Глава 48-49

Скверну пришел лечить

Леший довез Захара до дома Макаровны и остановился.

— Помочь его довести? — спросил Леший, кивая на заднее сиденье.

— Сам попробую, — мотнул Захар.

— Ага, сам он, только от болезни избавился. Не хватало еще надорваться, — проворчал Леший, — Давай подмогну, все равно вечером делать нечего.

Они кое-как подняли Григория с сиденья и вывалили его на землю около изгороди. Мужчина стал мычать, перевернулся на живот, встал на четвереньки и принялся мотать головой в разные стороны.

— Чёй-то с ним? — тихонько спросил Леший.

— Плохо ему, — ответил Захар.

— Он не перекинется, как Николашка со Степкой.

— В кого? — со усмешкой спросил Захар.

— Ну, судя по габаритам, в кабана или в хряка, — прищурился Леший.

— Вот ты юморист, — хмыкнул Захар, — Нет, это обычный человек.

— А на первый взгляд так и не скажешь.

— Ну не всем быть такими стройными, как ты.

— А я просто на пятой точке не сижу, а двигаюсь. Поэтому меня никакая болячка догнать не может. Придет домой, а меня там нет, - хихикнул Леший, - Ладно, смотреть на него будем или как?

— Подожди, не торопись. Он ведь теперь на нашей земле.

— Ну да, а она тут у нас не просто так, а волшебная.

Георгия стало выворачивать чем-то черным и густым.

— Это не кровь часом? — нахмурился Леший, — А то же Любы нет, а до скорой его опять везти придется.

— Не кровь, — мотнул головой Захар.

— Точно?

— Точно. Ты наверх посмотри.

— Вот те раз, это же амулеты Кикиморы, — прихлопнул в ладоши Леший.

— И не только ее.

Гриша находился прямо под своеобразной аркой, на которой висели разные амулеты от Макаровны, Захара и к ним добавились еще амулеты Кикиморы. На арке были нарисованы петухи и вырезаны разные знаки. Как-то на арку эту никто внимания не обращал, ну есть и есть. Многие ее даже и не видели, хотя она была довольно примечательной.

— Что-то я не помню ее, — почесал подбородок Леший, — А ведь, судя по дереву, она тут давнехонько стоит.

— А это не для человеческих глаз она сделана, — пояснил Захар, — Я ее тоже в первый раз увидал, когда ко мне паренька на лечение привезли.

— Эх, умна была Макаровна, хоть и злющей старухой была.

— Жаль, я ее не знал.

— Ничего не потерял, — хмыкнул Леший, — Ну чего там наш болезный. Все кишки вывернул, али чего еще осталось?

Григорий перестал изрыгать из себя черноту и снова замотал головой.

— Где я? — прохрипел он.

— Ты у меня, — ответил Захар.

— У кого меня? Я же вроде не пью или отравился чем?

— У Захара, у ведьмака.

— Я смог до тебя дозвониться? — удивился Григорий.

— Смог, - кивнул Захар.

— Эт, мил человек, ты все же не животное, вставай, любезный, на две точки и шагай в избу, а то в небе уже луна светит со звездами, а мы все на тебя любуемся, — вмешался Леший.

— Я сейчас попробую встать, — прохрипел Гриша.

Он схватился за столб арки и заорал.

— Жжет, жжет, а-а-а, больно.

— Эх, не войдет он к тебе во двор, — вздохнул Леший.

— Войдет, — хмыкнул Захар, — Давай, Гришаня, вставай и иди, и не морочь нам голову.

Григорий тяжело вздохнул, встал и пошел в сторону избы.

— Да уж, свезло тебе, Захар, с клиентом, — хмыкнул Леший, — Значит, помощь не нужна?

— Нет, — помотал головой Захар.

Они попрощались с Лешим. Захар поблагодарил его за помощь.

— Через пару дней надо будет Любу от дороги забрать. Поможешь?

— Конечно. Что спрашиваешь? — Леший посмотрел на него с удивлением, — Всё, иди, а то клиент уже до избы дошел.

Мужчины пожали друг другу руки и разошлись. Захар догнал Григория и открыл ему дверь. В избе было тепло, играло радио, на кухне горел свет. Кто-то там тихонько разговаривал.

— Давай, Гриша, в большую комнату проходи, не топчись около порога. Тебе сейчас полегче стало, так что работать будем, скорее всего, утром, — сказал Захар, аккуратно направляя Григория в зал.

Он его довел до дивана и уложил.

— Пить, — попросил Гриша.

— Сейчас воды принесу, — ответил Захар и направился в кухню.

Ему было интересно, кто же у него там хозяйничает. На кухне за столом расположилась Василиса и домовой. Они пили чай и ели какое-то печенье, посыпанное сахаром.

— Доброго вечера, — только и смог он удивленно сказать.

— Доброго, — кивнула Василиса с домовым, — Садись, с нами чай попей.

— Так у меня там клиент.

— Не скиснет твой клиент, — ответила с усмешкой Василиса, — Дальше леса не убежит.

— Воды он просил.

— Ты налей ему лучше чай Василисин с медом, и то пользы больше будет, — кивнул Домовой. — Не переживай, он у нее нормальный, травки наши, местные, липовый цвет, мята, лист смородиновый, да горсть шиповника.

— Какой чай полезный, — хмыкнул Захар, — Ну давай, коли не шутишь.

— Сам себе налей, — ответил ему домовой.

— Налью и не себе, а товарищу.

— Где-то твой товарищ скверну подцепил.

— Места знать надо.

— Ага, а теперь к нам лечить ее пришел, — покачал головой домовой.

— Не бухти, справимся, — улыбнулась Василиса.

Она встала со своего места, взяла большую чашку, налила в нее чай из большого чайника, что стоял на печке. Добавила туда пару ложек меда.

— Держи, — протянула она чашку, — Сейчас и тебе сделаю.

— Угу, благодарю, — кивнул он.

Григорий сидел на диване и мотал головой в разные стороны.

— Плохо мне, а-а-а, муторно, тошно, а-а-а.

— На вот, пей, — протянул ему чашку Захар.

— Что это? — Гриша поднял на него красные глаза.

— Это чай с медом.

— Не хочу, не буду я это пить, убери, — Григорий махнул рукой, и чашка улетела в сторону, а чай разлился по полу.

Тут же рядом появился домовой и протянул Захару ковш с водой. Около дивана возникло ведро.

— Сервис, однако, — хмыкнул Захар, — Пей воду тогда.

Он запрокинул голову Григорию и аккуратно ему в горло влил воду, тот даже не сопротивлялся. Захар тут же поставил перед ним ведро. Из Григория полилась черная густая вонючая жижа.

— Ох ты ж, сколько в тебе всякого понаверчено, — покачал головой домовой и исчез, подхватив пустую чашку.

— Я тебе яйцо принесла, пусть проглотит, — в дверях стояла Василиса и протягивала обыкновенное куриное яйцо.

— Оно вареное что ли? — спросил Захар.

— Нет, сырое. Свеженькое. Я сегодня у бабы Нади его взяла. Она его мне прямо из-под курочки дала.

— Ты с бабой Надей помирилась? — спросил удивленно Захар.

— Да я с ней и не ссорилась, так, были некоторые размолвки и недопонимания.

— Боюсь, что ему еще хуже станет с твоего яйца.

— Вот ты глуподырый, — выругалась Василиса.

Она довольно быстро оказалась рядом с Григорием, дождалась, когда его перестанет выворачивать, ловко схватила за лоб и запрокинула его голову назад. Он уставился в ее глаза и широко открыл рот. Васька тут же затолкала ему целое яйцо в глотку.

— Задохнется ведь, — ахнул Захар.

— Не задохнется, — хмыкнула она, — Пройдет, как надо. Ты же жабу не вырастил. Как его лечить собирался?

— Старыми способами, — ответил Захар.

— Времени нет на твои старые способы. Сам прекрасно знаешь, что там внутри всё уже в черноте.

Василиса отпустила Григория.

— Спать его уложи. Ему сейчас покой нужен. А вот ночью нам с тобой за ним следить придется. Неизвестно, что там из этого яичка вылупится, — сказала она.

— Поспи, Гриша, — погладил его по голове Захар.

Григорий улегся на диван и закрыл глаза.

— Идем на кухню, — произнесла Василиса, вставая со своего места. — Поди, не ел ничего?

— Не ел, — помотал Захар головой. — Только рано утром и всё. То одно, то другое, даже перекусить некогда было.

— Ну идем, я там печенья напекла.

— Я сейчас себе бэпэшку заварю, а потом уже твои печенья есть буду.

— Чего? — не поняла она. — Зачем чего-то заваривать? Чай вон там есть. Или ты гребуешь?

— Это не чай, а лапша такая, — улыбнулся он.

— А-а-а, — произнесла она с недоверием. — Понятно.

— Хочешь, и тебя угощу? Эх, ничего не купил в городе, всё забыл. Продукты заканчиваются.

— Еще купишь, — хмыкнула Васька. — Ну угости меня своей лапшой. А она с мясом?

— Со вкусом мяса, — усмехнулся Захар.

— В смысле, со вкусом?

— Ну вот карамельки есть со вкусом клубники или со вкусом лимона, и вот тут также.

— Эх, чего только не придумают, — покачала она головой удивленно. — Давай попробую твою лапшу.

Он включил электрический чайник, достал две пачки лапши и две тарелки из шкафчика, разорвал упаковки. Василиса стояла рядом и заглядывала ему через плечо.

— Какие они интересные, на сухари похожи. А точно лапша будет? — спросила она.

— Точно, — кивнул Захар. — Приправу класть?

— Мне всё клади, я попробую, интересно же, - Василиса смотрела в тарелку.

— Там может быть остро и солёно, — предупредил он.

— Тогда половину клади.

Он всё насыпал, залил кипятком и накрыл тарелками.

— И всё, что ли? — с удивлением спросила Василиса. — Есть не будем?

— Будем, — рассмеялся Захар. — Надо немного подождать.

— Я думала, сразу можно.

— Нет, нужно ждать.

— Эх, ушла я в прошлом, а очнулась в будущем.

— Привыкла уже? — спросил он.

— Да, немного пообвыклась. Книги вот читаю, газеты некоторые нашла, интересно. Жалко, что вот так история повернулась, а не так, как нам рассказывали, — вздохнула Василиса.

Через пять минут Захар снял тарелки, и она ахнула.

— Волшебство, не иначе. А ее точно есть можно?

— Точно-точно, — рассмеялся он. — Ешь, не бойся.

— Словно волосы чьи-то, только толстые, - она посмотрела в тарелку с подозрением.

Она недоверчиво потыкала в них вилкой. Захар стал наматывать лапшу на вилку и с аппетитом уминать. Василиса тоже попробовала.

— Вкусно, но пусто, — прокомментировала она.

— Да они быстро перевариваются.

— Нет, пусто, в смысле, нет в них души, что ли. Вот когда сам готовишь еду, своими мыслями заряжаешь, а тут нет ничего.

— Ясно, — кивнул он. — А кто там из яйца того должен вылупиться?

— Не знаю, может, и курочка или петушок, а может, и змейка какая, али жабка, а может, вообще ящерка или паук какой. Никто не знает, - Василиса пожала плечами.

— Откуда ты тогда взяла этот ритуал? - поинтересовался он.

— А оно у меня раз в голове и вспыхивает, как кадры из кино. Я хоть и без души у Макаровны жила, так глаза мои видели, а уши слышали. Вот, видать, чего полезного и запомнила. Ты не переживай, он всё равно должен был от этой заразы в скорости помереть. Ну а так, может, получится его спасти.

— А если помрет?

— А мы его в воде притопим, и скажем, что сам утоп, — Васька улыбнулась своей гениальной идее.

— Вот ты молодец, что придумала, — осуждающе покачал головой Захар.

— Ой, не строй из себя святошу, а то у тебя в ритуале никто не помирал, — махнула она на него рукой.

— Помирал, и я этим не горжусь, и меня до сих пор совесть мучает.

— Совесть — ненужный орган, атавизм, как аппендикс, — выдала она.

— Блогеров что ли насмотрелась?

— Кого? Это сектанты какие-то? Нет на вас советской власти, всех бы в лагеря отправить, в Сибирь или на целину земли пахать. Развели всяких, - проворчала она.

— Понятно, — хихикнул Захар. — Интернета у тебя нет?

— Чего? Я не хочу в интернат, — испуганно помотала она головой.

— Ладно, потом разберёмся. Лапшу доела?

— Ага, ничего так, пузо набила.

— А теперь по чаю?

— По чаю, — кивнула Василиса. - С печеньем.

Им предстояла бессонная ночь.

Коварная Василиса

Василиса с Захаром устроились в креслах в большой комнате рядом с Григорием. Ведьмак сначала хотел улечься на пол, но Васька не позволила ему этого сделать.

— Нельзя, надо быть начеку, а то ежели выползет из него какая змеюка или черепаха какая, да запрыгнет тебе в пасть, пока ты дрыхнуть будешь. И всё, прощай, Захар, на веки вечные.

— Черепаха? — удивился он.

— А то же никто не знает, кто там выползет.

— Ага, змей трехголовый, — хмыкнул Захар.

— А ты тут не ерничай, словно в первый раз на магическую дорожку вступил. А то сам не знаешь, как темные силы всякую гадость нам кажут, — покачала Василиса головой.

— Знаю, — кивнул он и вздохнул.

— Ну вот, а такие вещи ты вообще никогда не делал.

— А ты?

— А я чуток помню.

— Давай тебе ритуал специальный проведем, чтобы ты вспомнила, как жила у Макаровны, — предложил Захар.

— Ты моей смерти хочешь? Или чтобы я помешалась окончательно? — сердито спросила Василиса. — Я и так еле справляюсь с действительностью, а ты на меня хочешь свалить все ужасти, что старуха со мной творила. Недалеко ты от своей бабки ушел, тоже на мне хочешь эксперименты поставить.

— Не обижайся, я же в научных целях хочу всё узнать.

Она поджала губы и отвернулась от него.

— Ты иди подреми часик, — сказала она ему. — Вон в ту комнату, а я покараулю болезного.

Она показала на маленькую темную спаленку за занавеской.

— Уж нет, неизвестно, что ты учудишь, пока я спать буду. Сожрешь еще Георгия и меня заодно, — мотнул головой Захар.

— Ой, какие мы нежные. Не доверяешь?

— Не доверяю, — ответил он.

— Да и не надо, — поджала она губы.

— Если всё пройдет нормально, то с полученных денег купим тебе что захочешь, — сказал Захар.

— Туфельки новые, — обрадовалась она. — А то же мне баба Надя принесла чьи-то ношенные боты.

— Купим туфельки, — кивнул он. — Можно и босоножки еще взять.

— Вместо туфель?

— Вместе с туфлями.

— Так это же дорого будет. Ты себе совсем денег не оставишь? — удивилась Василиса.

— Думаю, что еще мне на туфли останется, — улыбнулся он.

— Ты с него столько денег возьмешь? Это же очень много.

— За жизнь не много, — помотал головой Захар.

— Ох, какой ты крохобор, — покачала она головой.

— Я за такси сколько отдал, да еще его сюда привез, да и вообще такие вещи не могут стоить дешево, — нахмурился он. — Я бы, может, с дочерью лучше пообщался, чем вот сидеть над ним и ждать, когда из него чужой вылупится.

— Какой чужой? — не поняла она.

— Это фильм такой был, — махнул рукой Захар. — Про инопланетянина.

— А-а-а, ясно.

— Как-нибудь посмотришь его.

— Страшный фильм? — спросила Василиса.

— Ну так, — пожал он плечами.

— Не хочу страшный фильм. Я в Нави на что только не насмотрелась.

— Страшно там было? - он посмотрел на нее с интересом.

— По первое время очень страшно, а потом привыкла, обжилась и ничего так, — ответила Василиса. — Песни с русалками пела. Они любят такое. Ой, вспомнила, недавно, когда я еще была в Нави, душа какая-то так хорошо пела. Мы аж все заслушались. Я даже пошла ее искать, думала, что тоже заплутала, и вместе выживать там было бы легче. И так и не нашла, видно, ее Мара забрала.

— Или не Мара, — задумчиво сказал Захар.

— Ну да, там много охочих до чужих заблудших душ, — кивнула Василиса.

Они еще долго разговаривали, пока у Захара не закрылись глаза и он не уснул.

— А то я зря в Нави у кота Баюна практиковалась, — хмыкнула Василиса.

— Да и без сказочек он бы уснул, целый день в пути и встал с утра пораньше, — ответил домовой.

— А ты чего тут нарисовался? — строго спросила Василиса.

— Так следить за тобой, — сказал он. — А то мало ли ты чудить тут начнешь.

— Ты же прекрасно знаешь, что я могу тебе голову оторвать, — хмыкнула зло Василиса.

— А ты попробуй, — ощерился домовой. — Если было все так просто, я бы в доме ведьмы просто не выжил. Так что кто кому голову оторвет, это большой вопрос.

— Ну тебя, — махнула она рукой. — Я просто хотела посмотреть, кто такой у нас этот Гриша и за что ему такое наказание прилетело. А при Захаре осмотр нормально не проведешь.

— Да тут и так всё понятно. Мужик богат, кому-то дорогу перешел, вот его решили угробить, — пожал плечами домовой.

— Тебя как зовут?

— Митрофан.

— Вот какой ты умный, Митрофанушка, — хмыкнула Василиса. — Всё-то ты видишь, всё-то ты знаешь.

Она подбиралась к нему, как кошка на мягких лапах. Домовой тут же исчез и оказался на груди Захара, и со всего размаха наградил его оплеухой. Василиса резко рванула на свое кресло, прикрыла глаза и сделала вид, что спит.

— Ты чего? — испуганно подскочил со своего места Захар.

— Не спи, а то замерзнешь, — сказал домовой. — За твоей Васькой нужен глаз да глаз.

— Так она вон спит.

— Ага, спит, как же. Это ты храпишь на весь дом, а она тут всякое замышляет.

— Ничего я не замышляю, не ври. Я хотела на Гришку посмотреть, — открыла глаза Василиса.

— Так смотри, — пожал плечами Захар.

— Тебе это не понравится.

— Ты его совратить хочешь?

— Фу, типун тебе на язык, — помотала она головой.

Василиса запрыгнула на грудь к Григорию и вцепилась в его лицо пальцами, растягивая в разные стороны, и что-то зашептала себе под нос. Мужчина запрокинул голову назад и забулькал, открыв рот. Домовой хотел было вмешаться, но Захар его остановил.

— Не лезь, способ у нее, конечно, варварский, но я чую, что ничего плохого она пока ему не сделает.

— Она тебя сказками кота Баюна усыпила, — пожаловался домовой.

Васька засунула Григорию в рот пальцы и выдернула язык, положив его на ладонь. Домовой, как увидал такое, так сразу и грохнулся в обморок. Ни крови, ничего такого не было. Словно язык был инородным предметом. Он распух и имел синий цвет.

— Банка есть? — прохрипела Василиса, повернувшись к Захару лицом с белыми глазницами.

— Сейчас принесу, — кивнул он.

Он достал из чулана банку и притащил в комнату. Василиса бросила туда язык и тряхнула банку несколько раз.

— Говори, — велела она.

— Жена со мной разводиться решила, а я ей сказал, что в чем ко мне пришла, в том и уйдет. Вот она и навела на меня порчу у сильной ведьмы. Та даже на кладбище ходила. Обошла семь могил с таким же именем, как у меня, и попросила мертвяков извести меня со свету. Через два дня моя смерть придет, — болтал язык в банке.

— Ну это мы еще посмотрим, кто к кому придет, — хмыкнула Василиса. — Эй, ты, лохматый, чего на полу разлегся, принеси чай бабушке, — прикрикнула она на домового.

— Чего? — приподнялся он с пола.

— Прямо чайник неси.

— Я тебе не прислуга, — хмыкнул он и исчез.

— Сейчас принесу, — сказал Захар, вставая со своего места.

Он принес чайник с отваром и протянул Василисе.

— Лей в банку, много лей, не боись, не захлебнется, — сказала она с усмешкой.

Захар лил отвар, Василиса болтала банку против часовой стрелки и что-то бубнила себе под нос. Жидкость становилась мутной и густой, как кисель.

— Ну всё, хватит лить. Можешь выливать за забор, — велела она.

— А как же язык? — с удивлением спросил он.

— Нет там уже ничего, выливай.

— Ты уверенна?

— Сам убедись.

Василиса открыла руками рот Григория и продемонстрировала наличие языка у него во рту.

- Сюрреализм какой-то, — брезгливо сморщился Захар.

— Ты мне тут не ругайся матом. Выливай, сказала, — прикрикнула она на него.

Она спрыгнула с груди Григория, плюхнулась в кресло, вытерла руки об подол платья и захрапела. Захар так и остался стоять посреди комнаты с банкой в одной руке и с чайником в другой.

— Чего встал истуканом? Чайник давай, — рядом появился домовой и выдрал у него из рук чайник, — Спит она. Точно-точно.

— Да уж.

— Зато ты после такого не уснешь, — хитро глянул на него домовой.

— Не усну, — согласился с ним Захар.

Он вышел из избы, вдохнул глубоко ночной прохлады, снова порадовался, что может дышать полной грудью без боли, и пошел на зады выливать содержимое банки.

— Что-то не спросил ее, говорить что-нибудь нужно или нет, — подумал он. — Если в голову пришли такие мысли, значит надо, — решил он.

Захар вылил непонятный кисель в грязь, пошептал слова, которые пришли на ум. Когда выливал, всё прислушивался, не шлепнется ли что-нибудь из банки. Посторонних звуков не было. Он вернулся в дом, помыл посуду и устроился в кресле, рассматривая спящих Василису и Григория. В голове у Захара всплывал ритуал, который только что провела старуха.