Глава 12

– И вот это я должен взять в руки? – Денис стоял белый, словно полотно, круглыми глазами глядя на хищный нож.

– Если Пурба почувствует в тебе силу, она сама дастся тебе, – Верховная внимательно следила за ритуальным кинжалом. – Правда пока что она чувствует другую силу, – с явным неудовольствием магесса покосилась на меня. – Сказала же, уйди в сторону! Твой черед следующий. Чувствую, ты устроишь нам веселое представление.

Я попятилась, не отрывая взгляда от злобных глазок Пурбы. Спиной натолкнулась на кого-то. Крепкие руки схватили меня за плечи, отволокли в сторону, а над ухом прозвучал знакомый голос куратора:

– Тебе лучше не стоять на виду, когда он будет кидать кинжал.

– Что? Зачем его кидать? – я покосилась на Фуриона из-за плеча.

Куратор плотно сжимал губы и выглядел очень сосредоточенным. Поскольку он не счел нужным ответить, я снова спросила:

– Но Денис не умеет кидать ножи. Как он будет его бросать? И куда?

– Ему придется, – Фурион пожевал губами и чуть расслабился, словно, наконец, услышал то, что пытался расслышать. – И не куда, а кому.

– А кому? – я эхом повторила вопрос.

– Своему наставнику. А тот должен будет его поймать. Смотри, сейчас сама все увидишь. Пусть для начала возьмет ее. Силенок у твоего муженька не особенно много, хотя…

Верховная открыла дверцу клетки, и Пурба тут же высунула свою уродливую голову наружу. Денис отшатнулся и едва не упал, но его поддержал за плечи кто-то из стоявших позади магов.

– Давай-давай, пока она тут по стенам бегать не начала, – Катарина хотела подбодрить Дениса, но сделала только хуже.

Денис попятился, и колдовской живой нож полностью выполз наружу. Тот из магов, кто удержал моего супруга в горизонтальном положении, подтолкнул его обратно, и Дэн, споткнувшись в полупрыжке, оказался лицом к лицу с хищным оружием. Пурба тут же клацнула бритвенно острыми зубами.

– Ой, оно ему сейчас нос откусит! – я прикрыла лицо ладонями, с ужасом следя за происходящим.

– Не откусит, – Фурион усмехнулся. – Самое бОльшее, что может отгрызть Пурба, это его связь с прежней жизнью. Пурба – символ очищения и избавления от привязанностей.

– Не уверена, что буду этому рада, – я нахмурилась еще сильнее, хотя еще с самого начала было понятно, что ничем хорошим эта инициация не кончится.

– Ну, же! – Верховная начала терять терпение.

– Будь смелее, – откуда-то сбоку прожурчал мелодичный голосок.

Я повернула голову и с удивлением обнаружила Милану Вамп, которая, не отрываясь, следила за действиями Дениса. И сейчас ее голос не имел ничего общего с тем нудным блеклым гундежем, которым она читала нам лекцию по истории.

И мой супруг вдруг подобрался, выпрямился, как будто даже став стройнее и выше ростом, и решительно протянул руку за кинжалом. Я зажмурилась, ожидая, что сейчас острые зубки вцепятся в его руку, но мгновения шли, а криков боли слышно не было.

Я открыла глаза. Денис с удивлением держал Пурбу в руке, а уродливое навершие в виде человеческой головы ласкалось к его ладони и разве что не мурчало от удовольствия.

– Вот, даже так… – Фурион поцокал языком. – Кто бы мог подумать. Теперь если еще и его наставником станет…

– Прекрасно! – Катарина хлопнула в ладоши, и я вздрогнула. – Завяжите ему глаза.

– Зачем это? – Денис тут же напрягся.

– Затем, что сейчас ты будешь вслепую бросать Пурбу, а поймать ее должен будет твой наставник.

– Но я не умею бросать ножей, – Дэн выглядел растерянным, а ритуальный кинжал продолжал ластиться к его ладони.

– Не волнуйся, Пурба сама выберет нужную цель, – Верховная улыбнулась идеально белой улыбкой и перевела взгляд на меня.

И в этом взгляде было злое торжество.

А до меня чудовищно медленно и словно нехотя начал доходить смысл того, на что подписался Тарлан, участвуя в этой церемонии.

Денису завязали глаза, все отступили от него еще дальше, и он остался совсем один на пустом пятачке пространства с ритуальным кинжалом в руке. Мне даже стало жаль супруга, таким он в тот момент казался потерянным и одиноким. Но потом взгляд мой встретился с взглядом Миланы Вамп, она улыбнулась, и жалость мою, как ветром сдуло.

Воздух вокруг Дэна заискрился, и мой супруг вдруг начал вращаться вокруг своей оси так, словно у него под ногами оказалась крохотная карусель. Он кружился все быстрее, расставив руки в стороны для равновесия, а какая-то сила не давала ему упасть.

И вот, внезапно вращение остановилось. Дэн замер в неловкой позе, компенсируя остановку движения…

– Бросай! – хлыстом ударил резкий окрик Катарины.

Неловко замахнувшись, Дэн швырнул Пурбу куда-то в пространство перед собой – совершенно неумело и несильно. Ритуальный кинжал, несколько раз перекувырнувшись, в воздухе, словно в замедленной съемке, сыто чавкнул и оказался в руках Миланы Вамп, хоть она и стояла в стороне, а не на траектории броска.

– Браво, – Верховная ответила коротко и одобрительно кивнула Милане.

– Ну, вот, так я и думал, – снова Фурион зашептал мне на ухо. – Все одно к одному сложилось.

– Что сложилось? Ничего не понимаю, – я смотрела на то, как Дэн сорвал с глаз повязку и чуть ли не вприпрыжку бросился к своей вновь обретенной наставнице.

– Пурба почуяла в нем силу… хм… определенного рода, – куратор замялся. Мне даже показалось, что он покраснел. – И выбрала ему в наставницы суккубу. Все это говорит о том, что твой муженек инкуб. Мдя… таких у нас в Академии еще не было.

– Кто-кто мой муж? – слово было знакомое, в юности я увлекалась разными народными сказками и мифологиями, но с возрастом все это подзабыла за ненадобностью.

– Дух плотского влечения. Мужская его ипостась. А Милана – женская. Неудивительно, что они друг дружку отыскали, – Фурион говорил, откровенно смущаясь и отводя глаза, а я только рот открыла, еще не до конца осознавая, чем для меня чревата эта новость.

Оформить эту мысль до конца и ужаснуться ей мне не дала Катарина:

– Эй, бродяжка! Теперь твоя очередь!

Верховная поманила меня к себе, словно паук, завлекающий жертву блеском веселых капелек росы в паутине. И я безропотно пошла ей навстречу.

– Удачи, девочка, – Фурион шепнул мне вслед, но я даже головой не кивнула в знак благодарности. Просто не могла сделать ни одного лишнего движения. Я снова смотрела только на Пурбу, которую магесса вернула в ее клетку.

– Хватит духу? Сунуть руку в клетку с Пурбой? – Катарина смотрела на меня свысока, хоть мы и были с ней одного роста.

Не без труда я перевела взгляд на лицо Верховной. Да, Хелла была очень похожа на мать. Мимикой, выражением лица, его чертами – резкими и угловатыми. У взрослой женщины не должно быть таких углов в лице, их сглаживают радости и заботы материнства. Но у Катарины были – верно, материнство принесло ей не так уж много радости.

– Ну, к вам же подойти мне духу хватило, – я ответила дерзостью и вперила взгляд в глаза Катарины.

Сердце стучало, словно обезумев. Еще немного, и выпрыгнет прямо через горло, и будет трепыхаться на полу, под ногами у всего этого элитного магического сборища.

В клетке шипела и повизгивала Пурба, словно в предвкушении моей крови, а мне очень хотелось сказать Верховной все, что я о ней думаю. Высказать за все обиды, за все пренебрежение, за… близость с Тарланом. Которой, впрочем, не было – из-за его отказа. И здравый смысл подсказывал мне, что именно этот отказ, а вовсе не нарушение им режима, послужило причиной того, что сейчас у крылатого были связаны руки.

И я уже открыла рот, но в этот момент Верховная отвела глаза. Это было так неожиданно, что я поперхнулась словами и перевела взгляд на ритуальный кинжал. Пурба, словно загнанный зверь, скалилась на меня изнутри клетки. В ней не было ни следа той прежней ласковости, с которой она встретила моего мужа.

Понимая, что мое знакомство с этой тварью не обойдется малой кровью, я закусила губу и решительно сунула руку внутрь. И тут же взвыла от боли, когда два ряда острых, словно иголки зубов впились в мою ладонь. По окружавшей меня толпе прокатился полувздох-полувсхлип, удивленный и как будто испуганный. А я, как завороженная смотрела, как из-под зубов твари густым потоком полилась моя собственная кровь.

Нет, вида крови я не боялась. Но это было так странно. Видеть, как льется твоя кровь, чувствовать ее запах, кисло-солоноватый, и при этом совершенно не ощущать боли. Я с силой стиснула рукоять кинжала и попыталась вытащить его из клетки. А Пурба сопротивлялась. Всеми четырьмя тонкими лапками она вцепилась в прутья, а зубами – еще сильнее в мою руку. Кровь лилась сплошным потоком, пачкая запястье, предплечье, стекая на пол, на котором уже образовалась внушительная лужа.

А во мне взбунтовалось невиданное упрямство. Да, кто такая эта Пурба? Ножик с человечьей головой. И она пытается со мной спорить? Ну, уж нет. Я двадцать лет замужем, меня не переспорить какому-то ножику! Я с силой рванула руку из клетки. Не ожидавшая такого напора Пурба, отцепилась от прутьев и оказалась снаружи.

Выпустив из зубов ладонь, она попыталась дотянуться до моего лица, и мне пришлось держать ее на вытянутой руке. Тогда кинжал принялся изгибать свое трехгранное лезвие, словно оса жало, чтобы достать до меня им.

Я со злостью сжала зубы, скривилась:

– Ничего у тебя не выйдет, – прошипела кинжалу, словно тот был живым. А может, и был?

Ритуальный нож извивался в моей руке, я чувствовала, что мышцы устали, еще немного, и мне придется разжать пальцы. И в какой-то момент ко мне пришло понимание, что именно нужно было сделать. Почти то же самое, что я уже делала, когда накануне помогала Тарлану остановить прорыв Пустоты. Я еще сильнее сжала зубы, до скрипа, чувствуя, как от плеч, по рукам струится какая-то сила – недобрая, опасная, но моя – сила. Настолько большая, что она не умещается внутри меня и свивается за моими плечами в виде пары черно-фиолетовых крыльев.

Я не слышала, как по толпе магов прошел еще один вздох – на сей раз уже просто испуганный. Я чувствовала, что к Потоку моей силы присоединился еще один – со стороны – не мой, но очень похожий. Похожий до мельчайших нот, до крохотных колебаний частоты. Почти мой собственный, почти…

И в какой-то момент Пурба сдалась и перестала кусать меня и пытаться пырнуть концом кинжала. Перед глазами заискрили разноцветные мошки, голова неистово закружилась. Я не видела ничего, кроме пестрого мельтешения далеких звезд во Тьме. И среди мириада обычных звезд я вдруг увидела две – особенно яркие. Они не мелькали и не кружились, они замерли прямо передо мной, хотя все остальные продолжали вертеться в безумном хороводе.

Словно сквозь густой слой ваты до меня донесся приказ Катарины – замедленный, с растянутыми звуками:

– Бро-о-оса-а-ай!

И я бросила.

Просто разжала пальцы, и Пурба сорвалась куда-то прочь в бесконечность пространства.

А потом я услышала влажный хруст, и меня пронзила боль – навылет – от грудины до позвоночника. И безумное вращение разом остановилось. Я без сил повалилась на пол, пытаясь отдышаться. Рядом тут же оказался Фурион. Он очень настойчиво пытался поднять меня на ноги, но у меня едва доставало сил, чтобы держать глаза открытыми.

– Вставай! Ну, вставай же скорее! Или он умрет.

– Кто? – еще не до конца придя в себя, я повисла на плечах куратора, и он волоком потащил меня куда-то сквозь толпу к стене.

Толпа расступалась, шарахаясь от нас, словно от прокаженных.

Возле стены был Тарлан. Он полусидел, привалившись к ней спиной, неестественно подвернув под себя ноги, словно перед этим падал или скользил. Камни стены и пол под ним были густо перепачканы темно-бордовой кровью, а из груди крылатого, хищно улыбаясь и скаля зубы-иголки, вонзившись по самую рукоять, торчал кинжал-Пурба.

– Что я натворила! – я не могла оторвать взгляда от кинжала, медленно покачивающегося в груди Тарлана в такт его дыханию.

Вывернувшись из рук Фуриона, я подбрела к крылатому и без сил рухнула подле него на плиты пола.

– Что же я наделала… – прошептала с ужасом, глядя, как темная кровь толчками вырывается из глубокой раны.

Повинуясь какому-то чутью, я протянула руки к кинжалу. Ни миг замерла, не смея коснуться его.

– Не бойся. Ты все сделала правильно … – от тихого голоса Тарлана я вздрогнула. Перевела на мужчину затравленный взгляд. А он смотрел на меня и улыбался. Так по-доброму улыбался, словно любуясь мною, и глаза его блестели. Или это был лихорадочный блеск?

Ничего больше я сделать не успела, потому что на меня налетела Катарина, буквально отпихнув в сторону:

– Пошла прочь, бродяжка! Не мешай!

Глаза Верховной метали молнии, она протянула руки к ране Тарлана, и пальцы ее при этом ощутимо дрожали. Какие бы обидные слова ни говорила Катарина Тарлану, судьба крылатого была ей небезразлична.

Однако командующий с раздражением оттолкнул ее руку. Выдавил через сжатые зубы, и вместе со словами с уголка его красиво очерченного рта пролилась струйка темной крови:

– Уйди, Катарина. Это ты – не мешай…

Словно получив удар по лицу, ректорша отшатнулась от раненого. Медленно  попятилась прочь. Проговорила со знакомыми нотками угрозы в голосе:

– Ну, смотри же, крылатый. Ты сам решил свою участь.

В ответ Тарлан только улыбнулся перепачканными в крови губами и перевел взгляд на меня:

– Иди сюда, не бойся, – позвал тихонько, и я не смогла не подчиниться этому спокойному призыву.

– Вытащи его, – он покосился на торчащий из своей груди кинжал. – Я бы сделал сам, но мне нельзя касаться Пурбы… руками.

– Что? – я кусала губы, но руки мои уже тянулись к колдовскому кинжалу. – Но ты же истечешь кровью. Так нельзя делать. Тебе нужен врач…

– Верь мне… – Тарлан проговорил одними губами.

Я схватилась за рукоять ритуального кинжала. Пурба тут же вцепилась в мою руку острыми зубками, я застонала от боли, но пальцев не разжала. Моя красная кровь смешалась с темно-бордовой кровью крылатого. Крови на руках было так много, что я не видела собственной кожи под слоем красно-бордовой жижи. Но в тот момент я не думала о том, как выгляжу. Я думала только о том, чтобы не бросить хищный колдовской нож, с остервенением вгрызающийся в мою плоть.

– Вытащи его, – крылатый повторил, глядя на меня исподлобья.

Я перевела взгляд на раненого, и на мгновения наши глаза встретились. И я снова утонула в Бездне. Бездна заволокла меня: мое тело, мое сознание – потащила куда-то прочь, в небытие… и единственным реальным в этой Пустоте был взгляд Тарлана, его глаза, которые хоть и были чернее мрака, но сияли в Бездне, словно две яркие звезды.

«Верь мне…» – эхом прозвучало в моей голове, и я рванула кинжал из груди крылатого.

Пурба, скользкая от нашей крови, сразу же вывернулась с пронзительным визгом и метнулась куда-то в сторону. Но мне было уже не до нее. Я склонилась над Тарланом, прижав руки к ране в его груди, пытаясь замедлить кровотечение и глядя на него с испугом и ожиданием.

– Все хорошо, – крылатый снова улыбнулся, и с его губ стекла еще порция крови. – Все будет хорошо, помоги мне встать.

– Но как?.. – ошеломленная, я все-таки подхватила крылатого под руки, давая опору, и он поднялся на ноги, одной рукой облокотившись на мои плечи, другой зажимая кровоточащую рану.

Повернулся к Верховной. Проговорил ровным голосом, словно это не он только что получил дырку в груди:

– Инициация состоялась. Лена теперь моя ученица. Если у кого-то есть возражения, прошу высказать их сейчас, – он обвел присутствующих спокойным взглядом.

Часть магов была занята тем, что ловили Пурбу, остальные мялись в нерешительности.

– Они оба из закрытого мира, – наконец подал голос один из присутствовавших, немолодой мужчина, с тараканьими усиками и высокими скулами. – Но если у мужчины сила созидательного характера, то девочка… Ты уверен, что справишься, крылатый? Ты… давно не брал учеников.

– Справлюсь, – Тарлан кивнул. Казалось, силы на глазах возвращались к нему, он уже не так тяжело опирался на мои плечи. – Это особый случай.

– Надеюсь, что так, – мужчина с усиками с сомнением покачал головой. – Не хотелось бы подвергать Пограничье лишней опасности. Их и без того тут немало.

– Тем более, одной больше, одной меньше, – крылатый улыбнулся так беззаботно, что мне стало не по себе. Не та была ситуация, чтобы улыбаться и шутить. Мы оба были перепачканы кровью, мои искусанные Пурбой руки наливались свинцовой тяжестью, а Катарина сверлила меня таким взглядом, от которого впору было сгореть на месте заживо.

– Отвечать тебе, крылатый, – усатый с сомнением поджал губы и отвел взгляд.

– Я и отвечу. Не впервой, – Тарлан обнял меня, уже не столько опираясь на мои плечи, сколько ободряя меня саму.

Повернул голову ко мне, но я не решилась поднять на него глаза:

– Ну, а теперь идем в лазарет, таирни[2]. Я надеюсь, ты помнишь дорогу?