Глава 63-64

Удружил

Люба направилась в сторону бабушкиного дома, надо было забрать от нее Верочку. Сделала несколько шагов и поняла, что с распухшей ногой сложно управляться. Ей казалось, что она совсем онемела. Кое-как подволакивая ногу, она добралась до бабушкиного дома, уселась на крыльцо и стала ее растирать. Щиколотка распухла, и кожа покрылась белыми стриями. Люба потыкала в нее пальцем. Опухоль была плотной и не продавливалась.

— Ты где это кусок Нави смогла подцепить? — из дома вышел Афоня и устроился рядом с ней на крыльце.

— Угадай, — хмыкнула Люба.

— В Навь опять ходила? — спросил он.

— Случайно попала.

— Об ветку занозила ногу?

— Нет, Баюн по ней шарахнул когтистой лапой.

— Вот ведь лохматый гаденыш. Он ведь прекрасно знает, что этого делать нельзя, — покачал головой домовой.

— Баба Яга костяная нога, — вспомнила Люба.

— Угу, — кивнул Афоня.

— Баба Надя дома?

— Неа, пошла бить Ваську, правда, я не знаю за что.

— Зато я знаю, — хмыкнула Люба.

— И за что же? — навострил ушки Афоня.

— За самовольство. Верочка сейчас с кем?

— С Настеной играются. Хорошая девчонка эта Настена. Жалко будет, если она уедет.

— Ей учиться надо. Вылечится и вернется домой. Ох, ногу не чую уже, — поморщилась Люба, потирая щиколотку, — Сил нет больше ждать бабушку.

Она набрала ее номер и стала ждать, когда та ответит.

— Чего тебе? — сердито спросила баба Надя, — Опять кого-то притащили в Явь?

— У меня нога сильно болит, вернее, уже не болит, я ее не чувствую. Мне Баюн ее в Нави покарябал.

— Сейчас буду, — вздохнула баба Надя, — Повезло тебе, Васька, — услышала последнюю фразу Люба.

Она прикрыла глаза и облокотилась об стену дома и тут же провалилась в Навь. Очнулась на пороге избушки на курьих ножках. Напротив нее сидел кот Баюн и внимательно рассматривал.

— Крепкого здравия тебе, Любаша, — сказал он с легкой издевкой в голосе.

— И вам не хворать, — ответила она.

— Как нога? — поинтересовался кот.

— Онемела.

— Этого и следовало ожидать, — он довольно улыбнулся. — Теперь ты легко можешь перемещаться из Яви в Навь. Правда, ногой придется пожертвовать.

— В смысле? Она у меня отвалится?

— Отсохнет. Одна нога в Явь, другая в Навь. Очень удобно, и засыпать для этого теперь не обязательно, раз и тут.

— Ты знал, что так оно и будет? Зачем ты это сделал? — спросила сердито Люба.

— Потому что раньше баба Яга к нам часто ходила, а твоя баба Надя нас совсем позабыла. Только нечисть со своей стороны отлавливает, а к нам редко заглядывает. А котеньке скучно. Кто ему сказочку расскажет, а кто песенку споет, кто сметанки нальет, а кто за ушком почешет?

— Ты сам отлично сказки рассказываешь и песни поешь.

— Мало ли что я сам умею, я хочу, чтобы меня любили.

— Это ты меня типа назначил любимой хозяйкой? — сердито спросила Люба.

— Как хочешь, так и понимай, — хмыкнул кот.

— Это мне теперь и спать нормально не придется?

— Не знаю, — Баюн принялся умываться, — Расскажи мне еще про этот ваш телевизор.

— Вот ты наглый товарищ, покалечил меня, а теперь хочешь, чтобы я тебе чего-нибудь рассказала, — возмутилась Люба.

— Наглость второе счастье, — хмыкнул он.

— Я уже заметила.

— Расскажи мне, как там Васька поживает, — попросил кот, — А то давеча была и старого приятеля не навестила.

— А что же ты, старый приятель, за все эти года не помог выйти отсюда Василисе? Мне же в прошлый раз подсказал, как через туман пройти до избушки.

— А она не бабы Нади родственница. Не обязан, — кот развалился около избушки и рассматривал Любу. — К тому же с ней было тут интересно жить, не скучно. А еще я хотел на твой телевизор посмотреть, а ты меня с собой не взяла, а Васька мне ничего такого не обещала.

— Я тоже ничего такого тебе не обещала, — покачала головой Люба, — Ладно, разговоры разговорами, но мне пора возвращаться.

— До скорой встречи, — гаденько улыбнулся Баюн.

— Не хотелось бы, — ответила Люба.

Она вошла в избу и нырнула в печку. Очнулась на крылечке. Над ней нависла баба Надя, которая пыталась привести в чувства Любу.

— Ох, открыла глазоньки, — обрадовалась она.

Чуть поодаль стояла Василиса, рассматривала голубое небо и улыбалась.

— Вот глуподырая, рот до ушей, хоть завязочки пришей, — сердито сказала баба Надя в ее сторону, — Чего стоит, радуется, непонятно. Натворила делов и довольная.

— А чего мне теперь плакать? — усмехнулась Васька, — Ты когда голову последний раз поднимала, когда на небо смотрела? Не ценишь ты того, что имеешь. Смотри, какая красота, и птички летают, и солнышко светит, и воздух чувствуешь какой, а как пахнет — травой зеленой, землей свежей, почки распускаются, бутоны вон. Чего же мне не радоваться?

— А натворила чего и не стыдно? — сердито глянула на нее баба Надя.

— Ничего страшного не случилось, поживет еще дед на этом свете. Чего нормальному телу пропадать. Потихоньку вылечится, восстановится.

— А с жизнью прежнего хозяина что делать?

— Разберется, — хмыкнула Василиса, — Ты лучше не меня тут отчитывай, а посмотри, чего с ногой твоей любимой внучки. А то будет баба Яга костяная нога. Одна нога в Нави, а другая в Яви, ни живая, ни мертвая.

— Типун тебе на язык, — плюнула ей под ноги баба Надя. — Значит, говоришь, это Баюна работа. Вот я ему всыплю по первое число. Давай, голубка, поднимайся и пошли в дом, нечего тут на улице прохлаждаться.

Василиса с бабой Надей подхватили Любу с двух сторон, подняли и повели ее в избу.

— Ногу-то ее спасти можно? — спросила Василиса.

— Будем пробовать, — вздохнула баба Надя.

Они усадили ее на кухне на стул.

— Иди баню топи, — велела баба Надя Василисе.

— А что это я должна делать? — возмутилась Васька.

— А ты провинилась. Вот выгоню тебя из деревни, и пропадешь.

— Не пропаду, — фыркнула Василиса и выскочила из избы.

— Домой пошла? — проводила ее взглядом Люба.

— Баню пошла топить, а то она не чует за собой вину. Знает ведь, что такие вещи делать нельзя, и все равно творит, что хочет.

Верочка с Настей вошли в кухню и с испугом посмотрели на Любу и бабу Надю.

— Что случилось? — спросила Настя.

— Любу нашу кот Баюн в Нави цапнул за ногу, — сказала бабушка, — Вот теперь лечить надо. Иначе худо будет.

— Ясно.

— Ты пока Верочку к ней не подпускай. А ты, Люба, постарайся не отключаться.

— Ну да, там меня уже кот Баюн ждет, — хмыкнула Люба.

— Вот он задал нам задачку.

— Он просился в Явь.

— Нельзя ему к нам в Явь. Он же плотоядный и не просто мышек и крысок ест, а предпочитает людей. У нас и так тут разного всякого хватает, так что без него обойдемся. Ну, давай свою ногу показывай.

Баба Надя уселась на маленькую скамеечку и поставила Любину ногу к себе на колени, и принялась ее ощупывать и осматривать.

— Охохонюшки, — покачала она головой, — Как оно тут все запущено-то.

— Так ведь только царапнул.

— Это же Навь, там все быстро.

— Я теперь без ноги останусь? — испуганно спросила Люба.

— Ничего не могу тебе сказать. Мы же еще не пробовали тебя лечить, — вздохнула баба Надя.

— Василиса тоже останется?

— Наверно останется. Мало ли как оно пойдет, а ты мне сейчас не помощница, — ответила баба Надя.

— Может тогда лучше Кикимору позвать? — спросила Люба.

— Она может и отказаться. Пусть Василиса остается.

— А если она опять что-то такое отчебучит? - нахмурилась Люба.

— Надеюсь, все обойдется.

Баба Надя покрутила ногу в своих руках, поставила ее на место и отправилась всякие травы перебирать да заваривать. Верочка на Любу смотрела огромными глазами, но почему-то не подходила.

— Бяка, — показала она пальчиком на ногу.

— Еще какая бяка, — согласилась с ней баба Надя, — Не подходи, милая, с Настеной лучше поиграй и с Афоней.

— Бо-бо, — вздохнула Верочка, взяла за ручку Настю, и они вышли из кухни.

— Вот такая мелкая козявка, не говорит толком, а все понимает.

Вернулась из бани Василиса.

— Все, печь я затопила. Вода там есть, — отчиталась она.

— Будем ждать, когда прогреется, — вздохнула баба Надя. — Кофе налей что ли нашей Любе. Банка вон там стоит в шкафу. Нам не надо, чтобы она у нас заснула. Чем чаще она будет проваливаться, тем быстрей будет проходить трансформация.

Василиса достала большую банку с кофе, открыла ее, сунула нос.

— Я тоже такое хочу.

— Сделай и себе. В холодильнике молоко стоит, на плитке еще теплый чайник, — разрешила баба Надя.

— Ага, — обрадовалась Василиса.

— И про сахар не забудь. Он тоже бодрит.

Люба опять прикрыла глаза и тут же получила тычок в плечо.

— Слышала, что тебе пока спать нельзя, а то переберешься жить в Навь, — сказала Василиса.

— Слышала, — вздохнула Люба и стала следить за тем, что делают бабушка и Василиса.

Живая вода

Баба Надя напоила Любу каким-то мутным, странно пахнущим отваром.

— Это такие травки, от которых и уснуть не уснешь, и как бы поплывешь в реальности, — сказала бабушка, — Будешь одновременно в двух мирах.

— Это опиаты что ли? — с испугом спросила Люба.

— Нет, это не опята, это вытяжки из других грибов, — помотала головой баба Надя, — Но ты не бойся, я знаю, что делаю. Не ты первая, кто в Нави травмируется. Там все создано для того, чтобы покалечить живую душу. Мертвым да нечисти все равно, откуда торчат шипы, да сучки, да иголки. Они их не задевают, не трогают, не ранят. Идем, моя хорошая, в баню. Мы уже там все нужные веники и травы запарили. Сейчас тебя лечить будем.

Люба поднялась и тут же рухнула обратно на лавку.

— Ох ты, — она с испугом посмотрела на бабушку.

— Василиска, помоги, — попросила баба Надя, — Цепляй ее с той стороны. Чего сморщилась?

— Навью от нее тянет, — мотнула головой Василиса, — Не чуешь?

— Чую, но надо пробовать. Если ничего не делать, то и не получится ничего.

Они подхватили с двух сторон Любу под руки и потащили в баню. Настя с Верочкой с испугом смотрели на происходящее.

— Мама бяка, бо-бо, — погрозила кому-то пальчиком Верочка.

— Да, — кивнула Настя, — Люба хорошая, хоть бы ей помогли.

Баба Надя с Василисой затащили Любу в баню и стали ее раздевать. Сняли все и натянули белую длинную рубашку с вышитыми по горлу и подолу и краям рукава обережными знаками.

— Помогать мне будешь? — спросила баба Надя Василису.

— А у меня есть выбор? — хмыкнула Васька.

— Выбор есть всегда.

— Ну да, скажешь тоже.

Васька быстро скинула с себя всю одежду и натянула почти точно такую же рубашку на себя. Отличалась она только вышивкой. Баба Надя сделала то же самое.

— А ты говорила: сначала бабье, а потом Навье, — нахмурилась Василиса.

— Постараемся сделать так, чтобы она в Яви задержалась, а не сразу в Навь перешла. Ей еще пару-тройку деток родить и воспитать надо, внуков увидеть, а может и правнуков, и только тогда идти на службу.

— Хочешь свой век продлить? — с усмешкой спросила Василиса.

— Ой, давай пока не будем с тобой на эту тему разговаривать, а то поругаемся, — махнула на нее рукой баба Надя, — Хватай ее под руку и тащим в парилку.

Люба же в это время находилась в каком-то своем странном мире. Она то видела туманное поле с избушкой, то банника под лавкой, то Калинов мост, то ухмыляющегося кота Баюна, который сидел на крыльце и умывался. В какой-то момент она узрела чернявую девицу в белых одеждах. Она внимательно рассматривала Любу.

— Значит, ты наша новая баба Яга, — задумчиво сказала она.

— Я не баба Яга, я Любовь.

— Как красиво звучит — Любовь, — по-доброму улыбнулась девица, — А я ведь тебя помню. Ты к нам приходила как-то.

— А вы Мара?

— Мара я для своих, а для всех остальных я Марена.

— Как скажете, так и буду вас называть.

— Бабка твоя вроде не померла, а ты уже к нам на пост собралась. Решила земную жизнь доживать? Да и не обучила она тебя толком. Ох и наделаешь ты нам проблем.

— Да я как бы и не собираюсь пока у вас тут работать. Это меня Баюн за ногу цапнул.

— А с этим прохвостом надо ухо держать востро, — кивнула Марена, — Значит, это не твое решение перебраться к нам на работу в Навь?

— Нет. У меня еще дочка маленькая, совсем крошка. Ее вырастить надо, образование дать, в жизни устроить. Нет у меня пока желания торчать у вас в Нави, да и навыков и умений никаких не имеется.

— Ясно. Ладно, Любовь, так уж и быть я тебе помогу, но это не из каких-то там симпатий или хороших отношений с Надеждой, а чисто из своих корыстных побуждений. Бардак нам тут не нужен. Мы и так не успеваем за всеми следить, то там, то тут всякие безобразия творятся. Нам нужен опытный человек, а не зеленая поросль.

— Вы случаем в отделе кадров никогда не работали? — усмехнулась Люба.

— Где? — с удивлением спросила Мара.

— У нас тоже так собеседования устраивают.

— А-а-а, таких, как я, в Яви нет. Но опустим этот момент. В общем, помогу я тебе по долгу службы. В какое место он тебя цапнул?

— За ногу.

Люба задрала подол рубашки.

— Одна нога в Явь, другая в Навь, — задумчиво сказала Мара, — Все равно тебе сюда пока рано. На метле летать умеешь?

— Нет, — Люба с удивлением посмотрела на нее.

— А бабка твоя умеет. Ногами тут далековато идти. Ладно, смотри, перекувыркнись три раза через голову, и обернешься кем-нибудь.

— Кем-нибудь — это кем? — Люба с подозрением глянула на Мару.

— Не знаю, может, птицей, а может, животным каким, — пожала плечами Мара.

— А я обратно смогу вернуться в прежний вид?

— Сможешь. Надо будет грудью об землю удариться, и тогда станешь сама собой.

— Может, я лучше на метле полетаю? — Люба посмотрела на нее с сомнением.

— Ты же не умеешь, а обучаться нет времени. Пока мы с тобой тут разговариваем, нога твоя усыхает, и в Нави процесс этот идет быстрей.

— Ладно, — кивнула Люба. — Давно я никаких таких упражнений не делала.

Она три раза перекувыркнулась через себя и превратилась в обыкновенную сипуху.

— Неожиданно, — проговорила Мара, окинув птицу взглядом. — Тогда полетели за мной.

Марена расправила руки в разные стороны и обернулась огромным белым лебедем. Она взмыла в небо. Люба последовала за ней. Она старалась не упустить из вида огромную птицу. Дух захватывало от высоты и от возможности парить над землей.

— Вот бы так на Яву попробовать, — подумала она.

Через некоторое время они приземлились около небольшого родника с чистой прозрачной водой. Вокруг раскинулся яркий, густой зеленый лес. Мара вернула свой прежний человеческий образ.

— Перекидывайся обратно, — сказала она Любе, — Об земь надо удариться.

Люба прикрыла глаза и свалилась на землю кульком. Марена расхохоталась.

— Для первого раза сойдет, но нужно еще потренироваться, — смеялась она, — Пробуй еще. Грудью об земь. А то так и будешь потом ходить и в Явь вернуться не сможешь.

Люба потерла крылом лоб и рухнула на землю грудью. Теперь она полностью обратилась в человека.

— Больно, — поморщилась она.

— Ты просто еще не умеешь этого делать.

— Это Явь? — стала осматриваться Люба.

— Нет, это Навь, — мотнула головой Мара.

— Это морок?

— Нет, это все настоящее. Это место не для всех.

— Свой Эдем для избранных, — хмыкнула Люба.

Марена на нее посмотрела с недоумением.

— Не важно, — махнула рукой Люба, и у нее из рукава вылетело перо.

— Сейчас мы твою ногу сделаем мертвой, а потом ее оживим, — сказала Мара.

— Как это?

— Увидишь. Сядь на камень и вытяни ногу вперед, подол только задери.

Люба так и сделала, как сказала Марена. Та присела перед ней на корточки и стала водить по ноге рукой. Плоть сначала побелела, потом стала чернеть, а потом просто сползла с ноги, обнажив белую кость. Люба от увиденного закричала.

— Не ори, — строго сказала Мара, — Теперь свою косточку суй в ручей. Там вода живая.

— Как я до него доберусь?

— Не переживай, доскачешь.

Люба кое-как поднялась и поскакала к ручью, поскользнулась на камне и рухнула в него полностью. Нырнула в его воды с головой.

— Ох и глубокий он, оказывается, какой, — промелькнула у нее мысль.

Побултыхалась в нем немного и вынырнула.

— Вылезай давай, — сердито сказала Мара, — А то весь источник запачкаешь.

Люба аккуратно выбралась на камни и стала рассматривать и щупать свою новую ногу.

— Ну всё, теперь можешь возвращаться к себе домой, — сказала Мара.

— Благодарю вас.

— Во благо, — хмыкнула Мара, обернулась огромной белой птицей и взмыла ввысь.

— А как же я? — с удивлением посмотрела ей вслед Люба.

— А ты как-нибудь сама, голубушка, — ответило ей отражение в ручье.

Люба шарахнулась от ручья в сторону. Она перекувыркнулась три раза через голову, обернулась сипухой и полетела искать избушку на курьих ножках.

Нашла ее довольно быстро и попыталась приземлиться сразу около нее, а не на краю поля. Но откуда-то сбоку выпрыгнул кот Баюн и чуть не сцапал птичку зубами. Еле успела Люба увернуться от когтистых лап. Она быстро спикировала вниз, ударилась об земь грудью и обернулась человеком.

— Ну вот и свиделись, — хмыкнул кот Баюн и куда-то исчез.

— Вот ведь зараза пушистая, слинял, — проворчала Люба.

Но ей было не до пушистого негодника, следовало срочно попасть домой, пока еще что-нибудь не приключилось с ней. Она быстро нашла тропку, добежала до избушки, вошла внутрь и нырнула в печь.

— Надеюсь, Марино колдовство сработало, — подумала она.

— Не вышло, — поморщился кот Баюн, провожая взглядом Любу.

— Пожалуйста, не делай так, если тебе дорога твоя шкура, — рядом с ним возникла Марена, — Нам не нужны недоучки.

— Анархия — мать порядка! — громко мявкнул кот и скрылся в дебрях Нави.

— Вот ведь лохматый обормот, — вздохнула Мара и исчезла.