Глава 45-46

У каждого свои слабости

Баба Надя договорилась с Лешим, чтобы он довез Любу с Захаром до трассы. У него имелся подходящий транспорт, который отлично шел по грязи. Оттуда их обещала забрать дочь Захара. Люба весь день перед этим нервничала, то перебирала наряды, то думала брать или не брать с собой Верочку. Ей все же хотелось увидеться с мамой, братьями, бабушкой и дедушкой.

— Баба Надя, брать мне Верочку с собой или не брать? — спросила она.

— Сама смотри и думай, — пожала плечами бабушка, — Когда еще из деревни выберешься? А так, может, все свои дела уладишь и с родными пообщаешься. Я в любом случае не откажусь с внучкой посидеть.

— А за Пушистиком присмотрите?

— И Пушистика своего приводи для полного счастья, — усмехнулась баба Надя.

— Я так боюсь ехать, — вздохнула Люба.

— А чего боишься-то? Не побьют же они тебя.

— Я не знаю.

— Если что, то Захар тебя отобьёт. Он у нас мужик правильный.

— Я на это надеюсь.

— Не переживай, все будет так, как надо. Глядишь, наследство по совести разделят. Давай я тебе всяких успокоительных травок дам, чтобы спала нормально и завтра не волновалась. А мы тут всей деревней кулачки за тебя держать будем, — ободряюще улыбнулась баба Надя.

— Давайте, — кивнула Люба.

Она все же решила Верочку с собой не брать, чтобы ребенка лишний раз не нервировать. Она позвонила своим и предупредила, что приедет в гости.

— Дочь, ты тогда сразу к бабушке с дедушкой езжай. У них на это время остановишься, — сказала мама. — А мы вечером с мальчишками подъедем.

— Да я всего на одну ночь, — ответила Люба, — Мне дольше и не надо. Верочку с собой брать не буду. Ехать-то на перекладных, чего ее таскать туда-сюда.

— Летом приедешь, как у вас там все устаканится.

— Конечно, — согласилась Люба.

Захар с Григорием пообщался и много чего странного и интересного выяснил. Однако точно, что происходит с клиентом по видеосвязи, выяснить не смог, надо, чтобы клиент сам лично приехал. Но он четко видел, как за ним клубились тени.

— Я завтра буду в городе, если хотите, то можем с вами пообщаться, так сказать, вживую, — сказал Захар Григорию.

— Да, я согласен. Все так плохо? — с тревогой спросил тот.

— Точно я вам сказать смогу, когда на вас посмотрю вживую. Но то, что с вами происходит — не есть хорошо.

— Понятно, — вздохнул Григорий.

— И да, будьте готовы поехать ко мне в деревню. В городе я никого лечить не буду. Только диагностика.

— Я вас понял. Я на все согласен, только помогите мне, мне страшно, — с мольбой в голосе сказал Григорий.

— Я сделаю все, что от меня зависит, — ответил ему Захар.

Так что перед поездкой у каждого были свои думки.

Рано утром Захар с Любой погрузились в пепелац Лешего и направились в сторону трассы. Дядя Леша всю дорогу болтал. Он радовался, что вода начала сходить.

— Я уже по окрестностям походил. Так уже хочется побродить по своим угодьям. Душа болит за все. Сколько животных, сколько птиц погибло, — вздыхал он, — Не могу я сидеть дома в четырех стенах. Мы уже со своей старухой переругиваться начали. Никогда такого не было, а тут раздражение растет с каждой минутой. Когда баба Надя позвонила, да попросила тебя отвезти, так мы с Калиной радовались оба, что я хоть какое-то время при деле буду. Ты бы, Любушка, меня хоть к себе звала, чего помочь по хозяйству надо.

— Да вроде ничего. Хотя, дядя Леша, у меня и баня полуразрушенная, и сарайки все завалились, — вспомнила Люба.

— Ох, как хорошо. Нет, конечно, плохо это все, но хорошо, что для меня работа нашлась.

— А вам разве в этом доме ничего делать не надо? — спросил его Захар.

— Так что надо было, я уже все переделал. Мы же не навсегда в этом доме останемся, все равно рано или поздно вернемся назад в лес.

— А если ваш домик в болота уйдет? — спросила Люба.

— Так новый построим. В деревне жить все равно не будем, — помотал головой дядя Леша.

Он как-то интуитивно выбирал места посуше и спокойно проходил на своей технике.

— Ох, сколько деревьев повалило, — качал он головой, — Озадачу местных, пусть разбирают на дрова.

— Так они же мокрые, — удивился Захар.

— До зимы высохнут, — усмехнулся Леший.

Они довольно быстро добрались до трассы.

— Вон, вас уже ждут, — кивнул он на белую машину.

Рядом с ней стояла девушка в джинсах, куртке и высоких ботинках. Ее волосы развивались на ветру рыжими всполохами.

— Доча моя стоит, — с нежностью сказал Захар, — Приехала. Как же я по детям соскучился. Вот вроде созваниваешься с ними периодически, но все равно живого общения не хватает.

Они выехали на трассу и остановились около нее. Захар тут же выскочил из машины.

— Папулька, — кинулась к нему на шею девушка.

Леший помог выбраться Любе с ее многочисленными пакетами и кульками. Она везла деревенские гостинца маме и бабушке.

— Люба, ты только про список не забудь, — тихо шепнул ей дядя Леша.

— Обязательно куплю все, что нужно, — кивнула она.

— Все, удачи тебе, ни пуха, ни пера. Пусть они все своей жадностью захлебнутся, — сказал он.

Девушка глянула на дядю Лешу и Любу, поздоровалась с ними и посмотрела на отца.

— Люба едет с нами, а дядя Леша возвращается домой в деревню, — пояснил Захар.

— Тогда грузи вещи в багажник, — сказала она. — Ой, девушка, вы сами положите все, папе же нельзя ничего тяжелого поднимать.

— Не переживай, я не расклеюсь, — усмехнулся Захар, — Это Любовь, а это Дарья — моя дочь.

— Очень приятно, — кивнула Люба.

— Взаимно, — тряхнула рыжей копной Даша, — Папуль, давай в темпе, а то я на работе отпросилась.

— Уже лечу, — улыбнулся он.

Поблагодарили и попрощались с Лешим, и уселись в автомобиль к Дарье. Она надавила на педаль газа и направилась в сторону города.

— Папа, отлично выглядишь. Деревня тебе на пользу пошла, — сказала она.

— Да, на пользу, — кивнул Захар.

— Возвращаться не планируешь?

— Даша, мы уже на эту тему с тобой разговаривали. Я хочу еще пожить. В деревне мне стало легче, так что пока я остаюсь там.

— Папа, но там же никакой медицинской помощи нет. Если что случится, то куда побежишь? К старухе фельдшеру? К вам скорая даже не доберется.

— Ну, фельдшер у нас не старуха, — усмехнулся Захар, — Даже наоборот. А жить в городе из-за скорой помощи — это такое себе. Не факт, что они мне смогут помочь в критическом состоянии.

— И чем тебе поможет фельдшер в этой глуши? Тем более молодая, ни опыта, ни знаний.

— У нас такой фельдшер, что даже за тобой на тот свет пойдет и оттуда за уши вытащит, — улыбнулся Захар.

— Ой, не преувеличивай, — фыркнула Даша.

— А я и не преувеличиваю, я точно знаю.

Даша посмотрела в зеркало заднего вида на Любу, которая была погружена в свои мысли и не слушала разговоров отца с дочерью.

— Мамка будет недовольна, когда узнает, — сказала Даша.

— Тем, что мне полегчало? — не понял Захар.

— Нет, я говорю про эту милую деревенскую барышню, — ответила она.

— Не понял.

— Маме не понравится, что ты себе кого-то завел, — пояснила Даша.

— Ты про Любу? — с удивлением спросил он.

— Да, про нее.

— А при чем тут твоя мать?

— Она настроена решительно, — сказала Даша.

— На что?

— Она хочет вернуться к тебе.

— А я не хочу, — ответил Захар.

— Папа, ну она же совсем молоденькая, — нахмурилась Даша.

— Она старше тебя.

— На полгода? — с усмешкой спросила дочь.

— Знаешь, моя дорогая, давай ты не будешь вмешиваться в мою личную жизнь. Я же к тебе не лезу и не указываю, с кем тебе дружить и как жить, — сжал губы Захар.

— Ладно, давай не будем сейчас спорить. Потом поговорим об этом, — сдалась Даша, — Лучше расскажи, как там в деревне тебе живется? Кур себе не завел?

— Нет, не завел, — улыбнулся он, — Но, наверно, надо бы, а то как-то надоело ходить по соседям и побираться. Да и для работы пригодятся.

— Будешь кур в жертву приносить, — сделала страшные глаза Даша.

— Ой, не болтай ерунды. Буду яйцами порчи выкатывать. Да и вообще яйца полезны для организма.

— Только я тебя с курами в деревню не повезу.

— Я и не прошу идти на такие жертвы, — усмехнулся он.

Так за разговорами за несколько часов они и добрались до города. Любу завезли к бабушке с дедушкой, а Захар отправился к себе домой. Они договорились, что через час он за ней заедет.

— Папа, а чего ты ее к себе в квартиру не забрал? — не поняла Даша.

— Так Люба хотела повидаться с бабушкой и дедушкой.

— А тебя она им решила не показывать, дабы не шокировать престарелых родственников. А меня типа можно? Мне плохо не станет от таких новостей.

— Ну ты же у меня молодая, продвинутая и нервы у тебя крепкие, — усмехнулся Захар.

— Вот, папа, я от тебя такого не ожидала, — покачала головой Даша.

— Я сам от себя в шоке, но у каждого свои слабости.

Он не стал разубеждать дочь в том, что они с Любой не просто друзья.

Я на вас в суд подам!

Люба с Захаром сидели в нотариальной конторе и ждали своей очереди. Дверь в офис распахнулась, и вошла бывшая свекровь с дочерью.

— Нет, ты посмотри на нее, — выставилась она на Любу, — Морда твоя бесстыжая. Еще и мужика с собой приперла. Папика себе нашла?

— И вам доброго здравия, — ответила Люба, — Вы разве не помните моего отца? Головой надо заниматься, а то так до деменции и маразма рукой подать.

— Отца? — с недоверием посмотрела на Захара свекровь, — Не помню я его, — фыркнула она и отвернулась.

Захар с Любой переглянулись.

— Вот пусть тебе отец квартирку и купит. Чего на чужое заришься? — снова кинулась в атаку свекровь.

— Не чужое, а наше с Верочкой, — парировала Люба.

— Любаша, не связывайся, побереги силы, — сказал он, — А вы, женщина, прикройте свой поганый рот.

Он пальцами в воздухе начертил закрывающий жест. Тетка вытаращила глаза и попыталась что-то сказать, но изо рта у нее вылетали только звуки «Ы-ы-ы и му-му-му».

— Как наша буренка, — не выдержала Люба и хихикнула.

Свекровь испуганно на всех смотрела, хватала ртом воздух и стучала ладонью себя ладонью по груди.

— Мама, мама, что с тобой? — вскочила со своего места золовка, — Скорую, скорую, тут человеку плохо.

Из кабинета выскочила секретарь.

— Кому тут плохо? — спросила она.

— Вот, маме плохо. Он что-то сделал, и она теперь говорить не может, — трясла головой золовка.

— В смысле что-то сделал? — не поняла секретарь.

— Ну вот так рукой в воздухе провел. Он, наверно, колдун.

— Я сейчас скорую помощь вызову.

Она вернулась в кабинет.

— Еще сумасшедших нам сегодня не хватало, — донеслось из-за закрывающейся двери.

— Верни ей голос, — попросила тихо Люба.

— Думаешь, надо? — улыбнулся Захар.

— Не знаю, а вдруг все сорвется?

— Как скажешь, — кивнул он и снова махнул рукой, как дирижер.

Свекровь вдохнула полной грудью и громко выдала матерную тираду. Захар хитро улыбнулся. Она хотела еще что-то сказать, но вместо обычных слов вылетали только матерные.

— А-а-а, — заорала Алина Сергеевна.

— Ты колдун, — вскочила со своего места золовка и ударила Захара сумкой по голове, — Верни моей матери голос.

Захар прикрыл голову рукой и продолжил улыбаться.

— Нет, ты посмотри на него. Он еще и лыбится.

— Что тут происходит? — из кабинета вышла нотариус, — Что вы тут буяните. Я сейчас всех выгоню и вызову охрану.

— Он колдун, — ткнула в Захара пальцем золовка.

Захар поднял руку к голове и покрутил немного кистью, показывая умственное состояние оппонента.

— Да что такое. Сегодня ретроградный Меркурий, что ли, — нахмурилась нотариус.

Алина Сергеевна сидела на диванчике и неконтролируемо грязно материлась.

— Захар, — зашипела на него Люба, — Не надо пока.

— Понял, — кивнул он.

Женщина замолчала и уставилась ненавидящем взглядом на Любу, потом набрала воздуха в легкие и громко выдохнула.

— Фу-у-у, отпустило, кажись, — сказала она.

Нотариус посмотрела на это все и вернулась к себе в кабинет.

— Не устраивайте мне концертов, иначе не приму, — проговорила она и закрыла за собой дверь.

Через пять минут их вызвали. Захар с золовкой остались в коридоре.

— Вы же не Любкин отец, — сказала она ему.

— А вам-то какая печаль с этого? — спросил он с усмешкой, — Отец, не отец, разницы нет. Обижать ее никому не позволю.

— Любовник, да?

— Будешь всякую ерунду нести, на лбу хрен вырастит, и будешь ходить по улицам, как единорог, — хмыкнул он.

Женщина шарахнулась от него в сторону и с ужасом посмотрела. Она вытащила из сумки телефон и стала набирать кому-то сообщение. Захар выразительно на нее посмотрел. Золовка тут же спрятала аппарат в сумку и отвернулась.

В кабинете нотариус зачитывала список наследуемого имущества.

— Наследников трое, — сказала она.

— Какие еще трое? — возмутилась Алина Сергеевна, — Муж мой не захотел претендовать. Слишком честный, говорит, грех сироту обижать, там же наша внучка.

— Алина Сергеевна, попрошу вас держать себя в руках.

— Держу, не удержусь. Так третий кто?

— Дочь покойного.

— Ей тоже что-то положено? Она же пигалица мелкая. Какое ей наследство? Она же ничем не сможет воспользоваться. Все же Любке достанется. Я протестую, — возмутилась свекровь

— Да хоть с транспарантом тут пройдитесь, по закону все, — сердито ответила нотариус.

— Я на вас в суд подам.

— Ваше право. У меня все разговоры записываются и не только в кабинете, но и в приемной.

Алина Сергеевна поджала губы и замолчала. Оказалось, что на счету Егора имелась кругленькая сумма в размере полутора миллионов рублей. Недаром они с Любой экономили, хотели квартиру купить, почти накопили, но вот не сложилось. На Любу нахлынули воспоминания, и слезы снова подступили к глазам. Она изо всех сил старалась себя сдерживать.

— Чего разнюнилась? Радуйся, такие бабки сейчас тебе на халяву упадут, — услышала она голос свекрови.

— Вы прекратите или нет, — цыкнула на нее нотариус, — Это же ваш сын.

— Вот именно сына мне уже не вернуть, а у меня еще другие дети есть и внуки, да я сама не старая, мне эти деньги не помешают. А получается, что две трети достанется этой пигалице.

— Не две трети. Любовь Петровна законная супруга. Деньги на счету — это совместно нажитое имущество. Делится пополам, наследуемая часть — половина. Вот ее уже делят на три части.

— Как так? — Алина Сергеевна вскочила со своего места. — Это что за несправедливость?

— Сядьте на место, иначе я сейчас вас объявлю недостойным наследником, — сердито сказала нотариус.

— Я подам на вас в суд, я буду жаловаться. Она вам взятку дала, — заверещала Алина Сергеевна, — так нечестно.

— Всё по закону.

У Любы закружилась голова, перед глазами полетели мушки, а в ушах загудела кровь. В какой-то момент она погрузилась в темноту.

— Ты чего тут? — услышала она знакомый голос, — Не положено. Иди-иди, а то сейчас усвистаю.

Люба открыла глаза и оглянулась. Она стояла около жуткого черного сооружения, покрытого красными огненными прожилками.

— Ты не слышишь меня что ли? — перед ней появился Соловей Разбойник, — Говорю, иди отсюдова.

— Егорушка, — тихо сказала Люба.

— На той стороне уже твой Егорушка, нет его тут. Давай, уходи.

Он вставил два пальца в рот и залихватски засвистел. Любу тут же вынесло обратно в тело. Она лежала в приемной на диване, а над ней хлопотали Захар с секретарем. Алина Сергеевна опять ничего не могла сказать, а только мычала.

— Вы как? — спросила секретарь.

— Уже лучше, — слабым голосом произнесла Люба.

— Сейчас я вам водички принесу.

Она убежала в кабинет.

— Любаша, ну ты чего? — сказал Захар и ласково погладил ее по голове, — Тихо, всё будет хорошо, не надо волноваться, всё хорошо.

Люба шмыгнула носом и вытерла слезы с лица.

— Успокойся, сейчас подпишешь все бумаги и поедешь к бабушке с дедушкой, а завтра поедем домой. Хорошо?

— Угу, — кивнула она.

Секретарь принесла стакан с водой.

— Пейте. Если не сможете сейчас все прослушать, то можно перенести еще на две недели.

— Нет-нет, я сейчас, — Люба отхлебнула воды из стакана.

— Дай сюда, — Захар забрал у нее стакан, что-то над ним пошептал и вернул его Любе, — Теперь пей.

Она выпила всё одним махом, и на душе у нее воцарился покой.

— Не переживай, эффект временный, чувства все потом вернутся, — сказал он ей тихо.

— Надеюсь, — кивнула она.

С грехом пополам все документы были подписаны, хоть и Алина Сергеевна не могла толком говорить, а всё что-то мямлила и заикалась.

— Я буду жаловаться, — только и смогла она под конец выдать что-то внятное.

По закону Любе с Верочкой досталось не так уж и мало. Хотя комнату в общежитии разделили на три части, да и машину тоже.

— Я буду бороться, — выскочила из офиса Алина Сергеевна, потрясая кулаком, — Любка, я тебя по судам затаскаю.

— Если сможешь, — хмыкнул Захар, — Если сможешь ходить.

Она повернулась в его сторону, злобно зыркнула, наступила на какой-то пакетик, поскользнулась и рухнула на пол. Что-то где-то у нее хрустнуло.

— Мама, — кинулась к ней дочь, — Ничего не сломала?

— У-у-у, как больно, — взывала Алина Сергеевна.

— Пошли скорей, — потянул за руку Любу Захар, — Нечего тут смотреть больше.

Они вышли с ним на улицу.

— Не в пользу ей пойдут вдовьи деньги, все на лекарства потратит, — покачал он головой.