Глава 17.

За разговором они дошли до холла, чтобы через него пройти в «женскую» башню. Еще спускаясь по лестнице, услышали какой-то шум, крики. К своему неприятному удивлению Хельга узнала голос Ингрид, посмотрела на Гудбранта. Мужчина нахмурился и поспешил к входной двери.

- Пустите меня, - требовала женщина, держа на руках какой-то сверток. – Как вы смеете не пускать меня в замок, меня – мать вашего будущего князя. Мой сын наследник Эрика Справедливого, после смерти князя мой сын займет его трон. Пустите, я приказываю!

- А почему ты решила, что князь умрет? – спокойно спросила Хельга, выступая из-за спины Гудбранта, хотя в ее груди горела ярость. – С чего ты взяла, что он вообще умирает?

Гудбрант сказал, что о смертельной ране князя слуги никому не рассказывали и никто не знал, что он отправился за Хельгой. Всем было сказано, что князь просто отдыхает с долгой дороги.

- Ну как же, он был ранен разбойниками отравленным клинком, - ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела Хельгу и даже не понимала, что говорит то, о чем никто не знал, кроме воинов, которые принесли князя в замок.

- А ты откуда об этом знаешь? – спросил Гудбрант, подходя к женщине. – У разбойников что ли спросила? Так они все убиты. Ничего они не могли никому сказать.

- Я…нам…мы…, - она стояла и лихорадочно думала, что должна сказать, ее глаза перебегали с лица Хельги на лица стражников, обступивших ее. – А ну пустите меня, я должна быть рядом со своим мужем. У меня его сына.

Она пошла вперед прямо на стражников, которые перегородили ей дорогу.

- Да как вы смеете? – вновь ее голос зазвенел под высоким потолком холла. – Я ваша будущая княгиня, а мой сын - князь. Уже сегодня вы все будете плакать и просить у меня прощения. Я требую пустить меня. Я должна быть рядом с мужем.

От ее криков проснулся ребенок и заплакал.

- Вот, посмотрите, что вы сделали, мой мальчик проснулся. Ваш будущий князь проснулся. Вы все ответите за каждую его слезинку.

- Гудбрант, - обратилась Хельга к наставнику, - отведите женщину в комнату, где она никому не помешает и проследите, чтобы она не сбежала.

- Да как ты смеешь так разговаривать со мной? Ты уже никто, ты уже не жена Эрика, а я мать его сына.

- Вот и проверим, кто из нас кто, - спокойно ответила Хельга, хотя в ее душе клокотала злоба и обида.

Она видела личико мальчика, которого всем показывала Ингрид. Он был очень похож на Эрика и на ее дочерей. Сомнение вновь закружилось в ее душе, обожгло грудь болью. Но она должна все узнать до конца.

Женщину схватили двое стражников и потащили куда-то наверх, чтобы она не смогла сбежать.

- Не волнуйтесь, княгиня, - ответил один из них. – Мы ни мгновение глаза с нее не спустим.

Ее крики и плач ребенка еще долго были слышны в башне. А Хельга в каком-то опустошении стояла посреди холла.

- Пойдем, Хельга, - Гудбрант взял ее за руку. – Тебе надо переодеться и поесть. Потом пойдем к князю. Мы со всем разберемся.

Она кивнула и пошла за мужчиной. В комнате ее встретила Ката, служанка лет сорока, которая раньше прислуживала Ульрике и которую Хельга хорошо знала. Ката обрадовалась, кинулась к княгине.

- Госпожа, ваши вещи уже здесь, я разложила их, приготовила воду горячую. Пока вы моетесь я принесу обед. Вам отдохнуть надо. Мы так все рады, что Вы вернулись.

Женщина со слезами на глазах говорила и говорила, не в силах остановиться. Хельга улыбалась. Она на всех лицах видела искреннюю радость.

Уже приведя себя в порядок и сидя за столом, где Ката поставила ей тарелки с едой, она стала расспрашивать женщину.

- Да что говорить, - махнула служанка рукой, - как Вы с девочками уехали, словно солнышко кто-то погасил, ни одного светлого дня не было. Сначала зима вьюжила, все никак уходить не хотела, потом дожди шли, летом зерно не взошло. Хорошо только, что птица и свиньи были, так и пережили вторую зиму. Да вот потом еще беда, мор какой-то по лендам пошел. Много людей умирать стало. Вот и поехал князь наш, чтобы узнать, чем людям помочь. Говорят, что все это силы злой ведьмы.

- Ката, скажи, а ты не знаешь эту ведьму?

- Говорят, что это мать ярла Кнута. Ой и злющая баба была, она и невестку свою изморила, когда та эту Ингрид родила. Говорит, что она силу ей свою передать хотела, но девка пустая оказалась, кроме злобы ничего в ней не было. Вот и не перешла к ней сила бабкина. А так она многим жизнь портила.

- А она сейчас жива?

- Нет, - Ката покачала головой, - говорят, ее труп нашли возле берега, после того как наши князь Айварс с княгинюшкой Ульрикой погибли в той буре. Лежала вся иссохшая, словно палка. Сожгли ее останки. Наша городская ведунья ходила туда, говорит, что она черную магию творила на том берегу. Знаки остались колдовские. Она их стерла, свои защитные поставила.

Хельга склонила голову, страшная мысль билась в ее голове. Неужели Кнут со своей дочерью хотели княжеский род извести, даже пошли на такое? Она же помнила, как темная сила закрутила тучи, била молниями, поднимала волны. Ей тогда пришлось отдать почти все свои силы, чтобы успокоить стихию. Она тогда чуть свою дочку не потеряла. И потом, это отравленное оружие, которым князь был ранен. Не осталось ли темного зелья от этой ведьмы, которым Кнут или Ингрид воспользовались. И почему они решили убить князя? Ей надо было поделиться своими мыслями с кем-нибудь.

Женщина быстро поела.

- Ката, я пойду к князю. Спасибо тебе за все, - она обняла женщину, которая растрогалась и заплакала.

- Да что Вы. Это мы должны благодарить Вас. Как Вы вернулись, так и солнышко впервые за последнее время вышло, непогода успокоилась. Да и князя Вы спасли. Так что низкий вам наш поклон.

Хельга вышла из комнат и направилась к княжеским покоям. Она не ошиблась, нашла Гудбранта в гостевой комнате. Мужчина дремал, сидя за столом, положив голову на согнутую руку, как она до этого. На улице уже было темно, в комнате горели свечи. Она проверила князя, отпустила Вильдеборгу отдохнуть, а сама села рядом с мужем. Он спал, теперь его дыхание было спокойным, его больше не било в лихорадке. Уставший, но довольный Агмунт был тут же.

- Иди отдохни, - попросила его Хельга, - мы с Гудбрантом побудем с князем.

Слуга был таким уставшим, что даже не стал сопротивляться, просто поднялся, поблагодарил Хельгу и вышел. Хельга вышла в гостевую комнату, оставив дверь спальни открытой.

- Гудбрант, надо поговорить, - сказала она и поделилась с наставником всеми своими мыслями.

- Мать Кнута, говоришь? Не знал, - он нахмурил брови. – Никогда бабских сплетен не слушал, а зря, мог бы и раньше узнать о ней, может и избежали бы беды. Говоришь, что наша городская ведунья узнала ее?

- Да, Ката говорит, что узнала. Сожгли на костре ее останки.

- Хорошо. Завтра все узнаю. Я допытаюсь у этой змеи, что они делали с князем. И про эту бурю все узнаю. Может ты и права, что это их рук дело. А еще утром пошлю воинов своих, чтобы они Кнута этого схватили. Тоже надо будет допросить его.

За тихими разговорами прошла ночь. Гудбрант помогал Хельге делать князю перевязки, поить зельями. Лицо мужа становилось чистым, ушли темные круги. Утром, когда первые лучи заблестели на небе, Хельга увидела, как дрожат его ресницы. Еще немного и он открыл глаза, обвел туманным взглядом комнату, увидел Хельгу и его взгляд застыл на ее лице.

- Хель, Хельга, это ты? – голос был слабым, хриплым.

Он поднял слабую руку, развернул ладонью вверх, словно просил положить в нее руку.

- Да, это я, - ответила она, но отстранилась от него. – Скажи, как ты себя чувствуешь?

- Хорошо, словно заново родился, - опустил руку и нахмурился.

Она поднялась, взяла чашку с зельем вернулась к князю.

- Выпей это.

- Зачем? – он отвел взгляд от жены. Было больно, когда она отказалась взять его руку.

- Чтобы вернуться к своим людям. Они ждут тебя. Это зелье придаст тебе сил, - голос был спокойным, сухим.

- А ты? Ты ждешь меня? – он внимательно посмотрел в ее лицо.

- Я тоже жду, - ответила Хельга, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно.

В душе по-прежнему была обида на мужа, никак не хотела уходить. Да и то, что где-то в замке находится Ингрид с ребенком, который похож на Эрика не давала ее сердцу покоя. Ну не могла она простить мужчине измену, пусть даже под чарами. Не могла она принять его после другой.

- Хорошо, - он постарался приподняться, но сил не было.

К нему подошел Гудбрант, поднял ему голову, взял из рук Хельги кружку, дал напиться. Князь пил и чувствовал, как его тело наполняется легкой светящейся силой, словно он вновь был со своей женой. Он смотрел на нее и видел всю боль в ее глазах. Как он мог не замечать, что она любит его так, как не полюбит ни одна другая? И тут же в голове вспомнился этот тяжелый сон.

***

Эрик помнит, как было тяжело. Хельга уехала, увезла дочек, словно предала его. Обида на жена поселилась в его душе. Но оставалась Ингрид, к которой его то тянуло, то ненавидел ее. Эрик словно разрывался на части, не понимая, что с ним происходит. Он старался скрыться от той, кого так долго хотел, а сейчас не мог видеть ее. Он везде поставил стражников, чтобы они не пускали девушку к нему, но вновь встречался с ней взглядами и его с такой силой тянуло к ней, что он бросался на нее, как дикий зверь. Казалось, что после близости с ней он должен получать удовольствие, но наступало какие-то дикое опустошение, силы покидали его, а внутри ворочался недовольный зверь. Но зато его на какое-то время переставало тянуть к девушке. И тогда он не поддавался на ее уловки, не велся на речи, когда она говорила, что желает стать его женой и быть вместе. Он злился, метался, потом вновь поддавался своей дикой безумной похоти, затем снова после близости старался закрыться от Ингрид, которая не хотела отпускать его. Каждый раз он слышал ее слова: «Ты мой, ты всегда будешь моим. Я так долго ждала тебя, ты от меня никуда не денешься».

Когда Ингрид сказала, что ждет от него ребенка, Эрик выгнал ее, что-то в душе потребовало избавиться от этой женщины как можно быстрее. Но когда Ингрид увезли, черная мгла накрывала его, он хотел вернуть женщину, все кричало, что она должна быть рядом, но в то же время еще одна сила кричала, что он не хочет и не должен видеть ее. Ее слова о ребенке жгли его изнутри. А если это правда, и она ждет их сына? Их первенца? Он вспоминал, как плохо обошелся с ней, выгнал, как собаку, а теперь хотелось вернуть, бросится в ноги и просить прощения. Он был уже готов сам поехать, но старый наставник тогда просто дал ему пощечину и запретил думать об Ингрид. На какое-то время его отпустило, он смог здраво мыслить.

С каждым днем ему становилось все хуже и хуже, он слабел, давно не чувствовал голода, с трудом заставлял себя хоть что-нибудь съесть. Верный наставник постоянно просил его подойти к Вильдеборге, но Эрик отказывался. А потом он упал без чувств, пришел в себя в своей комнате, Вильдеборга суетилась возле него, плакала, что-то говорила о черном привороте. Эрику стало немного легче, мысли об Ингрид и сыне больше не жгли его так сильно, хотя где-то в глубине души крутилось что-то темное, которое хотело увидеть ее, спросить о сыне.

Дел навалилось так много, что спать некогда было. Всю весну и лето шли дожди, которые размывали дороги, заливали поля, зерно не взошло, взошедшая пшеница гнила на корню. В море куда-то ушла рыба. Остались только птичники и свинарники, которые были построены по указанию жены. Вот тогда он вспомнил ее слова. Зимой случилась новая напасть, по землям княжества пошел мор. Умирали люди, домашний скот. Старая Видельборга со своими знакомыми городскими знахарками варила зелья, которое раздавала всем нуждающимся. Эрик собрал отряд из пяти стражников, взял у старой знахарки побольше таких зелий и отправился по лендам, где нуждались в их помощи.

Они уже возвращались домой, когда недалеко от Адельбурга на них напали разбойники, не меньше двенадцати человек. Их небольшой отряд в шесть человек смог оказать достойный отпор, все разбойники были ими убиты, но и они все получили ранения, один стражник погиб. Лицо разбойника, с которым он бился, показалось Эрику знакомым. Этому разбойнику удалось ранить его в спину клинком, который он выхватил из-за пояса и метнул в князя. Его стражник убил разбойника, а Эрик выдернул клинок из своего тела, после чего Тьма накрыла его, и он упал со своего коня, перед этим успел вспомнить – этого разбойника он видел в замке Кнута в его свите.

Как его везли в замок, князь не чувствовал. Он только ощущал, что сгорает в адском огне, его тело словно медленно поворачивали на огромном вертеле, чтобы огонь достал до всех его членов. Он рычал, кричал, бился, хотел освободиться от этой нестерпимой боли. Иногда наступало облегчение, но огонь разгорался снова, и он начинал кричать. А потом он почувствовал рядом с собой легкое дуновение прохладного ветерка, его окутал запал меда и луговых трав. Так пахла только одна женщина, и он позвал ее, но она снова ушла от него. Но огонь больше не сжигал его, с каждым мгновением становилось легче. А потом он словно провалился в темноту.

Эрик чувствовал, как его душа оставляет тело и летит вперед, где находится Великий Порог. Что-то тянуло его туда, словно какая-то черная сила вцепилась в его душу своим когтями, звала, не отпускала. И он перешел за Вечный Порог. Вокруг была темнота. Его душа зависла в пространстве. Он огляделся, не зная, куда дальше идти, потом увидел какое-то свечение и направился туда. К своему удивлению он увидел своих родителей, которые стояли на берегу бушующего моря и держали за руки маленького мальчика. Он был так похож на Эрика, но волосы цвета темного золота говорили, что это не он.

- Сын? Ты зачем здесь? – спросил отец. – Твое время еще не пришло.

- Я умер, - ответил Эрик.

- Нет, - мать покачала головой. – Ты жив, твое тело живо. Только твоя душа здесь. Тебе надо возвращаться и исправлять свои ошибки.

- Ошибки? Ты о чем? – недовольно спросил Эрик. – О каких ошибках ты говоришь?

- О том, что ты предал свою жену, предал ту, кто любила тебя больше жизни, кто шла за тобой и ничего не требовала взамен, дарила тебе прекрасных детей. Ей была нужна только твоя любовь, а ты отдавал ее другой.

- Я любил Ингрид!

- Нет, сын. Это не любовь. Она приворожила тебя, еще когда ты был молод, - покачал головой отец. – Мы тогда с матерью смогли отвести от тебя этот приворот. Но она не оставляла надежды завладеть тобой. Помнишь, как ты себя чувствовал, когда она появлялась? И что было, когда мы заставили носить пояс, который для тебя сделала Хельга?

- Я не верю! Ингрид любила меня, а я любил ее, но из-за вас мы не могли быть вместе.

- Твоя Ингрид убила нас, - резко произнес отец. – Это по ее приказу ее бабка темная колдунья наслала тот ураган, в котором должен был погибнуть ты . Но она не знала, что вместо тебя поплывем к острову мы. Об этом никто не знал. И это по приказу Ингрид и ее отца на вас напали разбойники. Ты ранен не простым оружием. Клинок ножа, который кинули тебе в спину, отравлен ядом Тьмы. Только Хельге удалось удержать твое тело, не дать ему умереть, расправиться с Тьмой, что пожирала тебя.

- Хельга, - Эрик рассмеялся. – Да что она мне может дать? Вы говорите, что она дарила детей? Мне был нужен наследник, а она рожала мне девок. Она даже сына не могла мне родить. Я любил Ингрид, - выкрикнул он, - а вы заставили меня жениться на другой! Моя душа всегда была с другой женщиной, и она носит моего сына.

- Сын, твоя душа отравлена черным ядом, ты не хочешь видеть свет, который тебе дарила Хельга. Вспомни, как ты чувствовал себя после ночи с ней? А после ночи с Ингрид? Ты говоришь, что тебе нужен наследник, - мать грустно улыбнулась. – А ты знаешь, что в тот день, когда ты променял жену на Ингрид, вы должны были зачать своего сына, - она с любовью посмотрела на мальчика, которого они с Айварсом держали за руки, погладила его по голове. – Его душа уже ждала, когда вы будете с Хельгой близки, чтобы прийти в этот мир. А ты выбрал тьму. Ты сам не пустил в свою жизнь своего сына. Это не Хельга виновата, а ты.

- Нет, это Ингрид родит мне сына, моего настоящего наследника!

- Когда она придет к тебе с ребенком, отведи их в алтарную комнату, - приказал отец. – Я не могу больше спорить с тобой. У нас больше нет времени. Ты должен возвращаться, Одинар услышал мольбы твоей жены и отпустил твою душу, чтобы ты исправил свои ошибки. У тебя будет наследник, если ты все сделаешь правильно. У вас на роду написано пятеро детей – три дочери и два сына. Если ты захочешь, они родятся. А сейчас иди отсюда, твое время вышло.

Отец сделал взмах рукой, словно выгоняя его душу оттуда, и Эрик открыл глаза.