Глава 16

Карета въехала в ворота, но вскоре остановилась. К дверце кареты подошли, и я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, стараясь не выдать, что всё еще нахожусь в сознании — получить еще один удар по голове ужасно не хотелось. Дверца распахнулась, и едкий запах сразу ослаб. Я вдохнула глубже. В голове по-прежнему мутилось, но не настолько, чтобы отправить меня в сон.

— Что там? — услышала я негромкий мужской голос.

— Уснули, голуби, — усмехнулся еще кто-то.

— Не околели они там?

— Это же фрис, — ответил второй. — Это не сон, а нечто вроде стазиса. И тепло сохраняется, и сознание отключено. Не пойму только, почему они очнулись. От власти фриса самому не освободиться.

— У баронессы верховный маг в друзьях, — задумчиво произнес первый.

— Тогда у нее может быть накопитель, который и собирает потоки, — сказал второй. — Но много не вместит, уже должен быть полный. Значит, будет спать. Давайте поскорей занесем их в дом, пока нас не увидели.

— Да, надо шевелиться. Не равен час, сюда нагрянет государь, тогда всё пойдет прахом. Ему уже скоро доложат, что нашли след, если еще не доложили. Мы не можем навлечь на ее светлость подозрения.

И я поняла, кому принадлежал первый голос. Граф Экус! Главный конюший герцогини, которого она привезла с собой из Аритана. А второй, выходит, маг? Да, скорей всего. Слишком уверенно рассуждает об этом фрисе и накопителях. И я постаралась совсем не думать, чтобы на лице не отразились никакие чувства. Пусть уверятся, что уловка сработала.

А герцог, выходит, был прав. Верно разгадал замысел королевской тетки… Но каково! Я предаюсь утехам с любовником в доме моих родителей! Боги, как же можно было до такого додуматься?! И сколько человек вовлечено в заговор? Серпина Хальт, граф Экус, маг, неизвестная мне женщина, ставшая приманкой. Даже Амбер, пусть и невольно, и наши слуги. Но кто еще?

— Куда нести?

Меня уже успели добыть из кареты и внесли в дом. Герцога забирали после меня, потому он был где-то позади.

— Там спальня хозяев, — голос горничной я узнала. Она работала в доме, сколько себя помню, но никому из нас не прислуживала. А ее муж — сторож. Что же с остальными слугами?..

— Нет, лучше в комнату баронессы, — решил Экус. — Там протоплено? Должно выглядеть так, будто они тут уже давно.

— Мы везде протапливаем, такой приказ, — ответила горничная. — Раз в день. Но можно и сейчас разжечь, разогреет быстро.

— Вещи баронессы собрали? Ее багаж должен сразу броситься в глаза.

— Собрала я, — буркнула служанка.

— Его светлость тяжелый, — пожаловался кто-то незнакомый.

— Еще бы, — усмехнулся граф, — столько спеси. Самому-то, наверное, тяжко носить.

Вскоре меня внесли в мою комнату, уложили на кровать, и чьи-то пальцы заботливо убрали с лица выбившуюся прядь.

— Жалко девочку, — негромко произнес Экус. — Но она сама ввязалась в игры сильных мира сего. Значит, так тому и быть.

Потом к кровати поднесли герцога, его скинули более грубо. Пользуясь тем, что меня пока оставили в покое, я посмотрела из-под ресниц на то, что творилось в моей спальне. Экус уже стоял у дверей. Он оперся ладонью об одну из створ и смотрел в коридор, то ли ожидая кого-то, то ли просто не желая смотреть на то, что будет дальше.

У камина возилась предательница горничная. Через минуту затрещали приготовленные на завтра поленья, и по спальне потянуло запахом горящего дерева. Большего я увидеть не могла, иначе мне пришлось бы повернуться и обнаружить себя, а этого делать было нельзя. Пока я в сознании, остается шанс на спасение. Нужно только вытерпеть всё, что собираются сделать с нами негодяи, и я вновь смежила ресницы.

— А красивая пара, не находите? — спросил маг, его я уже узнавала по голосу. — У них получились бы прелестные детишки. Весьма недурно смотрятся вместе.

— Хватит болтовни, — с раздражением произнес Экус. — Надо их раздеть.

— Уже бегу, — отозвалась горничная. — Только б мужчинам выйти, всё ж баронесса — девица.

— После королевских покоев девиц не остается, — буркнул граф и вышел. Это я поняла по удаляющимся шагам.

Рядом возились, похоже, раздевали Ришема.

— Осторожно! — шепотом рявкнул маг. — Если будете действовать слишком грубо или же причините боль, он очнется.

Да, в прошлый раз его светлость пришел в сознание после моих пощечин. Это была бы неприятность для мерзавцев, если бы он открыл сейчас глаза, однако лучше пробуждению случиться после, когда мы останемся одни. Ведь мы же останемся одни?! Забывшись, я дернулась и ощутила, как меня коснулись чьи-то руки.

— Тихо, ваша милость, тихо, — прошептала горничная. — Всё хорошо, спите.

— Что там? — мгновенно отозвался маг.

— Всё хорошо, спит, — заверила его служанка.

Затем опять послышались шаги, и в спальню вернулся граф Экус. Он поторопил своих сообщников и вышел. Вскоре с Ришемом закончили, осталась только я. Горничная раздевала меня медленно, кажется, ощущая неловкость от того, что делает.

— Я ведь знала ее еще малышкой, — вдруг вздохнула она. — Такая резвая была, смышленая…

— Тогда не брали бы денег, — ответил маг. — Но вы ведь взяли, верно? Иначе сейчас не предавали бы своих хозяев, надеясь на то, что о вашем участии в этом деле никто не узнает. Пошевеливайтесь, иначе мне придется вмешаться.

— Как можно! — возмутилась женщина.

Дело пошло более споро. Меня освободили от одежды, стянули панталоны…

— Отвернитесь, негодник, — сердито рявкнула служанка. — Как не совестно подглядывать?

— Надо ее пододвинуть ближе к герцогу и уложить голову ему на плечо. И ладонь на грудь.

Было мерзко, дико, невозможно гадко, но я вытерпела и это. Чувствовала, как меня перекладывают в четыре руки, как коснулась чужого тела, после мою руку взяли за запястье и уместили на груди его светлости. Я ощутила под своей ладонью волосы и едва не застонала от стыда и омерзения. Впрочем, сейчас не герцог вызывал мое отвращение, а то, что я была вынуждена терпеть происходящее.

— Та-ак… Его голову повернем, чтобы уткнулся носом ей в макушку… Да, весьма мило, — подвел итог маг.

— Тьфу, — сплюнула служанка.

— Идемте, не будем тревожить наших влюбленных, им недолго осталось ждать окончание фарса. Идемте-идемте.

Горничная протяжно вздохнула, кажется, попросила прощения, но сказала так тихо, что я не уверена в том, что услышала это. А потом они вышли, и дверь закрылась. Подождав немного, я открыла глаза и осторожно огляделась. Мы с его светлостью и вправду остались одни. Медленно выдохнув, я отстранилась. После приподняла покрывало, густо залилась краской и зажмурилась.

На мне служанка хотя бы оставила нижнюю сорочку, а вот на герцоге не было ничего, совершенно. Оценить его сложение с эстетической точки зрения я сейчас не могла в силу своего смущения в крайней степени и неопытности. Да и не до этого было, хотя, признаться, мыслить и шевелиться снова я смогла не сразу, до того велико было мое потрясение. А потом появилась первая и совсем неуместная мысль: «А каков государь, если его раздеть?» — и вот она-то и отрезвила меня. Государь!

Я уже замахнулась, чтобы ударить Ришема и привести его в чувства, однако подумала, что и сама предстану почти в первозданном виде, а потому, скатившись с кровати, бросилась на цыпочках к гардеробной. Здесь осталось немало моих нарядов, даже после того, как какую-то их часть подготовили для моего «бегства». Схватив простое домашнее платье, висевшее первым, я на ходу натянула его на голову, а дальше, путаясь в рукавах и отчаянно бранясь шепотом, вернулась к герцогу.

Он был мил, безмятежен и совершенно гол. Это взъярило меня. Понимала, что злиться на Нибо глупо, потому что он сам жертва, но то, что я успела пережить за последние полчаса, кипело и требовало выхода. Я бросилась на кровать, нависла над герцогом и опять размахнулась, однако так и не ударила. Что если звуки пощечин привлекут внимание? Быть может, за дверью все-таки кто-то стоит на случай, если мы опять очнемся, тогда всё может закончиться худо.

Поджав губы, я обернулась, взгляд заметался по спальне. Остановила я его на туалетном столике, где стояла шкатулка со шпильками. Кровожадно ухмыльнувшись, я снова покинула кровать и поспешила к своей цели. Шкатулку я вывернула на кровать, чтобы не шуметь, подхватила булавку и вернулась к его светлости, всем своим видом излучавшему умиротворение и благодать. Но прежде чем свершить свое спасительное дело, я накрыла рот Ришему ладонью, навалилась на него и… с силой воткнула булавку в бедро через покрывало.

— А… — приглушенно вскрикнул спящий красавец.

Наши взгляды встретились, и я зашипела:

— Тихо.

А когда отстранилась, Нибо сел и завертел головой, пытаясь понять происходящее.

— Моя спальня, — шепнула я. — Вы были без сознания, когда нас принесли и раздели. На меня не подействовало, хвала Богам. Одевайтесь, у нас мало времени. И не шумите, — добавила я, когда его светлость открыл рот, — они где-то рядом.

Ришем, взор которого окончательно прояснился, выругался, явно вспомнив всё, что было ранее, и откинул покрывало. Охнув, я спешно отвернулась.

— Простите, — шепнул герцог. — Не подумал.

Накинув на себя покрывало, Нибо встал с кровати, я благоразумно отвернулась и поглядела на открытую дверь гардеробной. А ведь у меня там осталась и верхняя одежда, значит, есть, во что одеться, пока будем добираться до дворца. И нижнее белье тоже. В это мгновение я осознала, что мои панталоны лежат у меня под ногами, вновь охнула и поспешила одеться полностью. Уже сделала шаг к вожделенной двери, когда открылась другая — вход в спальню…

Мои глаза расширились, как и у человека, стоявшего на пороге. Его я не знала, а потому предположила, что это и есть маг. Замешательство длилось всего пару секунд, но пребывали в нем только я и мужчина в дверях спальни. Вдох и выдох, вот и всё, что я успела сделать, когда герцог, отбросив покрывало и воспитание, бросился к неизвестному. Мужчина лишь успел выставить перед собой руку. Ришем, ухватив незваного визитера за запястье, втянул его в спальню, а всё дальнейшее было так стремительно, что я лишь судорожно выдохнула и застыла, глядя на незнакомца, теперь распростертого на полу.

— Простите, — еще раз буркнул его светлость, прикрывшись ладонью, и вернулся к своей одежде, так и лежавшей на кресле у окна.

Я перевела взор с мужчины на герцога, однако не ощутила ни стеснительности, ни возмущения от его вида. Было только изумление и испуг, оставшийся на краю сознания, но не познанный и не прочувствованный, до того всё быстро произошло.

Одевался Ришем тоже быстро, не путаясь ни в штанинах брюк, ни в рубашке, ни в рукавах фрака, будто он вовсе не волновался. Наконец, он обернулся ко мне, обнаружил всё в той же позе и на том же месте, поднял руку и щелкнул пальцами. Я моргнула и очнулась.

— Вам есть во что одеться? — почти ласково спросил Нибо.

— Он живой? — хрипло спросила я, вновь глядя на незнакомца.

— Д… да, — с запинкой ответил его светлость, мазнув взглядом по распростертому телу. — Одевайтесь.

Машинально кивнув, я поспешила в гардеробную. Одевалась не так быстро, как Ришем, и не так уверенно. Я нервничала, и чем больше проходило времени, тем сильней становилась моя дрожь и паника. Отчего-то из головы не выходил тот человек, что лежал на полу в моей спальне, и запинка Нибо теперь казалась нарочитой. Кажется, он просто хотел успокоить меня, но солгал. Незнакомец был мертв! Герцог убил нашего похитителя за долю секунды, а после одевался так спокойно, будто ничего не произошло.

— Боги, — хрипло выдохнула я и схватилась за горло, ощутив приступ тошноты.

— Шанни.

Не удержав вскрика, да такой степени оказалась напряжена, я обернулась и встретилась взглядом с его светлостью. Более не говоря ни слова, он обнял меня и прижал к своей груди. Я чувствовала, как он ласково гладит меня по волосам, и не смела шелохнуться, всё еще находясь в потрясении от осознания, что стала свидетелем чужой смерти.

— Он ведь умер, да? — спросила я.

— Менее всего я был склонен рассчитывать свою силу, — ответил Ришем. — Не знаю, честно. Главное, что наше пробуждение пока осталось необнаруженным. Это просто чудо, что вы устояли против их снадобья…

— Это фрис, — шепнула я. — Я слышала, как маг говорил об этом. — После вскинула голову и заглянула герцогу в глаза: — Вы были так стремительны… У вас военная выучка?

— Я ведь властитель Ришема, — улыбнулся его светлость. — На мое герцогство и сейчас случаются набеги. Нас сызмальства учат военному делу. Мне доводилось самому вести свою гвардию в степь, чтобы отбить нападение аркенов. И поэтому я рассчитываю на свои силы в нашем побеге вполне обоснованно. Теперь успокойтесь, верните себе трезвость разума и помните, нас щадить никто не собирался. И даже если тот негодяй умер, то легко и быстро. Государь одну из своих фавориток, уличенную в неверности, протащил за волосы от дворца до конюшни и засек ее до полусмерти. Если бы Элькос не успел, то из конюшни унесли бы труп. А ее любовник попросту исчез. Что с ним сталось, никто сказать не возьмется, но я даже думать не хочу, что с ним сделали. И это притом, что измена в полной степени не была доказана. Возможно, это было оговором, как и в нашем случае. Понимаете, что нам подготовили герцогиня и ее люди?

— Боги, — гулко сглотнув, повторила я.

Ришем на миг поджал губы, но тихо выругался, склонился и быстро поцеловал меня в уголок рта. После отстранился и велел сухо:

— Одевайтесь, если еще не закончили. Пора выбираться.

На мне еще не было чулок, на которые я махнула рукой, как и на платье, решив обойтись домашним. Да и до нарядов ли было? Единственное, что мне осталось, — это шубка и ботиночки, но искать всё это я была не в силах, потому схватила теплый плащ, сунула ноги в туфли и обернулась к герцогу.

Он успел выйти из гардеробной и сейчас, замерев у дверей спальни, прислушивался. Ришем обернулся на шорох моих шагов, окинул быстрым взглядом и, учтиво улыбнувшись, произнес фразу, совершенно неуместную в сложившейся ситуации:

— Вы прелестны, ваше сиятельство.

Комплимент был сомнителен, потому что выглядела я, как бродяжка в обносках, которые пожертвовали из сострадания. Однако мой внешний вид сейчас был последним, о чем я стала бы переживать. Всё мое внимание сейчас досталось телу на полу. Я остановилась, не дойдя до него всего шаг, и не решалась сдвинуться с места.

— Шанриз, — позвал меня Ришем. Я подняла на него взгляд и увидела протянутую руку. — Просто перешагните. Смелее, ваша милость. Вы умеете быть отчаянной.

— Я до ужаса боюсь покойников, — призналась я.

Герцог в молчании покачал головой, перешагнул тело и, приподняв меня, опустил по другую сторону от незнакомца.

— Благодарю, — кивнула я. А когда его светлость встал рядом со мной, я сжала его руку: — С ними граф Экус. Это, — я указала на тело, — возможно, маг. Еще с ними горничная и ее муж сторож. Есть ли еще кто-то, не знаю. Я была вынуждена претворяться, что нахожусь без сознания. Однако они говорили, что скоро этот фарс закончится…

— Вы настоящая умница, — улыбнулся герцог. — Идемте, здесь больше никого нет. — Мы выбрались в мою гостиную, там и вправду было пусто, однако мой спутник опять перешел на шепот: — Здесь не может быть многолюдно. Экус, должно быть, покинул особняк, раз появление короля уже ожидают. Маг остался, чтобы проследить за нашим состоянием, и если это он лежит на полу, то в доме могут быть только ваши слуги. Горничная, наверное, уже скрылась в своей комнате, чтобы изобразить сон. Ее муж — сторож, значит, он бодрствует. Еще был кучер, который нас возил. Скорей всего, Экус уехал на этой карете, выходит, еще минус один. Дорога должна быть свободна, но я все-таки спрошу — в вашем доме есть оружие?

Я остановилась и задумалась. У моего отца было оружие, но он должен был забрать пистолеты и шпагу в городской особняк. Но это то, что он называл своими сокровищами. Однако кое-что должно было остаться. Я в точности не знала, где в нашем доме оружейная комната, об этом девицам не сообщалось. Но вот в кабинете батюшки…

— Есть на стене в кабинете его милости, — шепнула я. — Это то, что я точно знаю.

— Куда идти?

— Нам нужно направо по коридору…

— Я первый, за мной, — велел Ришем. Я кивнула, и он снова мне улыбнулся. — Кто бы мог подумать, что однажды мы станем единомышленниками…

Явно не договорив, герцог шагнул к двери, осторожно приоткрыл ее, а после, показав мне остановиться, снова прикрыл.

— Кто-то идет сюда, — шепнул Нибо.

Он указал мне в сторону, куда я и поспешила отойти. Сам его светлость остался рядом с дверью так, чтобы вошедший его не увидел. В руке его был подсвечник, прихваченный с каминной полки, пока мы направлялись к выходу из моих комнат. Я посмотрела на герцога, увидела как он поднял руку со своим увесистым оружием, и зажмурилась, что есть силы.

Шаги приближались. Я взмолилась, чтобы они проследовали дальше, но эта молитва не была услышана. Еще один названый визитер подошел к двери… а дальше была короткая возня и негромкий голос его светлости:

— Шанриз, идемте.

Я открыла глаза и увидела горничную, ту самую, предавшую мою семью и меня. На голове ее не было крови, как я ожидала. Ришем оттащил ее с дороги и кивнул мне дверь.

— Живая, просто оглушил, — сказал мне Нибо, заметив, что я не сдвинулась с места.

— Хорошо, — судорожно вздохнула я и отмерла.

Мы, наконец, выбрались в коридор, и я, обогнав его светлость, уверенно двинулась в сторону батюшкиного кабинета. Ришем нагнал меня, сжал плечо, так вынудив остановиться. Я обернулась, и герцог отрицательно покачал головой:

— Я уже просчитался, служанка не ушла к себе. Не станем терять времени. Если кто-то еще заявится, то обнаружит наше отсутствие. Пойдем так. Внезапность — лучший помощник. Где выход?

— До лестницы и вниз, — ответила я и указала: — Туда.

— Больше не убегайте вперед, это неблагоразумно, — строго отчитал меня его светлость. — Где они могут находиться?

— На первом этаже немало помещений, еще комнаты прислуги, но они в другом крыле…

— Хорошо, — остановил меня Ришем. — Они сами себя обнаружат.

И все-таки его светлость оказался прав в том, что дом был почти пуст. Нас не сторожили на каждом углу. Прислуга, не вовлеченная в гнусное дело, мирно спала в своих кроватях и не подозревала о том, что творится в доме. А герцогиня должна была действовать с великой осторожностью, чтобы не навлечь на себя подозрения. Она доверилась Экусу, откуда-то взяла мага, были еще несколько исполнителей, но они все должны покинуть мой особняк, пока не появился государь. Возможно, вообще никого не осталось, кроме нашей прислуги…

Интересно, зачем возвращался маг, если он маг, конечно. Этого я не могла утверждать с точностью, потому что слышала только голос. Но если маг, то… все-таки засомневался в том, что мы не пробудились? Или хотел забрать накопитель? Кто в здравом уме станет разбрасываться запасом магии? Наверное, всё это вместе. Он слишком легкомысленно отмахнулся от защиты Элькоса, но это верховный маг королевства, и он посильней какого-то самоуверенного выскочки, а значит, и накопитель его может быть более емким, чем те, какими пользовались другие одаренные. Да, скорей всего так… но тогда его могут ожидать, чтобы убраться восвояси, и долгое отсутствие покажется подозрительным. Уж не поэтому ли пришла горничная? Ох…

Герцог поднял руку, и я остановилась. Уж не знаю, подумал ли он о том, о чем и я, однако постояв немного, сделал еще пару шагов вперед и снова встал. Я приблизилась к его светлости, дернула его за рукав, и он, обернувшись, прижал палец к губам. Нибо кивнул вперед, и я прислушалась. То, что я не заметила за своими размышлениями, теперь стало понятным — внизу разговаривали.

— Где он? — нервно спросил мужчина, и я узнала Экуса. — Нам уже давно пора убраться отсюда.

— И Ретти нет, — ответил его собеседник.

— Сторож? — шепотом спросила я саму себя.

Ришем обернулся ко мне, взгляд его был немного рассеянным. Похоже, он размышлял.

— Там Экус, — снова шепнула я, и его светлость кивнул.

— Пойди, поторопи, — велел кому-то граф. — Скажи, если сейчас же не спустится, я уеду отсюда один.

— А вот этого мы не допустим, — едва слышно сказал герцог, похоже, сам себе.

Он развернулся сам, развернул меня и подтолкнул в обратном направлении. Поглядев на него, я округлила глаза, но Нибо произнес одними губами:

— Назад. Живо.

Стараясь не топать, я поспешила подняться обратно на второй этаж, здесь его светлость прижал меня к стене и велел шепотом:

— Тихо. — После улыбнулся и уже просто попросил: — Закройте глаза.

Я послушно зажмурилась, затем заткнула уши и ощутила, как герцог успокаивающе провел по моей щеке тыльной стороной ладони. А затем наступило короткое затишье, нарушаемое лишь громким стуком моего сердца. Кровь ускорила ток, бросилась в голову, опалила щеки. Дыхание мое стало частым и прерывистым от волнения и страха. Я не хотела даже думать о том, что будет делать его светлость. Понимала, каков будет итог его задумки, но заставила себя вспомнить о его словах: «Они нас не пожалели».

И это было верно. Никто из тех, кто был замешан в этом похищении, не пожалел. И эти вздохи Экуса и горничной — всего лишь еще одна грань человеческой подлости. Я могла понять и верность графа его госпоже, которая толкала на низость, и жажду наживы служанки, но оба они понимали, чем это обернется для тех, кто должен быть сейчас спать, не подозревая о скорой расправе за грех, которого они не совершали. Его сиятельство жил при Дворе давно и не мог не быть наслышан о норове короля, а горничная прекрасно знала о том, что огласка падения девицы уничтожит и весь ее род. Она предала не меня, она предала всех Доло, все ветви разом. Так отчего же я должна жалеть тех, кто, сознавая последствия, стал орудием в руках мстительной интриганки, для которой никто из исполнителей не стоит ломаного медяка?

Я убрала руки от головы, открыла глаза и увидела, что Ришем обшаривает тело мужчины, показавшегося мне смутно знакомым. Он лежал, неестественно повернув голову. Глаза были открыты, и это произвело на меня тяжкое впечатление. И все-таки я, гонимая желанием понять, кого вижу, медленно приблизилась к герцогу и его жертве.

— Это конюх аританской гадины, — тихо сказал его светлость, поняв, что я разглядываю покойника.

Да, верно. Он ухаживал за Аметистом, научил кланяться. Улыбчивый и добродушный… был, пока не превратился во врага.

— И он не пожалел, — сказала я.

— Скорей всего, он и правил каретой, — произнес Ришем. — И был вооружен. Должен быть еще кто-то.

Я увидела у ног герцога два пистолета и нож. Закончив осмотр тела, Нибо поднял свою добычу и криво ухмыльнулся:

— Неплохо. У нас два выстрела. Теперь можем поговорить на равных. Вы удивительно спокойны, Шанриз.

— Я стараюсь думать о том, что вы сказали, — ответила я без всяких уточнений. После передернула плечами и отвела взгляд: — Но осознание смерти неприятно.

Я заставила себя обойти тело и остановилась недалеко от лестницы. Нибо, приблизившись ко мне, поглядел в глаза серьезным взглядом:

— Я постараюсь сделать всё быстро. Как только я расчищу дорогу, бегите к выходу, но до той поры оставайтесь за моей спиной. Я не позволю причинить вам вреда, Шанни.

После мягко пожал руку и первым направился вниз, уже не стараясь двигаться тихо. Там ждали появления конюха, потому шаги не должны были вызвать подозрения. Зато оставалась внезапность, потому что спуститься мог кто угодно: конюх, горничная, маг или кем там был незнакомец, но вовсе не герцога Ришемского, теперь не только бодрствующего, но и вооруженного.

А вот я не спешила. Оглянувшись назад, я на миг задержалась возле первой ступени, но из моих покоев никто не спешил выйти, даже звуков никаких не было слышно. После подняла глаза к потолку и шепнула:

— Мне так нужна твоя помощь, Хэлл… Нам нужна.

И решительно шагнула на лестницу. Первый выстрел прозвучал, когда я дошла до последнего пролета.

— Проклятье! — гаркнул Экус, а следом прозвучал второй выстрел и спешный топот удаляющихся шагов.

Я прижалась спиной к стене, на миг зажмурилась, вновь испытав приступ малодушия.

— Стоять! — выкрикнул Ришем.

— Я смогу, — прошептала я и отлепилась от своего места.

Сделав несколько быстрых шагов, чтобы не позволить себе остановиться, я перегнулась через перила и воззрилась на то, что происходило в холле. Недалеко от лестницы лежал мужчина, на спине которого расплывалось красное пятно. При виде крови меня замутило, совсем некстати вспомнились несчастные зайцы, когда-то принесенные батюшкой с охоты.

Мотнув головой, я спустилась еще на пару ступеней вниз и теперь увидела второй труп. Пока я не поняла, кто это. Мужчина лежал на спине. На теле я ран не увидела, зато под головой растекалась красная лужица. Его светлость был отличным стрелком, что успешно доказывал на пикниках во время состязаний.

— Боги, — сдавленно выдохнула я и заставила себя отвести взгляд на то, что происходило ближе к двери.

Ришем, сжав в руке нож, наступал на противника, лица которого я не видела. Но, судя по тому, что я не видела графа Экуса, это был именно он.

— Ваша светлость, остановитесь! — воскликнул граф.

— Убивать не стану, — заверил его герцог. — Вы мне живым нужным. Ваша милость!

— Я здесь, — подрагивающим голосом ответила я.

— Уходите, — велел мне Нибо.

Я снова посмотрела на окровавленные тела и гулко сглотнула.

— Живо! — рявкнул герцог.

— Хэлл, — простонала я, а после бросилась вниз.

Первое тело я проскочила, а вот у второго, увидев его голову, остановилась. Дыхание вновь стало частым, тошнота подкатила к горлу так стремительно, что я не успела ни осознать этого, ни даже попытаться справиться с приступом. Спазм скрутил внутренности в тугой жгут, и меня вывернуло.

— Ко мне! — заорал Экус, окончательно прижатый герцогом к стенке.

Дверь с улицы распахнулась, и в особняк вбежали два человека, должно быть, ожидавшие приказа. Утерев рот тыльной стороной ладони, я посмотрела на них. Это были телохранители герцогини. Они никогда не сопровождали ее в передвижениях по дворцу, но в штат входили и в путешествиях непременно были подле госпожи. Я услышала, как выругался Нибо, он тоже понял, кто перед ним. И это уже были вовсе не обычные слуги.

— Никого не выпускать! — приказал Экус, кажется, ощутив себя хозяином положения.

Я перевела растерянный взгляд на Ришема. Тот как-то нехорошо ухмыльнулся и… перехватив графа, рывком дернул на себя. Нож прижался к горлу его сиятельства.

— Баронесса уходит, — ледяным тоном приказал Нибо.

— Они не послушают, — немного хрипло ответил Экус. — Честь госпожи… — и усмехнулся.

— Да будет так, — кивнул герцог.

Он убрал нож от горла главного конюшего и… с силой вонзил его в бедро графа, провернул в ране, а после откинул закричавшего Экуса в сторону.

— Шанриз! — рявкнул Ришем.

Резкий окрик, наконец, привел меня в чувства. Я порывисто обернулась и увидела, что ко мне направляется один из телохранителей.

— Я смелая, я смелая, я смелая, — в панике заверила я себя и, вскрикнув от ужаса и собственной решительности, бросилась от наступавшего на меня мужчины.

Петляя словно заяц, я дважды вывернулась из рук почти настигшего меня наемника. И, в конце концов, я сумела оказаться на пути к двери.

— Задержа-ать, — провыл Экус с пола, где пытался зажать обильно кровоточившую рану.

Я не видела, что делает Ришем, только слышала короткий вскрик, но кому он принадлежал, не поняла, а проверять не стала. Попросту не могла. Меня сейчас подстегивали паника и ярость, душившая меня. За спиной уже слышались шаги, меня настигали.

— Нет! — взвизгнула я.

Рядом с дверью стояла подставка для зонтов, в которой остался батюшкин зонт. Мой взгляд зацепился за него. За спиной уже снова слышались шаги, меня настигали. Ухватив на ходу закругленную крючком ручку, я порывисто развернулась и ткнула не глядя в своего противника. Длинный наконечник, позволявший использовать зонт, как трость, встретил сопротивление плоти, но куда я попала, сказать бы не смогла. Перед глазами моими была пелена. Поняла только, что это было выше мужской груди.

Телохранитель герцогини вскрикнул, должно быть, от неожиданности и приостановился. Этого мне хватило, чтобы броситься к дери, распахнуть ее и, не помня себя, выбежать на улицу.

— Помогите!!! — заорала я, что есть сил.

Я успела добежать до ворот, повисла на них, бестолково дергая, но прежняя паника продолжала меня слепить. А потом кто-то сжал мои плечи сзади. Завизжав, я задергалась, сумела извернуться и кинулась к калитке. Мой преследователь дернулся за мной, но поскользнулся и полетел в снег, а я, наконец, выбежала на улицу.

— Помогите! — снова закричала я.

И темная тень метнулась ко мне от дороги. Конь, поднятый на дыбы резко натянутыми поводьями, забил копытами рядом с моей головой. Я застыла на месте, потрясенно глядя перед собой. Мой рот открывался и закрывался, но ни звука так и не вырвалось оттуда. Кажется, я готова была сделать то, чего от меня так упорно желали добиться похитители — потерять сознание. Но… не успела.

Всадник удержал скакуна, стремительно спешился, и меня вновь схватили за плечи. Только теперь я видела того, кто меня держит. Ноги мои подкосились и, всхлипнув, я обвисла на руках Его Величества.

— Помогите, — прошептала я и махнула рукой в сторону особняка: — Там… убивают… герцога.

После этого облизала губы и уткнулась лбом в плечо короля:

— О, Хэлл, — хрипло произнесла я. — Невиновна… и невинна. — А после подняла руку, на которой так неосмотрительно был оставлен похитителями перстень. — Магия.

Я слышала лошадиный топот и мужские голоса. Кто-то уже бежал в особняк, а я всё никак не могла отдышаться и прийти в себя. Государь еще не произнес ни слова, но и продолжал меня поддерживать. Наконец, я почувствовала себя лучше и отстранилась, чтобы заглянуть в глаза Его Величества, и встретилась с испытующим взглядом.

— Я не сбегала, — снова произнесла я, так и не дождавшись хотя бы слова. — Боги мне свидетели.

— Государь!

Из ворот выбежал герцог. Взор его был шальным, глаза лихорадочно сверкали. Я увидела на одежде Нибо кровь и отвела взгляд.

— Ни на ее милости, ни на мне нет вины, — упав на одно колено, произнес его светлость. Голос его чуть подрагивал. — Мы оба стали жертвой заговора против баронессы.

Я поглядела на короля и кивнула, подтверждая слова Ришема. А затем взяла монарха за руку и накрыла ею свой затылок, чтобы он почувствовал шишку.

— Магия, — повторила я, не в силах пока рассказывать подробно свою историю. Снова показала перстень. — Понимаете? — вопрос вышел больше похожим на мольбу. — Меня ударили, потому что не смогли лишить сознания фрисом…

— И его? — ровно спросил король, впервые нарушив сознание.

— Нет, — мотнул головой Ришем. — У меня нет чудесного перстня, на меня их зелье подействовало. Государь, я готов всё рассказать.

— А вы? — взгляд монарха впился мне в глаза.

— Да, — кивнула я, но ощутила опустошение и усталость. Менее всего я сейчас была настроена оправдываться в преступлениях, которых не совершала.

— Ваше Величество, — мы все трое обернулись к подошедшему Дренгу, за плечом которого я увидела Фьера Гарда. — Я смею просить вас дать баронессе отдышаться и успокоиться. Вы же видите, ей дурно. Позвольте нам отвезти ее во дворец.

Государь с минуту глядел на меня, наконец, кивнул и велел:

— Отвезите во дворец и позовите Элькоса. Мы поговорим, как только я вернусь. Ваша светлость, за мной.

Я смотрела, как король направился к нашему особняку. Нибо улыбнулся мне, склонил голову, а затем последовал за Его Величеством. И вот теперь я ощутила усталость в полную силу. Я пошатнулась, но Гард, подошедший ближе, заботливо обнял меня за плечи, а после и вовсе поднял на руки.

— Сильно испугались? — спросил он, поглядев на меня с сочувствием.

— Я не сбегала, — повторила я.

— Я знаю, — сказал Фьер. — Понял, как только прочитал письмо, которое передали королю через вашу сестрицу.

— Письмо? — изумилась я.

— Фьер, — позвал Дренг, — несите баронессу в карету, по дороге расскажете всё, что она пропустила. Сейчас лучше уехать и поскорей, пусть он тоже приведет мысли в порядок. Дадут Боги, герцог взрастит ростки сомнений, которые вы успели посеять.

— Да, конечно, — кивнул барон.

А еще через минуту меня усадили в ту самую карету, в которой успели покатать по окрестностям и привезти в отчий дом. На ней же повезли и во дворец. Правил лошадьми королевский гвардеец, второй стоял на запятках, а Дренг и Гард устроились внутри вместе со мной, и я указала на веревку, валявшуюся на полу:

— Вот. Ею связали герцога. — Затем поглядела на шаль, вспомнила, что ею прикрыто, и только поспешно воскликнула: — Не трогайте! — когда Олив взялся за нее. — Не надо.

— Ну… хорошо, — граф пожал плечами и устроился удобней на месте Ришема.

В карете воцарилось молчание. Гард по-прежнему обнимал меня за плечи, и я опустила голову ему на плечо, а затем вдруг ощутила острое чувство вины перед моим другом. Я подняла на него взгляд и попросила:

— Простите меня.

— За что? — изумился барон.

— В какой-то момент я начала подозревать вас в причастности…

— Пустое, — он улыбнулся и чуть сильней сжал руку на моем плече. — Вы имели право подозревать всех подряд.

— Но как же виртуозно придумано! — воскликнул Дренг, глядевший на нас с бароном. — Я всё думаю и поражаюсь, как тонко всё было просчитано. И то, как вас заманили, и как вывернули исчезновение…

— Расскажите, — попросила я. — Мы с герцогом о многом догадались, но хочется знать в точности.

— Извольте, — кивнул Олив.

Я слушала его и поражалась коварству и находчивости ее светлости. Она ведь и вправду всё продумала! Даже то, что казалось нашей защитой и оправданием, было извращено настолько, что впору было и самой поверить в собственное лицемерие. Герцогиня лишала каждое доказательство невиновности своей сути. И если бы не несколько мелочей, ставших решающими, у нее бы всё вышло.

Но стоит начать со сплетен, которые поставляли придворным, и которые после передавались королю. Его и вправду готовили к моему «побегу». И если до этого дня государь фыркал и говорил — чушь, даже в какой-то момент запретил приносить ему досужие домыслы, казалось бы, лишенные оснований, то сегодня он вспомнил их все.

В общем, когда Амберли, сама того не сознавая, привела меня в дамскую комнату, где оставила наедине с незнакомкой, она, разумеется, меня не дождалась и зашла поглядеть, как проходит разговор. Однако не увидела ни «бедную женщину», ни меня. Только служанку, которая убиралась в туалетной комнате.

— А где же ее милость? — изумилась сестрица.

— О ком вы, благородная госпожа? — спросила уборщица.

— Молодая девушка, волосы которой напоминают цветом огонь, — поэтично описала меня баронесса Мадести. — С ней была черноволосая дама…

— Они ушли, — с учтивой улыбкой пояснила женщина.

— Как?! — изумилась Амбер.

— Через эту вот дверь, — служанка указала на неприметную дверцу для обслуги. — А вы баронесса Мадести? — дождавшись утверждающего кивка, она достала из кармана фартука и протянула моей родственнице конверт. — Ее милость просила вам передать. А еще на словах… Сейчас, — женщина нахмурилась, вспоминая, а затем произнесла: — Простите, ваша милость, что мы с моей доброй знакомой вас использовали, но у меня не было другого выхода. Признаюсь, что задумала это уже давно, но не могла вам рассказать. Не сердитесь и прощайте.

Амберли была настолько обескуражена, что даже не задала никаких вопросов. Она вышла из туалетной комнаты и на вопрос гвардейца, когда я появлюсь, ответила:

— Баронесса Тенерис не вернется. Она покинула театр через проход для слуг.

Гвардеец после этого бросился в дамскую комнату, а потрясенная Амбер направилась к своему жениху, которому коротко и рассеянно изложила произошедшее и показала письмо. Оно было адресовано королю, потому вскрывать его никто не посмел. Граф Гендрик отнес государю письмо, а Амберли была вынуждена передать всё, что ей рассказала служанка.

В ложе повисла тишина. Теперь потрясены были все, только лицо короля превратилось в каменную маску. Он забрал письмо, вышел в коридор и там прочел:

«Государь, я прошу прощения за то, что столько времени обманывала вас. Мне казалось, что я смогу полюбить вас, но ошиблась. Мое сердце уже отдано другому мужчине, и я не мыслю жизни без него. Я виновата перед вами и признаю это, однако более не могу лгать ни вам, ни себе, ни своему возлюбленному. Зная, что вы меня не отпустите, я решилась пойти против вашей воли. Я покидаю вас, государь. Простите меня и не ищите.

P.S. Прошу не наказывать того, кто принесет вам мое письмо. Этот человек ни в чем не виноват.

Баронесса Тенерис-Доло»

Монарх перечитал послание в третий раз, а после, скомкав письмо и отбросив его, устремился прочь.

— Государь! — крикнул ему вслед Дренг.

Тот обернулся, и, как выразился Гард, поглядел на графа пустым взором.

— Найду, сдохнут оба, — совершенно спокойно сказал король, и Олив охнул.

— Надо же разобраться! — воскликнул граф и поспешил за государем.

— Это ее почерк, — по-прежнему спокойно ответил Его Величество. — Это писала она.

Гард подобрал скомканный лист бумаги, прочитал, а затем кинулся следом и закричал:

— Это не Шанриз! Государь! Не она писала!

Король, спускавшийся уже по лестнице, остановился и резко обернулся к Фьеру. Глаза его сузились, и монарх вопросил с яростью:

— Шанриз? Шанриз?!

— Почерк подделан, — упрямо повторил Гард и сунул королю письмо. — Если вы знаете ее почерк, то помните, как ее милость пишет заглавные буквы. И хвостик у «д», государь, приглядитесь. Здесь нет привычной завитушки. Буква прописана так, как обучают, но баронесса отступает от правил. Почерк в письме похож, но это писала не она. К тому же, если она знала, что письмо принесет баронесса Мадести, то почему пишет — этот человек? Баронесса Тенерис любит свою родственницу и называет ее сестрицей или по имени. А тут написано так, будто тот, кто составлял эту подделку, точно не знал, кому передадут послание. Баронесса Мадести! — позвал Фьер, пользуясь тем, что монарх снова разглядывает письмо. Перепуганная Амбер, которую поддерживал за плечи ее жених, отозвалась:

— Я здесь, ваша милость.

— Вспомните еще раз устное послание и скажите, есть ли в нем что-то такое, что вас удивляет.

Моя сестрица повторила вновь то, что ей передала служанка, но ответила на вопрос Гарда не она.

— Обращение, — сказал Элдер. — Я много раз слышал, как сестры общаются между собой. И если моя невеста может обратиться к родственнице, как велит этикет, то баронесса Шанриз всегда говорит сестре «ты» и проявляет недовольство, если баронесса Амберли говорит ей «вы» и «ваша милость». И даже если учесть, что передавала эти слова служанка, то должна была повторить именно то, что ей велели сказать.

— Ох, и точно, — Амбер прикрыла рот кончиками пальцев. — Шанни раздражает, если я перехожу на рекомендуемое этикетом обращение.

— Вот это баронесса Тенерис, — снова заговорил Гард. — А не это, — и он, брезгливо покривившись, указал на письмо, которое государь всё еще держал раскрытым.

— Похоже, похищение, Ваше Величество, — подвел итог Дренг, ощутивший в эту минуту и облегчение и усилившуюся тревогу одновременно.

Король нахмурился. Он опять скомкал послание, но в этот раз не выкинул, а сунул во внутренний карман. После с силой ударил по перилам и прошипел:

— Риш-шем. Он всё еще помнит Шанни, я видел по его взгляду. Она избегает встреч с ним, и негодяй решил подобраться к ней здесь, использовал единственный шанс. Уверен, он сейчас сидит с невинной рожей и будет уверять, что не имеет к произошедшему отношения. Привести его ко мне. Сейчас же! — гаркнул король и закончил угрожающе тихо: — Душу из мрази вытрясу.

Однако в ложе герцога сидела она Серпина. Она только и сказала, что в антракте герцогу принесли записку, и он ушел. Больше графиня его не видела. Поняв, что произошло нечто ужасное, ее сиятельство пыталась остаться подле государя, но тот отмахнулся, и гвардейцы оттеснили бывшую фаворитку, не позволив ей следовать за монархом.

После этого начались поиски. Была поднята на ноги вся столичная полиция, шпионы и королевская гвардия. И пока они прочесывали город и тракты, карета, в который находились мы с герцогом, благополучно свернула на проселочную дорогу и петляла между деревнями, уходя от возможной погони, если бы задумка провалилась, и выжидая, когда жители предместья и прислуга отправятся по своим постелям.

И когда нас с его светлостью привезли в мой особняк, королю доложили, что следы обнаружены. У меня не было сомнений, что обнаружены они были человеком герцогини в нужное время. И Экус успел бы убраться, если бы не мы с герцогом. Подарок Элькоса спас меня от беспамятства, а я привела в чувство герцога, который и задержал заговорщиков, чем теперь подтвердил нашу невиновность и личность главной зачинщицы всей этой грязной истории с похищением. Так что ее светлость просчитала всё, кроме моего перстня и барона Гарда, который осмелился влезть в чужую игру и заставил государя задуматься.

Осталось узнать не так много, чтобы сложилась окончательная картина, а главное, что решит государь в отношении своей тетки. Простит ли он ее, чтобы скрыть очередную постыдную тайну рода, или же все-таки что-то предпримет? В конце концов, своей выходкой герцогиня едва не разрушила свадьбу племянницы, которая была важней амбиций ее светлости и отношения монарха ко мне. Честь принцессы — честь Камерата, а Селия от нее уже отказалась.

— Сейчас придет магистр, — сказал Дренг, проводивший меня до покоев. Гарда не пропустили гвардейцы, и он остался ждать своего приятеля на лестнице.

— Благодарю, — бесцветно ответила я и открыла дверь, но граф придержал ее:

— Ваша милость, вам не о чем волноваться, — произнес он. — Теперь есть все доказательства вашей невиновности…

— Он поверил, Олив, — прервала я его сиятельство. — Даже не пожелал разбираться.

— Он был сражен…

— Я тоже, — усмехнулась я. — Ударом по голове. А он поверил.

— Шанриз…

Мне не хотелось разговаривать, и слушать заверения тоже. Мне было обидно и горько, а еще я безумно устала. И я скрылась в покоях, закрыв дверь перед носом королевского фаворита.