были мне совершенно не знакомы. Мужчины и женщины, все с хмурыми неприветливыми лицами, все необычно одеты, даже по меркам межмировой магической Академии: в доспехи, мантии, длинные плащи. На некоторых женщинах были красивые платья, как на Катарине, другие были одеты в броню наравне с мужчинами. И все, казалось, с нетерпением ждали нашего появления. Стоило нам с Денисом переступить порог, разговоры стихли, и полтора десятка глаз обратились к нам. И почти во всех читался упрек и неодобрение. Я замешкалась на входе, смущенная столь недобрым вниманием, но крылатый решительно подтолкнул меня в спину, заставляя шагнуть внутрь.

– Вы опаздываете, – Верховная недовольно поджала губы.

– Прошу прощения, магесса Валлис, это по моей вине, – Тарлан чуть склонил голову в знак извинений, вежливо, но вместе с тем достаточно небрежно, чтобы не уронить достоинства. – Разлом неспокоен, драконы чуют Пустоту и нервничают.

– Нервничаем сейчас мы, главнокомандующий Тарлан, – Катарина вскинула голову. – И кстати ваше присутствие на инициации было вовсе не обязательно, могли бы остаться в загоне со своими тварями.

– Прошу прощения, – Тарлан недоуменно нахмурился, а у меня гадко засосало под ложечкой от недоброго предчувствия.

– Я вас прощаю, – ректор белозубо улыбнулась, – но вот комиссия, – она широким жестом обвела присутствующих сердитых людей, – вынесла вам дисциплинарное наказание за ваше самовольное оставление Рубежа в момент прорыва Пламени. И считает невозможным ваше участие в инициации новичков.

Я стояла, боясь шелохнуться и даже вздохнуть, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание, хотя мне и так казалось, что все присутствующие на меня смотрят и неодобрительно качают головами и цокают языками.

«Это все из-за нее».

«Из-за этой новенькой главнокомандующий оставил свой пост».

«Это она виновата».

Все эти слова звенели и кружились в моей голове, хоть никто из присутствующих не проронил ни звука.

Тарлан резко выпрямился, рывком расправив черные крылья, отчего в зале прозвучал звонкий хлопок. Лицо его потемнело, и я буквально физически почувствовала струящуюся с его крыльев недобрую грозную силу. И угрожала эта сила тем, кто сейчас окружал нас в зале и кто вынес ему суровый приговор. Верно, среди присутствующих были настоящие волшебники, потому что они тоже почувствовали эту силу. Кто-то отшатнулся от командующего, кто-то наоборот подобрался, словно готовясь к драке.

Но Тарлан больше не шевелился, только расправленные крылья чуть подрагивали в такт биению сердца. Он проговорил спокойно и безапелляционно:

– Вы не имеете права.

– Еще как имею! – Катарина повысила голос. – Я – ректор этой Академии!

– Вы можете взыскать с меня урон, которого, к слову, не было, – крылатый говорил негромко и очень спокойно, – можете приговорить меня к внеочередному патрулированию Разлома. Хотя о чем это я? – Тарлан снисходительно усмехнулся, – Я и без того патрулирую его каждый день. Можете посадить меня под замок, но в этом случае патрулировать Разлом в момент прорыва Пустоты будет некому. Разве что многоуважаемые члены комиссии все вместе соберутся и…

– Наглец! – Катарина прошипела сквозь зубы. – Ты мне еще условия ставишь?

– Нет, всего лишь перечисляю свои права, – Тарлан сложил крылья, и они снова повисли за его спиной, словно плащ.

Среди присутствовавших поднялся гомон – они явно обсуждали слова крылатого. Глаза Катарины метали молнии:

– Решил взяться за старое, Восставший, и поиграть словами?

– Ну, строго говоря, мальчик прав, – от самой стены прозвучал тихий старческий голос.

Все повернулись к говорившей. Ей оказалась маленькая высохшая старушка. Она – одна-единственная из присутствующих – сидела в кресле, кутаясь в простую шерстяную шаль, словно самая обыкновенная бабушка. Но одного взгляда на эту женщину было достаточно, чтобы понять, как обманчива была ее внешность. Даже мне с моей «завязанной узлом» магией.

– Вы не имеете права лишать новичков возможного покровительства Восставшего. Они-то ни в чем не провинились. Тем более что он долго был ее Хранителем, – ясные голубые глаза, казавшиеся такими неуместными на сморщенном старческом лице, впились в меня взглядом. – Тем более что они…

– Сердечно благодарен вам за заступничество, приорина Ливадия, – Тарлан прервал говорившую на полуслове, чем вызвал еще бОльший всплеск возмущения среди присутствующих.

Старушка, однако, не оскорбилась и только чуть кивнула головой в знак того, что благодарность принимает.

– Ну, хорошо, пусть участвует, – Катарина процедила сквозь зубы и тут же добавила с откровенным злорадством, – вот только есть один нюанс.

Взгляды присутствовавших обратились к ректору в ожидании пояснений, старушка поджала тонкие губы, Тарлан вскинул голову, тряхнув волосами. А Верховная, хищно ухмыльнувшись, проговорила, обращаясь к приорине:

– Если мы следуем букве закона, то рука Восставшего не может касаться Пурбы[1]. А в остальном… да, пусть участвует. Свяжите ему руки!

Катарина властно махнула рукой, и двое мужчин в доспехах тут же шагнули к Тарлану. Крылатый не противился и покорно позволил связать себе руки за спиной. Я наблюдала за всем, чувствуя, что Катарина не просто так сдала позиции, но еще не понимая, что меня ждет. И решилась-таки открыть рот:

– Скажите, а что нам все-таки нужно делать для инициации? Я не подготовилась…

Тут же внимание всех переключилось на меня, и я чуть не подавилась собственным языком.

– Молчи, ты! – Дэн тут же зашипел на меня, чувствительно толкнув в бок.

Ректор улыбнулась так сладко, что впору было заработать диабет от ее улыбки:

– Почти ничего. Пурба все сделает сама. И раз уж ты заговорила… пусть инициацию начнет твоя… хм… пара, – она со злорадством покосилась на Тарлана, но крылатый на этот взгляд не ответил.

Тогда она перевела глаза на Дениса, а тот в свою очередь покосился на меня с таким видом, будто готов был ударить в тот момент. Даже кулаки сжал, но сдержался. Я покраснела до самых корней волос, понимая, что во всем зале единственным, кто не желал в этот момент нашей сокрушительной неудачи, был Тарлан. Но у него почему-то были связаны руки. Еще, возможно, приорина Ливадия, но старушка хоть и производила впечатление сильной духом и уважаемой личности, физически выглядела совершенно немощной.

Да, пожалуй, еще Милана Вамп. Но от взгляда на эту серую мышь мне становилось совсем гадко. Нет, она имела приятную, хоть и неброскую внешность, и на ее тонких губах блуждала улыбка, но… в глазах блестела совершенно не уместная томная сладость, а губы она то и дело облизывала ярким розовым язычком, словно змейка… словно в предвкушении угощения.

– Внесите Пурбу! – Катарина снова подала знак, и ей тут же подали нечто в небольшой коробке размером с торт, накрытой темной тканью. – Иди сюда, – Верховная поманила Дэна в центр зала. – А ты уйди в сторону и не мешайся! – она раздраженно махнула на меня рукой, и я вжалась в стену, испуганно ища глазами Тарлана.

Все присутствующие разошлись в стороны, выстроившись вдоль стен тремя концентрическими кругами. Тарлан оказался в самом дальнем круге, у стены с противоположного края зала, и не делал попыток приблизиться ко мне.

Я пыталась из-за спин разглядывать происходящее в центре, но видно мне было немного. Из коробки доносились странные звуки, словно внутри что-то скреблось и попискивало.

– Сможешь взять Пурбу в руки, значит, твоя инициация пройдена, – Катарина хитро улыбалась и не торопилась снимать ткань с коробки.

– Это что, так трудно? Просто взять это в руки? – Дэн был бледен, явно не желая прикасаться к тому, что скреблось изнутри коробки.

– А ты попробуй! – резким движением Верховная сдернула материю.

Под тканью оказалась не коробка, а небольшая клетка. И в ней было… нечто… Я вытянула шею, пытаясь разглядеть это. Мне показалось, что в клетке лежал какой-то жезл, но как только Катарина убрала ткань, а на жезл упал свет, раздался душераздирающий визг. Мне хотелось зажать уши, но руки отказывались подчиняться. Я снова попыталась найти глазами Тарлана, но не смогла даже отвести взгляда от жезла.

А Денис стоял рядом с Верховной, бледный, и, казалось, был готов упасть в обморок. Жезл шевельнулся.

Преодолев чудовищное сопротивление собственного тела, я все-таки шагнула вперед. Бесцеремонно раздвинула плечами стоявших в первых рядах магов. Я должна была это увидеть.

И я это увидела.

В клетке был не жезл. Там был кинжал с тяжелой литой рукоятью, длинным трехгранным лезвием и навершием в виде уродливой человеческой головы. И сейчас эта голова вертелась по сторонам, хлопая непропорционально большими глазами. Увидев меня, глаза расширились еще больше. Из рукояти кинжала показались две пары тонких лапок, и чудовищный живой нож встал «на ноги», напружинился, словно готовясь к прыжку. И с пронзительным визгом открыл длинный рот, усыпанный тонкими, словно иголки зубами.