ГЛАВА 20

На следующее утро после блистательного приема у Трасдейла редакция встретила Вивиан все той же привычной, оглушающей какофонией звуков, что и всегда: неумолчным стрекотом пишущих машинок, резкими трелями телефонных звонков, гулом голосов и запахом типографской краски, смешанным с ароматом крепкого, но не слишком вкусного кофе. Однако для самой девушки этот привычный мир словно подернулся какой-то зыбкой, тревожной пеленой. Пережитый накануне вечер — напряженные встречи, загадочная провокация Блэквуда, ледяное презрение Сент-Джона и, главное, мимолетное, но повергшее в ужас видение человека из переулка — оставил после себя тяжелый осадок и ощущение надвигающейся грозы.

Она сидела за своим столом, машинально перебирая бумаги, но мысли ее были далеко. Высокий, плотно прилегающий воротник ее простого шерстяного платья глубокого хвойного оттенка казался спасительным укрытием, но нежная кожа под ним все еще болезненно помнила ледяное, безжалостное прикосновение чужих пальцев. Она то и дело бросала быстрые, настороженные взгляды на коллег, на входную дверь, словно ожидая увидеть знакомую темную фигуру или почувствовать на себе чей-то недобрый взгляд.

Дэш подошел к ее столу ближе к полудню, когда утренняя суматоха немного улеглась. Вид у него был усталый и мрачный, под глазами залегли тени, а обычная ироничная усмешка исчезла без следа. Он молча опустился на стул рядом, принесенный от соседнего стола, и несколько мгновений просто смотрел на нее своими серыми, сегодня особенно серьезными глазами.

— Я его не нашел, Харпер, — сказал он наконец тихо, так, чтобы их не услышали. — Того человека, которого ты видела вчера. Я прочесал весь особняк Трасдейла, опросил лакеев у входа… Никто не видел никого похожего. Либо он растворился как призрак, либо…

Он не договорил, но Вивиан поняла. Либо ей показалось. Либо страх и напряжение сыграли с ней злую шутку. Она сама была в этом не уверена. Но холодный, пустой взгляд того человека… она не могла его забыть.

— Возможно… я ошиблась, — неуверенно проговорила она, избегая его взгляда. Ей не хотелось признаваться даже себе, насколько сильно она была напугана. И уж тем более не хотелось рассказывать Дэшу о том, что произошло потом, в библиотеке.

Она вспомнила, как Сент-Джон смотрел на нее и Блэквуда, — этот ледяной, полный ярости — или возможно чего-то еще, до конца ею не раскрытого, — взгляд. Вспомнила провокационные слова Блэквуда, его отталкивающую близость. Нет, об этом Дэшу знать не следовало. Он и так был на взводе после вчерашнего покушения на ее жизнь и истории с нападением. Расскажи она ему сейчас о Блэквуде и реакции Сент-Джона, он бы окончательно вышел из себя. К тому же… что-то подсказывало ей, что тайна, связывающая этих двух мужчин, была чем-то большим, чем просто светская неприязнь или деловое соперничество. И эту тайну она хотела разгадать сама. Без его помощи. Без его насмешек и недоверия к Сент-Джону, которое, как ей теперь казалось, могло быть предвзятым. Да, Дэш тоже хранил свои секреты, она это чувствовала. Их союз был вынужденным, хрупким, и полное доверие пока было непозволительной роскошью.

— Может, и ошиблась, — повторила она чуть тверже. — Слишком много всего произошло за последние дни…

Он внимательно посмотрел на нее, словно пытаясь прочесть ее мысли, затем кивнул.

— Ладно, Харпер. Но расслабляться не стоит. Что будем делать с «Atlantic Cargo»? Не передумала?

— Нет, — Вивиан решительно тряхнула головой, отгоняя сомнения. — Сент-Джон не просто так дал мне это название. Это ключ. Я чувствую. Поэтому нам нужно копать.

— Хорошо, — в его голосе снова появилась деловая хватка. — Тогда так. Я попробую через свои… источники узнать подробности того самого иска Кроули. Кто представлял их интересы? Какие были требования? Почему иск отозвали? Может, удастся найти какие-то бумаги, хотя сомневаюсь. А ты…

— А я займусь директорами, — подхватила Вивиан, открывая свой блокнот. — Чендлер, Пайк, Блэкмор. Попробую найти о них все, что можно, в архивах, справочниках, старых газетах. Кто они, чем занимались, что с ними стало после краха компании…

— Вот это разумный подход, — одобрил Дэш, хотя в его глазах все еще сквозила тревога. — Только будь осторожна, Харпер. Очень осторожна. Работай здесь, в редакции, или в городской библиотеке. Никаких сомнительных адресов и встреч в темных переулках. И если что-то покажется тебе подозрительным… немедленно дай мне знать.

— Договорились, Уиттакер, — кивнула Вивиан, стараясь выглядеть как можно более невозмутимо и послушно. Но про себя она уже решила: параллельно с директорами она будет искать все, что сможет найти о прошлом Николаса Сент-Джона и его загадочного «знакомого» — Уоррена Блэквуда. Просто чтобы понять, с кем она имеет дело. И чего ей ждать дальше.

Дэш еще раз внимательно посмотрел на нее, словно взвешивая ее слова и намерения, затем поднялся.

— Тогда за работу. Вечером я постараюсь добыть хоть что-то. Будь на связи. И… береги себя, Харпер.

Он быстро развернулся и ушел, растворившись в редакционной суете, оставив Вивиан наедине с ее блокнотом, ее тайнами и растущим предчувствием, что расследование «Atlantic Cargo» — это лишь верхушка айсберга, скрывающего под собой темные и опасные глубины.

Остаток дня Вивиан провела, погрузившись в гулкую тишину и пыльное забвение Городской публичной библиотеки Бостона на Копли-сквер — величественного здания из гранита и мрамора, чьи высокие сводчатые потолки и бесконечные ряды книжных стеллажей внушали благоговейный трепет перед мудростью веков. Решив, что архивы газеты могут оказаться неполными или что нужные ей сведения могли быть намеренно изъяты оттуда после ее предыдущих визитов, она предпочла обратиться к более нейтральному и обширному источнику информации.

Устроившись за длинным дубовым столом в просторном читальном зале под строгим взглядом бюста какого-то бородатого мыслителя, она с головой ушла в работу. Перед ней громоздились толстые тома городских справочников Бостона — «Blue Book», содержавшие списки «приличных» семейств с адресами и днями приема, — бизнес-регистры с перечнями компаний и их руководителей, подшивки старых газет, которые она снова и снова просматривала, теперь уже выискивая не только название «Atlantic Cargo», но и имена ее директоров: Арчибальд Чендлер, Джонатан Пайк, Сэмюэль Блэкмор.

Воздух в читальном зале был пропитан специфическим запахом старой бумаги, кожаных переплетов и библиотечной пыли, смешанным с едва уловимым ароматом пчелиного воска, которым натирали паркетные полы. Тишина нарушалась лишь шелестом переворачиваемых страниц, скрипом перьев да почтительным покашливанием немногочисленных посетителей — студентов, склонившихся над конспектами, или седовласых джентльменов, изучавших финансовые отчеты. Вивиан чувствовала себя здесь почти в безопасности, укрытой от суеты и опасностей внешнего мира за толстыми стенами храма знаний, но ощущение тревоги не покидало ее, заставляя время от времени украдкой оглядываться по сторонам, словно ожидая увидеть знакомую темную фигуру в проходе между стеллажами.

Информация о директорах «Atlantic Cargo» находилась с трудом, словно кто-то намеренно пытался стереть их следы из истории города. Однако упорство Вивиан, ее привычка докапываться до мельчайших деталей, в конце концов, принесли свои плоды.

Арчибальд Чендлер. Его имя часто мелькало в светской хронике «Бостон Транскрипт» за 1905 и 1906 годы — член нескольких престижных клубов, попечитель какой-то благотворительной организации, владелец респектабельного дома в Бэк-Бэй. Затем, в конце 1907 года — короткий, сдержанный некролог. «С прискорбием сообщаем о скоропостижной кончине мистера Арчибальда Чендлера, последовавшей в результате несчастного случая в его собственном доме… Мистер Чендлер, известный своей деловой хваткой и активным участием в общественной жизни города, оставил после себя безутешную вдову и двоих детей…». Несчастный случай. Никаких подробностей. Словно падение с лестницы или внезапный сердечный приступ были рядовым событием, не заслуживающим внимания прессы. Вивиан сделала пометку в блокноте, подчеркнув дату и причину смерти. Слишком уж подозрительно совпадало это с периодом исчезновения компании и таинственным урегулированием иска Кроули.

Джонатан Пайк. О нем информации было еще меньше. Судя по всему, он не принадлежал к «старым» бостонским семьям и не вращался в высшем свете. Его имя изредка упоминалось в деловых разделах газет как одного из совладельцев «Atlantic Cargo». Затем, уже в 1908 году, Вивиан наткнулась на короткое объявление в «Бостон Глоуб» о продаже с аукциона дома и имущества некоего Джонатана Пайка за долги. После этого его следы терялись. Уехал из города? Куда? Почему разорился так внезапно, если компания просто «реорганизовалась»? Еще один вопрос без ответа.

Сэмюэль Блэкмор. Это имя оказалось самым неуловимым. Ни в светской хронике, ни в деловых справочниках, ни в списках членов клубов — почти ничего. Словно человека и не существовало. Лишь одно-единственное упоминание в старом бизнес-регистре за 1905 год: «Сэмюэль Блэкмор, член совета директоров «Atlantic Cargo», адрес проживания — не указан». Призрак. Человек без прошлого, без адреса, без связей. Кто он был? Какую роль играл в компании? И куда исчез?

Вивиан откинулась на спинку стула, чувствуя, как ноет спина от долгого сидения и как гудит голова от напряжения. Картина вырисовывалась все более мрачная. Смерть одного директора, разорение и исчезновение другого, таинственное прошлое третьего… Все это никак не походило на обычное банкротство. Здесь явно было что-то еще, что-то криминальное, что-то, что так тщательно пытались скрыть. И наводка Сент-Джона… Знал ли он об этих смертях и исчезновениях, когда отправлял ее по этому следу? Пытался ли он помочь ей или просто подставлял под удар, используя ее как приманку?

Мысли ее снова вернулись к Сент-Джону. Его образ — холодный, ироничный, властный, но с той неожиданной яростью и тревогой во взгляде — не давал ей покоя. Она снова открыла городской справочник и начала искать информацию о его семье. Лорд Филипп Сент-Джон… имя часто встречалось в отчетах о благотворительных пожертвованиях, патронаже искусств, светских приемах. Леди Маргарет Сент-Джон — неизменная участница всех дамских комитетов, образец аристократической сдержанности и благочестия. Сын — Николас Эдвард Сент-Джон, выпускник Гарварда, блестящий финансист, владелец холдинга «NSJ Holdings»… Все респектабельно, безупречно, как фасад их особняка на Бикон-стрит.

А что насчет Уоррена Блэквуда? Вивиан нашла его имя в списке репортеров «Бостон Дейли Ньюс». Адрес проживания — Саут-Энд, не самый престижный район. Никаких упоминаний в светской хронике, никаких связей с семьей Сент-Джон. Но почему тогда он так смотрел на Николаса? Откуда эта враждебность? И что означали его слова в библиотеке о «старых семейных грехах»?

Вивиан перелистнула несколько страниц справочника, и вдруг ее взгляд зацепился за другое имя — Сильвия Блэквуд. Актриса варьете. В справочнике театральных деятелей Бостона за конец XIX века было короткое упоминание о ней — «талантливая молодая актриса с большим будущим», выступавшая в мюзик-холлах… Фамилия та же, что и у Уоррена. Могло ли это быть совпадением? Или…

Внезапный телефонный звонок за стойкой библиотекаря прервал ее размышления. Строгая дама в пенсне подошла к ее столу.

— Мисс Харпер? Вас к телефону. Мистер Уиттакер из «Бостон Глоуб».

Вивиан поспешила к библиотекарской стойке, чувствуя легкое волнение. Что он узнал?

— Харпер? Это я, — раздался в трубке знакомый голос Дэша, приглушенный помехами на линии. — Есть новости?

— Кое-что есть, — ответила Вивиан, стараясь говорить спокойно. — Директора «Atlantic Cargo»… Похоже, их судьба была не слишком счастливой. Один умер при странных обстоятельствах, другой исчез…

— Вот как? Интересно… — в голосе Дэша послышался азарт. — У меня тоже кое-что наметилось. Кажется, я нашел человека, который вел дело Кроули против «Атлантик». Адвокат из небольшой конторы. Говорят, он был очень зол, когда иск отозвали. Возможно, захочет поговорить. Но встречаться с ним нужно осторожно. Я сейчас еду к нему.

— Ты поедешь один?! Дэш, это может быть опасно!

— Не опаснее, чем сидеть сложа руки, Харпер, — отрезал он. — Не волнуйся, я буду осторожен. А ты… заканчивай свои изыскания и немедленно отправляйся домой. Я уже вызвал для тебя кэб к главному входу библиотеки. Он будет ждать через полчаса. Поезжай прямо на Маунт-Вернон-стрит и сиди дома. Я позвоню, как только освобожусь. И никаких глупостей, Харпер! Слышишь?

— Слышу, — вздохнула Вивиан, понимая, что спорить бесполезно. К тому же, она действительно чувствовала себя совершенно разбитой. — Будь осторожен, Дэш. Пожалуйста.

— Непременно, — бросил он, и в трубке раздались короткие гудки.

Вивиан медленно повесила трубку. Значит, Дэш отправился по следу адвоката Кроули, а она должна ехать домой. Она собрала свои записи, вернула тяжелые тома на место под недовольным взглядом библиотекаря и направилась к выходу. Усталость навалилась на нее свинцовой тяжестью, но вместе с тем в душе теплился огонек азарта — они нашли новые ниточки, расследование двигалось вперед.

Спустившись по широким мраморным ступеням Городской библиотеки, Вивиан плотнее закуталась в пальто. Вечер опускался на Бостон быстро, нехотя, растворяя последние отблески дня в густеющем тумане, ползущем с гавани. Улица Копли-сквер была уже почти пустынна, лишь редкие запоздалые прохожие спешили укрыться от промозглой сырости, да цокот копыт по влажной брусчатке изредка нарушал наступающую тишину. Воздух был холодным и влажным, пахнущим дождем и мокрыми листьями.

Как и обещал Дэш, у самого тротуара ее уже поджидал наемный кэб — темный, видавший виды, но вполне исправный на вид, с понуро стоящей лошадью, от которой шел пар. Кучер, мужчина средних лет с красным, обветренным лицом, сидел на козлах, безучастно глядя перед собой. Вивиан назвала свой адрес на Маунт-Вернон-стрит и села внутрь, на жесткое, пахнущее кожей и сыростью сиденье.

Кэб тронулся, колеса зашуршали по мокрой брусчатке. Вивиан откинулась на спинку, закрыв глаза. Усталость тяжелым грузом навалилась на плечи. Голова гудела от часов, проведенных над пыльными томами, а находки дня — смерть Чендлера, исчезновение Пайка и Блэкмора — лишь усиливали тревогу и ощущение надвигающейся опасности. Она думала о Дэше, о его рискованной встрече с адвокатом Кроули, и беспокойство за него смешивалось с ее собственным страхом. Мысли путались, перескакивая с одного на другое — Сент-Джон, Рэндольф, Блэквуд, таинственный нападавший… Кто дергал за ниточки в этой грязной игре?

Она открыла глаза, когда кэб неожиданно резко свернул с привычного маршрута, ведущего к Бикон-Хилл. Вместо того чтобы повернуть к Коммонвелт-авеню, он покатил по узким, плохо освещенным улицам в сторону портовых районов. Сердце Вивиан тревожно екнуло.

— Послушайте, кучер, — окликнула она, наклоняясь к перегородке. — Мы едем не туда! Мой адрес на Маунт-Вернон-стрит!

Кучер не обернулся. Он лишь буркнул что-то невнятное про ремонт дороги и необходимость объезда, но голос его прозвучал глухо и недружелюбно, а плечи напряглись. Вивиан почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок. Это не было похоже на правду. Ремонт дороги? Здесь, в этой части города? Вечером?

Она напряженно вглядывалась в окно. Кэб ехал все дальше и дальше, углубляясь в лабиринт темных, грязных переулков, где запах гавани — гниющей рыбы, смолы и сырости — становился все сильнее. Фонари здесь горели редко, тускло освещая обшарпанные фасады кирпичных складов, пустынные мостовые, заваленные мусором подворотни. Людей почти не было видно. Тревога перерастала в панику.

— Остановите! — крикнула она, ее голос дрожал. — Остановите кэб немедленно! Я выхожу здесь!

Но кучер лишь хлестнул лошадь, и та ускорила шаг, унося экипаж все глубже в этот мрачный, зловещий район. Вивиан поняла — это ловушка. Ее везут намеренно, по чьему-то приказу. Холодный ужас сковал ее, но сквозь него пробивалась ледяная решимость. Пальцы ее, дрожащие, но внезапно ставшие цепкими, нырнули в бархатный ридикюль. Они быстро нащупали знакомый серебряный портсигар, поддели ногтем защелку. Внутри тускло блеснула перламутровая рукоять. Быстрым, почти невидимым в полумраке движением она извлекла маленький складной нож и, развернув тонкое, хищное лезвие, крепко сжала его в руке, спрятав под складками шерстяного пальто, лежавшего у нее на коленях. Сердце бешено колотилось, но ощущение холодного металла в ладони придавало ей странную, отчаянную уверенность.

Наконец, кэб резко затормозил, свернув в особенно темный и узкий тупик между двумя высокими, глухими стенами заброшенных пакгаузов. Здесь не горел ни один фонарь, и лишь слабый отсвет далеких огней порта едва пробивался сквозь плотный туман. Кучер спрыгнул с козел и, не глядя на Вивиан, быстро скрылся в темноте. Лошадь беспокойно переступила с ноги на ногу и тихо всхрапнула.

Вивиан замерла, сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Она лихорадочно огляделась — тупик, темный, безлюдный. Бежать некуда. Она судорожно сжимала в руке ридикюль, чувствуя, как холодеют пальцы.

И тут дверца кэба распахнулась. В проеме возникла темная фигура. Высокий мужчина в плаще и надвинутой на глаза шляпе шагнул внутрь и сел напротив, мгновенно заблокировав ей выход. Это был он. Тот самый.

Его лицо было в тени, но Вивиан снова увидела эти глаза — холодные, пустые, безжалостные. Он смотрел на нее без злобы, без гнева — с тем же пугающим безразличием, с каким смотрят на насекомое, которое собираются раздавить.

— А ведь я вас предупреждал, мисс Харпер, — произнес он своим ровным, спокойным голосом, от которого у Вивиан по спине побежали мурашки. — Предупреждал, что не стоит лезть не в свои дела. Но вы, похоже, слишком упрямы. Или слишком глупы.

Он чуть подался вперед, и Вивиан невольно вжалась в угол сиденья.

— Ваша тетушка… Агата, кажется? Милая пожилая леди. Все еще наслаждается морским воздухом в Марблхеде? — в его голосе не было угрозы, лишь констатация факта, но от этого становилось еще страшнее. Он знал. Он все знал. — Было бы очень жаль, если бы с ней что-нибудь случилось… из-за вашего упрямства. Сердце у пожилых людей такое хрупкое, знаете ли…

Он усмехнулся — тихо, беззвучно.

— Женщины-журналистки… — протянул он с презрением. — Вечно суете нос куда не следует. Думаете, ваш этот… суфражизм… что-то значит в реальном мире? Думаете, можете тягаться с мужчинами, которые управляют этим городом? Этот мир не по зубам вам, мисс Харпер. Не по зубам!

И тут он медленно полез во внутренний карман своего плаща. Вивиан увидела, как в его руке блеснуло лезвие ножа — длинного и широкого.

— Пришло время преподать вам последний урок, — сказал он все тем же ровным голосом.

Ужас парализовал ее лишь на мгновение. А затем сработал инстинкт — дикий, первобытный инстинкт самосохранения. Когда он бросился на нее, занося свой нож, она резко рванулась в сторону, пытаясь увернуться в тесном пространстве кэба. Но он был быстрее. Он схватил ее за плечо, с силой прижал к жесткой обшивке стенки экипажа, его лицо оказалось совсем близко. Второй рукой он попытался перехватить ее запястья, возможно, ожидая сопротивления или опасаясь скрытого оружия.

Но ее рука, уже крепко сжимавшая холодную перламутровую рукоять ножа под складками пальто, была готова. В тот момент, когда его пальцы тисками впились в ее плечо, а блеснувшее лезвие его собственного ножа оказалось угрожающе близко к ее шее, она, собрав все остатки сил, всю свою ярость, ударила — резко, отчаянно, снизу вверх — туда, где в полумраке виднелось его нависшее над ней лицо.

Раздался короткий, страшный, булькающий вскрик, больше похожий на хрип раненого зверя. Мужчина отшатнулся, схватившись рукой за лицо. Из-под его пальцев толчками хлынула кровь. Вивиан увидела, как ее маленький перламутровый нож торчит из его глазницы.

Но мужчина не упал. Боль, казалось, лишь удесятерила его ярость. С диким, нечеловеческим ревом он снова бросился на нее. Тяжелый кулак обрушился ей на скулу с такой сокрушительной силой, что голова ее мотнулась, мир взорвался ослепительной вспышкой боли, и она упала на жесткое сиденье, а затем сползла на грязный пол экипажа, не в силах даже застонать — лишь тихий хрип вырвался из груди. Боль пульсировала в виске, во рту появился металлический привкус крови, перед глазами плясали мутные, красные круги.

Сознание меркло, уступая место вязкой, затягивающей темноте, но какая-то часть ее существа — упрямая, непокорная, отчаянно цепляющаяся за жизнь — боролась, не позволяя провалиться в спасительное небытие. Ей стоило нечеловеческих усилий заставить тяжелые, налитые свинцом веки приподняться, сфокусировав мутный, расплывающийся взгляд на изуродованном, залитым кровью лице, из которого все еще торчала перламутровая рукоятка ножа. В уцелевшем глазу горела безумная, неистовая ярость. Он снова схватил ее за горло, его пальцы безжалостно впились в уже покрытую синяками кожу, и прижал ее голову к полу. Нож снова блеснул перед ее глазами.

— Интересно, напишет ли кто-нибудь о тебе некролог, назойливая сучка… — прорычал он, и злорадная, страшная улыбка исказила его окровавленное лицо.

Лезвие коснулось ее шеи — холодное, острое. Она зажмурилась, ожидая последнего, смертельного удара…

Но вместо этого раздался оглушительный, резкий звук выстрела, эхом прокатившийся по пустынному тупику. Нападавший дернулся, хрип сорвался с его губ. Его хватка на горле Вивиан ослабла. Медленно, как подкошенный, он начал оседать на пол кэба.

А в дверном проеме экипажа, с дымящимся револьвером в руке, стояла темная фигура…

Конец первой книги