Глава 18.
Эрик смотрел на уставшее лицо жены, стараясь что-то увидеть в нем. Отголоски странного и страшного сна все еще были в нем. В его сознании все смешалось – Ингрид, Хельга, Тьма и Свет, Любовь и Предательство. А разве Хельга не предала его, когда уехала? Он мотнул головой. Нет, это он предал ее.
- Хельга, спасибо, - проговорил Эрик.
Она только кивнула головой и вышла из комнаты. Гудбрант остался рядом с князем. После зелья, что ему дали выпить, он словно стал наполняться силой. Скоро он почувствовал, что сможет подняться.
- Наставник, расскажи мне все, что было, - попросил Эрик.
- Хорошо, - ответил мужчина и рассказал все с того момента, как князя привезли в замок. – Ингрид отвели на верхний венец башни, там ее охраняют мои люди.
Эрик кивнул головой. Завтра он отведет ее и мальчика в алтарную комнату, он должен убедиться в словах отца и матери. Мужчина закрыл глаза, прислушался к своим чувствам. Про себя назвал имя Ингрид, но оно не отозвалось в его души, словно никогда не страдал по ней, словно она всегда была ему чужой.
- Приворот. Ты сказал, что был приворот, - проговорил Эрик.
- Да, - Гудбрант кивнул головой. – Очень сильный. Сначала Вильдеборга смогла смягчить его, но не снять, а сейчас силой вельи твоей жены его больше нет.
- Как она? – тихо спросил Эрик.
- Кто? – не понял наставник.
- Хельга. Она…
- Она приехала сразу же, как мы сказали о тебе. Бросила все, оставила дочерей и примчалась.
- Дочери, - он слабо улыбнулся.
- Девочки очень похожи на тебя, князь. Будут первыми красавицами. Ох, и намучаешься же ты отгонять от них женихов.
Эрик усмехнулся. Он вспомнил лицо золотоволосого мальчугана, которого видел во сне и закрыл глаза. Сколько ошибок он наделал. Родители правы. Он должен их все исправить.
***
Ночь прошла спокойно, жар больше не возвращался, и Эрик смог спокойно обо всем подумать. Последний год с небольшим он словно находился в каком-то темном тумане, совершал поступки, которые сейчас никогда бы не смог оправдать. Может родители правы, Ингрид использовала приворот? Да зачем врать Гудбранту и его верному Агмунду, а также старой знахарке, которая еще принимала его роды? Он долго блуждал в своих воспоминаниях и вспомнил тот день, когда ему было двадцать и он столкнулся в темном коридоре замка с Ингрид. Она тогда коснулась его груди рукой, а потом это место жгло, словно приложили раскаленный меч. С того дня он стал думать о ней. Когда вновь увидел, на него словно опустилась Тьма и он плохо помнил, что с ним происходит. И он вспомнил, как ему было хорошо с женой, в ее объятиях он словно наполнялся чистой искристой силой. И память подкинула, как Ингрид словно выпивала из него последние силы.
Ребенок, которого носила Ингрид. Эрик тяжело вздохнул. Не хотелось верить, что это его сын, но то, что он был с ней, этого не исправить. Он никогда не задумывался о последствиях, словно терял голову, когда девушка касалась его. Надо проверить на алтаре. Эрик улыбнулся, когда вспомнил, как алтарь светился, когда его дочки касались серого камня. А если и сейчас алтарь будет светиться? Что ему делать?
В тяжелых раздумьях он встретил следующее утро. К нему сразу же пришел его верный Агмунд, который помог князю принять ванну и одеться. Он был еще слаб после ранения, но оставлять дела не хотел, все надо решать сейчас. Гудбрант ожидал его с хмурым лицом, сидел в гостевой комнате за столом.
- Что собираешься делать, князь? – спросил наставник.
- Буду разбираться. Где Хельга?
- У себя. Надо позвать?
- Нет. Пусть отдыхает. Где Ингрид?
- В этой башне на верхнем венце. Двое стражников сторожат ее.
- Хорошо, - кивнул головой Эрик. – Надо поесть, потом пойдем разбираться с ней.
- Может Хельгу позвать?
- Не надо. Не стоит ей слышать то, о чем я буду спрашивать, - Эрик поморщился, понимая, что Хельге явно не понравился, что ее муж имел связь с другой женщиной.
Наставник покивал головой.
После завтрака мужчины поднялись и направились на верхний венец башни. В коридоре у двери стояли два стражника.
- Почти всю ночь кричала, - доложил один, - угрожала.
- Ничего, сейчас разберемся, - сказал князь. – Открывай дверь.
Дверь скрипнула, Эрик и Гудбрант вошли в комнату. Ингрид, которая лежала на небольшой кровати у стены, подскочила и с каким-то испугом уставилась на князя, словно увидела приведение.
- Ты? Ты жив? – в голосе звучал ужас.
- А почему я должен быт мертвым, - спокойно спросил Эрик.
- Тебя же ранили отравленным клинком!
- А ты откуда знаешь? – его голос оставался спокойным, только в глазах появился злой огонек.
- Да…к нам приехали люди из замка, сказали, что ты умираешь, - наконец она взяла себя в руки и смогла улыбнуться. – Я рада, что ты жив. Любимый, я так рада.
Женщина поднялась и хотела подойти к князю, обнять его. Но он выставил перед собой руку, не подпуская к себе. Эрик прислушивался к своим ощущениям. Ничего больше не тянуло к этой женщине. Она по-прежнему оставалась очень красивой, но его сердце молчало, не было той безумной дикой тяги, какая возникала всегда, когда видел ее.
- Эрик, любимый? Ты не рад видеть меня? Я как узнала, что ты умираешь, бросила все и помчалась к тебе. Я привезла с собой зелья, чтобы помочь, только их у меня отобрали. Скажи, чтобы мне их вернули, они помогут тебе.
- Спасибо, но ты немного опоздала. Зелья мне не нужны. Зачем ты с собой ребенка привезла?
Эрик видел маленького ребенка, который лежал рядом с Ингрид на постели. Он спал. Его светло-пепельные волосики прилипли к лобику. Мальчик хмурился во сне.
- Это твой сын. Я должна была показать тебе нашего сына. Смотри, какой он красивый, как ты. У него твои волосы, твои глаза. Я сейчас разбужу его, ты сам увидишь. Он похож на тебя.
В душе Эрика зародилось сомнение. Ребенок действительно был похож на него и на его дочерей в таком же возрасте. Черное неприятное чувство заскребло в груди, а если это и есть его сын?
- Эрик, я же люблю тебя, родила тебе сына. Он наш сын, твой наследник. Ну скажи, что ты рад. Твоя Хельга не смогла, а я родила сына. Обними же меня. Я так соскучилась по тебе, твоим рукам. Я простила тебя, когда ты выгнал меня. Я все простила. Вот видишь, как и сильно люблю тебя, не держу на тебя зла, и я приехала к тебе, чтобы спасти. Теперь мы будем вместе, ты, я и наш сын. Ты же рад этому?
- Что ты хочешь?
- Я хочу, чтобы ты назвал меня своей женой, а моего, то есть, нашего Элифира наследником. Мне кажется, что я это заслужила.
В это время мальчик проснулся, завозился в своих пеленках, открыл глаза. Они были серые.
- Хорошо, - глухо проговорил Эрик, у которого на душе стало еще тяжелее. Мальчик действительно похож на него. – Я готов признать Элифира сыном, но сначала мы должны обратиться к Одинару, посвятить ребенка ему.
- Зачем? – в голосе женщины зазвучала тревога. – Разве ты не можешь просто так сказать – это мой сын, мой наследник? Зачем все эти испытания? Сын может испугаться, он еще слишком мал.
- Нет, - резко сказал князь. - Все дети нашего рода проходят посвящение Одинару. Ты это знаешь. Мои дочери тоже были у алтаря, когда им было всего по месяцу.
- Я отказываюсь, - Ингрид схватила ребенка на руки, он тут же начал плакать. – Мы никуда с ним не пойдем. Ты просто перед всеми скажешь, что это твой сын.
- Ты чего-то боишься? - князь понизил голос и прищурился.
- Нет, я ничего не боюсь. Но не могу, чтобы было плохо нашему сыну.
Ребенок продолжал заливаться плачем.
- Успокой его и пойдем. Если ты хочешь, чтобы я признал его сыном, мы сейчас пойдем в алтарную комнату, - отрезал Эрик.
- Но я не готова! – Ингрид цеплялась за любую возможность, чтобы отказаться от алтарной комнаты.
Эрик подошел к ней, взял из ее рук мальчика, и он тут же успокоился и внимательно уставился на мужчину.
- Одевайся, у тебя мало времени - приказал Эрик и вышел из комнаты.
- Подожди, - женщина побежала за ним, на ходу поправляя растрепавшиеся волосы.
Эрик шел впереди широким шагом. За ним еле поспевала Ингрид, которая пыталась забрать из рук князя ребенка. Гудбрант шел следом за ними, сделал рукой знак стражникам следовать за ними. Эрик хотел закончить с этим быстрее, а потом прийти к Хельге и поговорить с ней.
Они спустились в холл, откуда вела лестница в алтарную комнату. Они не успели дойти до нее, как в холле появилась Хельга. Она шла в покои князя с чашкой в руках, в которой несла для мужа зелье. Увидев мужа с ребенком на руках и Ингрид, которая успела подбежать к мужчине и вцепиться в его руку, остановилась.
- Мы идем к алтарю, - проговорила Ингрид, глядя на Хельгу таким взглядом, словно хотела убить ее, - чтобы Эрик признал нашего сына и тогда он станет законным наследником, я стану его женой, а ты можешь убираться с моего пути.
Хельга посмотрела на мужа, потом молча развернулась и направилась в свою башню. Он увидел в ее глазах такую боль, что на мгновение закрыл глаза, глухая боль стукнула его в грудь. Но бросаться за женой вслед он не стал, а повернулся и направился к винтовой лестнице.
Возле алтарной комнаты их встретил Одингерд. Служитель поклонился князю, открыл дверь. Ингрид посмотрел на служителя снисходительным взглядом и гордо прошествовала в алтарную комнату с видом законной княгини.
- Гудбрант, ты пойдешь с нами, - приказал Эрик.
Мужчина кивнул и вошел в комнату. Одингерд начал читать молитву-обращение к Одинару, попросил признать ребенка, который находится на руках князя, сыном и наследником. Ребенок начал куксится, потом заплакал, стал вырываться из рук Эрика, но мужчина крепко держал его. Ингрид пыталась вырвать сына из рук князя, но ее остановил наставник, покачал головой. Эрик встал на колено возле алтаря.
- Возьми его руку и приложи к алтарю, - приказал он женщине, в глазах которой появился суеверный страх.
- Нет, нет, нет-нет-нет, я этого не сделаю, - она попыталась отойди подальше от алтаря.
Ребенок заливался плачем. Гудбрант подошел к Ингрид, взял ее за плечи, подвел к ребенку.
- Бери его руку и приложи к алтарю. Ты же хочешь, чтобы его признали наследником князя? – с угрозой в голосе проговорил наставник.
Ингрид пыталась вырваться из его крепких рук, но мужчина подвел ее к стоящему у алтаря Эрику.
- Бери, не заставляй применять к тебе силу, - прорычал наставник.
Женщина взяла ручку сына, которую он выпростал из пеленок, приложила ладошку к камню. Ребенок закричал еще сильнее и отдернул ручку, а алтарь покрылся льдом.
- Это не твой ребенок, князь, - громко проговорил Одингерд. – Эта женщина хотела обмануть тебя. За это будет наказана нашим богом.
- Я ненавижу вас, ненавижу, - она выхватила из рук Эрика сына, не заботясь о том, что ему больно и неудобно, побежала к двери. Гудбрант в два шага догнал женщину.
- Не спеши, Ингрид. У нас к тебе еще очень много вопросов.
- Отпусти. Я прокляну всех вас. Вы еще узнаете мой гнев. Мой отец отомстить за меня.
- Твой отец сегодня будет в замке под замком, - сказал наставник. – А вот ты будешь казнена за все то, что сделала княжеской семье, за то, что убила руками своей бабки князя Айварса и княгиню Ульрику.
- Я не хотела убивать их, - она кричала и уже не могла остановиться. – Я хотела, чтобы умер Эрик. Он обидел меня! Он должен был умереть! Но я простила его, дала еще один шанс, чтобы он был со мной. А он выгнал меня, как собаку. Это я наняла тех разбойников и дала им отравленный клинок. Он должен был сдохнуть. От бабкиного яда еще никто не выживал. А мой ребенок должен был стать его наследником. Я ненавижу всех вас. Будьте вы все прок…
Она не успела договорить, как раздался грохот, в женщину ударила молния, и она осела на пол, сжимая в руках ребенка.
- Она наказана за свои темные дела, убийства, приворот, обман, - раздался голос со стороны трона. Все обернулись и увидели Одинара. – Это моя воля. Никто не смеет идти против воли богов, никто не смеет покушаться на жизнь княжеской семьи.
На алтаре появился свиток. Одингерд взял его, развернул, прочитал, передал князю. Тот кивнул головой.
- Унесите отсюда тело, - сказал он наставнику, поднял с пола ребенка, который уже заходился плачем. – Не плач, - казал он мальчику, - мы найдем тебе хорошую семью.
И ребенок успокоился.
Они вышли из алтарной комнаты, по приказу наставника двое стражников вынести тело Ингрид. Эрик шел с ребенком на руках и его сердце было совершенно спокойным. Он не чувствовал вину за смерть Ингрид, которая виновата в смерти его родителей, которая обратилась к темной магии, чтобы приворожить его, которая хотела обмануть его, заставить признать чужого ребенка законным наследником княжеского рода. И ничего не чувствовал к ребенку, который успокоился в его руках, начал засыпать. Он помнил, как от нежности сжималось его сердце, когда он нес своих дочерей. А сейчас, когда он убедился, что это не его сын, в его душе была только жалость, что ребенок остался один. Оставлять его в замке он не может, будут ходить слухи о незаконном ребенке, тем более что мальчик очень похож на него.
- Дай мне, - сказал Гудбрант, когда они поднялись в холл. – Я отнесу его няне. Незачем, чтобы тебя видели с чужим ребенком на руках.
Князь передал ребенка наставнику.
- Скажи, стоит ли мне сейчас пойти к Хельге?
- Да. Ты должен пойти к ней.
***
Хельга была в своей комнате, стояла у окна, обняв себя руками, словно пыталась согреться. Служанки с ней не было. Эрик прошел в комнату, подошел к жене.
- Зачем ты пришел? – глухо спросила Хельга и в ее голосе Эрик услышал боль.
- Чтобы сказать, что это не мой ребенок. Ингрид обманула всех.
Она не ответила, только наклонила голову. Эрик рассматривал ее. На ней снова было простое платье селянки, передники, на голове повязан платок. Но сейчас она казалась ему милее всех женщин. Золотые пряди выбивались из-под платка и кольцами спускались по ее шее. Хотелось подойти, отвести волосы, поцеловать ее шею, но не двинулся с места.
- Прости меня, - тихо проговорил мужчина.
Она легко качнула головой. Говорить не могла, в горле скопились слезы, мешая сказать хоть слово. Не могла она его еще простить, тем более после того, что увидела – Эрик нежно прижимает мальчика к своей груди, а Ингрид держит его под руку. Нет, не могла пока простить.
- Ты не уедешь? – спросил Эрик. – Прошу, не уезжай.
Она отрицательно покачала головой. Потом тяжело сглотнула.
- Прошу, уйди сейчас. Мне надо подумать. Все необходимые зелья тебе даст Агмунд. Я ему все рассказала.
- Спасибо. Если бы не ты…
Эрик не договорил, тяжело вздохнул. Он еще немного постоял, ждал, надеялся, что жена повернется к нему.
- Хельга, я прошу простить меня и дай мне шанс все исправить, - тихо сказал он, потом повернулся и вышел, не дожидаясь ответа.
А Хельга, когда за ним закрылась дверь, тяжело опустилась на скамью у стола и разрешила себе заплакать. До последнего мгновения она думала, что тот мальчик ребенок Эрика и он признает его своим сыном. Этого бы она не смогла ему простить.