Глава 60-61

Кажется, мы его потеряли

Люба принесла все лекарства и стала ставить систему Григорию. Захара еще не пришел.

– Мне ваши документы нужны, чтобы потом все оформить в программе. Паспорт со страховым полисом есть с собой? – спросила она у Григория.

– Все в машине осталось или дома. Я не помню. Здесь с собой точно ничего нет, - помотал он головой.

Мне кажется, что Василиса именно вот такая с огоньком в глазах.

Он похлопал себя по карманам, и из джинсов вывалилась свернутая пачка денег, передавленная зажимом для купюр. Григорий посмотрел на нее воровато и как-то криво улыбнулся.

– Я и не знал, что у меня есть с собой деньги. Да и что тут, одна мелочь, - стал он оправдываться, пихая в карман деньги.

– Меня документы ваши волнуют больше, чем все остальное. Вдруг вы тут у меня помрете, и я отвечать за это буду, - строго сказала она.

– И вы думаете, что я могу помереть? – испуганно сказал Гриша.

– К сожалению, все мы смертны, - покачала головой Люба. - Ну, протягивайте руку, расслабьтесь. Лягте поудобней.

– Документы должны быть в машине. Там же лежит запасной телефон, – откинулся он на подушку. – Ваш друг, кажется, вез меня на моем автомобиле.

– Я ничего не могу вам на это сказать. Я сама сегодня только приехала в деревню. О том, как вы сюда попали, не имею никакого понятия.

- А вы мне не поможете потом отсюда уйти? Я хорошо вам заплачу, – тихонько прошептал Григорий, озираясь в разные стороны.

- Так вас вроде никто не держит, – Люба с удивлением на него посмотрела. – Вы еще очень слабы, сами никуда не доберетесь, погибнете по дороге.

Она поставила ему капельницу и уселась в кресло. В избу вернулся Захар. Он тащил громоздкий обогреватель.

– Ну что, как наши дела? – спросил он, заходя в комнату.

– Капельницу поставила, теперь можно и чай попить, - откликнулась Люба, - Холодно у тебя тут. Чего печь не затопишь?

– Да вот, мы тут с Василисой делов натворили. Его порчу в огонь печки кинули, ну она ее нам и развалила.

– Василиса или порча? - с усмешкой спросила она.

– Порча, но Василиса тоже к этому руку приложила, - улыбнулся он.

– Как ты не боишься с ней дружбу водить? – покачала головой Люба, - Я ее как вижу, так у меня мурашки по коже бегут.

– Это почему? – удивился Захар.

– Она выглядит как старуха, а глаза у нее живые, молодые. Словно молодуху в старое тело запихнули.

– А мне с ней нормально. Она на ребенка похожа, всё ей любопытно.

– Вот про это я и говорю, тело не соответствует ее настоящему возрасту. Ну ладно, чего ее обсуждать, ничего не изменишь, - махнула Люба рукой.

Гриша елозил по дивану и посматривал на Захара, который устанавливал напротив него обогреватель.

– Сколько я вам должен? – не выдержал Григорий.

– А вы сами как думаете? – усмехнулся Захар.

– Вот, у меня тут есть немного наличкой, остальное отдам, как будет доступ к телефону или интернету.

Он попытался вытащить из кармана деньги.

– Вы чего делаете? – стала ругаться на него Люба, - У вас иголка в руке, не надо елозить.

– Там у меня в кармане деньги – возьмите. Только сделайте так, чтобы я сегодняшнюю ночь пережил. Я потом еще на счет докину. Ну нет у меня больше пока ничего. Ну что же вы за люди?! – запричитал Григорий.

– Да никто вас тут убивать не собирается, - возмутилась Люба, - Наоборот, помогаем, как можем. Ну, есть вот такая примета у этого места – все, кто должны, потом к нам возвращаются.

Захар на нее с удивлением посмотрел.

– А ты не знал? – спросила она его.

– Нет, - мотнул он головой, - А у тебя откуда такие сведения?

– И баба Надя, и домовята, и жена Мишина мне об этом говорили. Ну вот Семен – он же сразу не рассчитался с бабой Надей, то ли забыл, то ли закрутился. Денег ей перевел позже, а Настя у него так и не пошла дома. Пришлось ее еще раз к нам везти. Даже с Михаилом Мельником все стараются день в день рассчитаться, чтобы должным не быть. Иначе ждут человека неприятности.

Григорий опять задергался, пытаясь вытащить деньги из кармана.

– Вы пятнадцать минут полежать спокойно не можете? – сердито спросила его Люба, - Сейчас докапает ваше лекарство, и будете свободны. Я, правда, хотела еще одну бутылку поставить.

Захар зажег свечи в подсвечнике.

– А это еще зачем? – с удивлением спросил Григорий, - Лампочки-то в люстре горят.

– За надом, - ответил Захар, - Надо так.

– У меня в машине есть документы и второй мобильный телефон, - продолжил Григорий, - Если что-то со мной случится, то я хотел бы, чтобы вы связались с мамой. Я слышал, как вы разговаривали с тем коротышкой на кухне. Мне бы не хотелось, чтобы она страдала в неведении о том, что со мной произошло. Конечно, хотелось бы, чтобы меня похоронили по-человечески, а не по вашим обычаям, но если по-другому никак, то чтобы она присутствовала при этом.

Он говорил сбивчиво, хватал ртом воздух, его лоб покрылся испариной, а цвет кожи стал совсем серым.

– Захар, принеси ему питье. Ты же сделал ему какой-то отвар? – с тревогой спросила Люба, - Мы сейчас его потеряем.

Она быстро стала перебирать принесенные лекарства. Открыла ампулу и набрала содержимое в шприц. Захар принес стакан и влил немного в рот Григорию.

– Отойди! - скомандовала Люба.

Он быстро отскочил от Гриши. Тот уже закатил глаза и начал хрипеть. Она ввела лекарство через иглу системы.

– Ну же, не надо нам тут покойников, особенно чужих. У нас полная деревня пришлых людей. Они-то не знают всех наших особенностей.

Люба стала хлопать его по щекам.

– Идти за ним надо, - поморщилась она.

– Сиди, куда собралась, ишь, Жанна Д’Арк нашлась, - на пороге появилась Василиса, - Сейчас мы его быстро вернем. Мне туфельки нужны. Вынь только из него иголку из руки, а то мало ли потом, где она у него окажется.

Люба быстро выдернула иглу и отошла от Григория. Василиса ловко запрыгнула на подлокотник дивана и уселась на корточки, рассматривая лицо подопечного. От такого зрелища Люба поморщилась, ей было жутковато на это все смотреть. Гриша пустил слюну, несколько раз дернулся, пару раз глубоко вздохнул и затих. Люба хотела к нему подойти, но ее жестом остановил Захар.

Василиса наклонилась к Григорию и выставилась в его уже мертвые глаза. В таком положении и застыла.

– Как она так сидит? Так же неудобно, - пронеслось в голове у Любы, - Как она не падает? Как под ней не ломается подлокотник?

Захар тоже следил за Василисой, не отрывая взгляда. Его беспокоило то, что если она его не найдет, то без должного обряда Григорий станет упырем, и первого, кого он схватит – это будет Василиса. Так что на всякий случай он приготовил несколько тонких длинных железных спиц, надеясь, что успеет спасти приятельницу до того, как на нее нападет покойник. Ему очень хотелось, чтобы Васька справилась и привела Григория обратно. Надо было все же поступить с ним, как советовала баба Надя – отвезти его в больницу. Но, судя по тому, что он быстро ушел, они бы его не довезли до места. Жаль, он не спросил домового или бабу Надю, сколько времени надо, чтобы тело «ожило».

Он даже начал подумывать, а не отправиться ли ему вслед за ними. Однако, глянув на Любу, передумал. Мало ли как Василиса с Григорием поведут себя, нельзя оставлять девушку в опасности.

Тихонько зашуршала занавеска на двери спальни. Оттуда выглянул домовой и тоже стал наблюдать за происходящим. Все ждали, что же будет дальше.

Прогулка по Нави

Люба сначала смотрела, не отрываясь, на Григория с Василисой, потом пару раз зевнула и прикрыла глаза. День сегодня у нее был суматошный: рано утром встала, потом тряслась в электричке, потом ее забрали Захар с Лешим, потом купали Верочку, а затем такое странное завершение дня. Ее кто-то дернул за руку. Она открыла глаза и посмотрела вниз. Около Любы стоял маленький мужичок и знаками показывал, чтобы она не спала.

– Постараюсь, - произнесла она одними губами без звука.

Домовой исчез, а она снова уставилась на сладкую парочку, опять стала думать о том, как Василиса может сидеть на «жердочке» в позе орла. Глаза устали, и она их опять прикрыла. Ее снова дернули за руку. Она открыла один глаз. Внизу маячила кружка с какой-то жидкостью. Домовой принес ей какой-то отвар. Она знаком его поблагодарила и сделала один глоток. Рот сильно обожгло так, что из глаз полились слезы.

Люба выскочила из комнаты и из дома и принялась сплевывать ядреную жидкость изо рта.

– Зато ты теперь не уснешь, - хихикнул рядом домовой.

– За что? – прохрипела она, ловя воздух ртом.

– Спать тебе нельзя, а то провалишься в Навь и пропадешь там. Граница там тоненькая-тоненькая. Видишь? – он махнул куда-то в сторону маленькой пухлой ручкой.

Люба пригляделась, но в темноте ничего толком не разглядела. Единственное, что почуяла, – землистый, затхлый запах Нави. Вспомнила, как баба Надя обнюхивала Григория, и сразу поняла, что такое амбре она ни с чем не спутает.

– Это если я пойду туда, то даже войти смогу? – кивнула она в ту сторону.

– В живом теле лучше туда не соваться, - помотал головой домовой, - А то и сожрать могут.

– Ясно.

Она немного продышалась, вытерла слезы с глаз.

– Ты чего мне туда положил?

– Да перца красного в чай сыпанул, - хихикнул домовой.

– Вот затейник, - покачала Люба головой.

– Зато не уснешь.

– Уснешь тут с вами, - проворчала она.

Люба вернулась в избу, тихонько прошла в кухню и налила себе обычной воды в кружку. Долго и внимательно ее рассматривала, а потом только решилась сделать маленький глоток. Там действительно была вода. Вернулась назад в комнату к Захару. Тот продолжал смотреть на Григория с Василисой, глянул с тревогой на Любу.

– Если хочешь, то можешь идти домой, - прошептал он.

– Не могу, если он помер, то надо провести ритуал и зафиксировать смерть, - ответила она.

– Тогда ждем, - пожал он плечами.

Она снова устроилась в кресле и задумчиво вперилась глазами в диван. В голове поплыли мысли о будущих посадках, про огород, про сдачу отчетности, про то, что надо бы сделать ремонт в доме, организовать туалет и душевую. И так они ее закружили, что она даже не заметила, как задремала. Очнулась, когда рядом кто-то громко заверещал.

– Чего ты на меня глазюки свои вытаращил? Я сказала, что я тебя выведу, и я тебя сейчас выведу, - произнес кто-то громким девичьим голосом.

Люба тряхнула головой и поняла, что стоит она на той самой черной поляне с поваленным деревом. Напротив нее какая-то долговязая девка с толстой косой и в синем платье тянет сухого старичка за собой. Люба пригляделась к ней и поняла, что это Васька. Ну надо же, в Яви она маленькая сухонькая бабка, а тут вон какая дрына. А вот старичок Любе был незнаком, но то, что душа еще жива, ей сразу стало ясно.

– Василиса, - позвала Люба девицу.

Та сразу обернулась и смерила ее сердитым взглядом.

– Чего тебе? – спросила она зло, - Все же поперлась за мной.

– Я за тобой не поперлась, я, скорее всего, уснула.

– Не надо было спать.

– Я старалась, но не получилось. Где Григорий? – спросила Люба.

– Вот он, - толкнула Василиса старичка.

– Это не он. Не надо мне голову пудрить.

– Нужна ты мне больно, чтобы тебе чего-то там пудрить, - сердилась Васька. – Марена забрала твоего Гришку. Хоть я сразу нырнула за ним, да не успела я его перехватить.

– Так надо было попросить ее, чтобы она его отдала.

– Ты чего смеешься? Марена уже не отдаст то, что взяла. Вот если бы он заблудился, то все было бы просто.

– Я попробую ее догнать и поговорить с ней, - сказала Люба, всматриваясь в ту сторону, что показала девка.

– Вот ты дурная и наивная. Она же богиня, а ты смертная. Хоть и не простая, но все равно смертная и ей не указ. Мало таких, как ты, тут болтается. Желающие забрать своих родных, - фыркнула Василиса.

– Я в прошлый раз никого не видела.

– Если ты не видела, то это не значит, что их нет.

– А этот зачем тебе понадобился? – спросила Люба, кивая на деда.

– А мы его впихнем вместо Гришки в тело.

– Нельзя так делать, - Люба строго на нее посмотрела.

– Льзя, - ответила Василиса.

Она со всей силы дернула деда за руку, и они вдвоем исчезли с поляны.

– Обалдеть, - только и смогла произнести Люба.

– Вот ведь Васька делов натворит, - рядом появился одноглазый паренек. – Доброго здравия, Любаша.

Он чуть поклонился ей.

– Доброго здравия, - отозвалась Люба, - А куда она пропала?

– В Явь вернулась.

– Как? – удивилась она.

– Ну, видать, прореху нашла и туда нырнула.

– Н-да, а мне придется к избушке идти. Я так не умею.

– Придется, - кивнул Лихо.

– Проводишь или опять озорничать будешь? – спросила она его.

– Провожу. Деда-то она у меня увела, так что работы пока нет, - он развел руки в разные стороны.

Они направились вглубь черного леса.

– Как же вы тут живете? Темно, холодно, сыро, - поежилась она, пробираясь сквозь чащобу.

– Да нормально живем, нам тут нравится, - пожал плечами Лихо, - Я даже не думал, что Васька когда-нибудь от нас выберется.

– Ну вот выбралась же.

– Думал, одичает и уйдет к кикиморам на болота или к заблудшим душам. Смогла ведь. Она так-то ничего девка была, но с гонором, а уж хитрая – не то слово.

– А бесхитростная здесь бы и не выжила, - сказала Люба.

– Это точно, - согласился с ней Лихо.

Они довольно быстро добрались до туманного поля.

– Дальше сама пойдешь, я тебе здесь уже не провожатый, - остановился он у кромки леса.

– Пойду, - вздохнула Люба, - Благодарю тебя за помощь.

– Во благо, не забывай про нее, - подмигнул он единственным глазом и исчез.

– И как они так могут – раз появился, раз исчез, - проворчала она.

Люба пошла по краю поля, ища заветную тропинку.

– Доброго вечерочка, - проговорил кто-то мягким мурлыкающим голосом.

– Доброго, коль не шутишь, - тут же отозвалась она и глянула в ту сторону, откуда шел голос.

Чуть поодаль сидел огромный черный кот и внимательно рассматривал Любу.

– Кот Баюн, - усмехнулась она.

– Собственной персоной, - он слегка наклонил голову.

– Очень приятно.

– Честно? - удивился он, - Народ от меня старается держаться подальше. Видать, ты не местная.

Он на мягких лапах подкрался к ней ближе и принялся громко втягивать носом воздух.

– Тут русский дух, тут Русью пахнет, - вспомнила строчку из стихотворения Люба.

– Ты внучка бабы Нади что ли? - кот смешно сморщил носик.

– Ага, - кивнула Люба.

– Вот ведь не узнал, богатой будешь, в прошлый раз плохо тебя рассмотрел, - он тяжело вздохнул, - А я уж думал тебе песнь спеть или сказку рассказать.

– Ты мне лучше помоги тропинку найти, - сказала Люба, - А сказки с песнями я и по телевизору посмотрю.

– Это еще что такое? - спросил он у нее с удивлением.

– Это штука такая, по которой показывают и сказки и песни.

– Типа волшебного зеркала с яблоком? - уточнил кот.

– Типа того, - кивнула Люба.

Теперь они шли вдвоем по краю поля, и Люба внимательно вглядывалась в туман. В одно мгновение ей показалось, что увидала она кусочек тропинки, поставила туда ногу, и тут же ее обдало пронизывающим холодом, а из тумана вынырнула костлявая рука и попыталась ее схватить за ступню.

– Куда же ты лезешь?! - возмутился кот, - Баба Надя хоть бы тебя научила, как выходить отсюда.

– Так она научила, а вот как дойти до избушки не показала.

– Вот ведь старая, - покачал головой Баюн, - Идем за мной. Ты когда идешь по краю поля, ты не вниз смотри, а на него самого. Как увидишь головешки-черепушки, так иди к тому месту.

Так она и сделала, стала всматриваться в тумане в поле. Увидала две черепушки и направилась по краю поля к ним. Дошла до них и остановилась, вспоминая, что же она делала в прошлый раз. Протянула руку, взяла одну из палок с черепушкой. Тут же в ней угольки-глаза загорелись, и туман на тропинке рассеялся.

– Ну вот и всё, - улыбнулся кот и, отпихнув в сторону Любу, поскакал вперед.

– Вот ведь зараза, - проворчала она и пошла вслед за ним.

Она добралась до избушки. На пороге уже ее ждал кот Баюн.

– Ну чего ты там плетешься? Открывай быстрей дверь.

– Зачем? - спросила его Люба.

– Хочу на ваше зеркало с песнями и сказками посмотреть.

– А кто поле с избушкой охранять будет? - спросила она его.

– Я быстро гляну и вернусь, - затряс он пушистой головой.

– Нет, нельзя, ты должен остаться здесь. А ну брысь.

Она попыталась его пихнуть ногой. Кот на нее зашипел и огрел когтистой лапой по ноге.

– Ах ты, - Люба замахнулась на него фонарем с черепушкой.

– Что ты, что бабка твоя, что прабабка – неблагодарные, - выдал кот и запрыгнул на крышу избушки.

– Нечего тебе в Яви делать, - сердито сказала Люба, поставила фонарь около двери и вошла в избушку.

Дверь она за собой плотно прикрыла и кинулась к печке, открыла духовку и нырнула туда.