Глава 87-88

Ледяной взгляд Мары

Сипуха в зубах у Пушка затрепетала, и ему пришлось ее выплюнуть. Птица упала на землю и стала менять свои формы, увеличиваясь и изменяясь. Однако вместо Любы рядом с ними возникла Мара. Морок шарахнулся от нее в сторону.

— Мама? — удивленно спросил он. — Что ты тут делаешь? Это моя вотчина, и сюда ты редко заглядываешь, можно сказать, что никогда.

Мара, высокая и стройная, с холодным взглядом и темными волосами, упавшими на плечи, медленно поднялась с земли. Ее глаза, словно два ледяных озера, устремились на Морока.

— Сынок, — произнесла она, и ее голос звучал как шелест осенних листьев. — Ты думаешь, я не знаю, что происходит в моих владениях? Даже если я редко здесь бываю, это не значит, что я не слежу за тем, что происходит.

Морок, все еще ошеломленный, шагнул назад.

— Мама, я... Я не ожидал тебя увидеть.

— Очевидно, — сухо ответила Мара, оглядывая всех остальных. — И кто это у тебя здесь?

Степан, почувствовав на себе ее взгляд, невольно опустил голову. Он знал, кто такая Мара, и знал, что с ней шутки плохи.

— Это... Это мои друзья, — неуверенно сказал Морок. — Мы тут... э-э...

— Играете в свои игры, — с усмешкой закончила за него Мара. — Я вижу.

— Мы к нему в друзья не набивались, — хмыкнула баба Надя. — И в салочки с прятками нам нет нужды играть в этом жутком месте. Ему внучка моя приглянулась, захотел ее к рукам прибрать, да сделать из нее одну из своих ведьм.

Мара медленно обошла их, словно хищник, оценивающий добычу. Ее взгляд остановился на Василисе, которая застряла в корнях дерева.

— А это что за пташка? — спросила Мара, слегка наклонив голову и пристально глядя на Василису. — Кажется, она тут застряла.

Василиса, чувствуя на себе тяжелый взгляд Мары, попыталась высвободиться из корней, но они, словно живые, лишь крепче сжали ее. Она нервно посмотрела на Морока, затем на бабу Надю, но помощи ждать было неоткуда.

— Это кто-то из подопечных нашей бабы Яги, — быстро ответил Морок, стараясь отвлечь внимание матери. — Не стоит обращать на нее внимания. Она случайно тут оказалась.

— Случайно? — Мара приподняла бровь, и в ее голосе зазвучала легкая насмешка. — В моих владениях ничего не происходит случайно, сынок. Ты это знаешь.

— Верните мне мою внучку, — нахмурилась баба Надя. — Где Люба? Куда вы ее дели? Не вернете ее, я брошу пост, и справляйтесь сами, как хотите.

Мара медленно повернулась к бабе Наде, ее глаза сузились.

— Не надо мне угрожать, — ее голос стал тише, но от этого только опаснее. — Ты думаешь, я не знаю, как ты дорожишь своим постом? — Мара склонила голову набок, словно изучая бабу Надю. — Бросишь его — и что тогда? Кто будет охранять границы? Кто будет следить, чтобы твои люди не лезли туда, куда не следует? И сколько обитателей Нави окажется в Яви? Ты об этом подумала?

— А что мне о других думать? — хмыкнула баба Надя. — Я и так столько веков прослужила вам и людям верой и правдой. А теперь, когда мне понадобилась твоя помощь, ты отворачиваешься от меня. Приструни своего сына. Или он главнее, чем ты?

— Люба в безопасности, — продолжила Мара, смягчая тон. — Я нашла ей дело. Но если ты так переживаешь, я могу устроить вам встречу.

— Какое такое дело ты ей нашла? — баба Надя нахмурилась. — Чем это она у вас занята?

Мара усмехнулась.

— Пусть она немного поучится в Нави, если у тебя до ее обучения руки не доходят.

— Я тебе говорила, что ее учить надо, — тихонько проговорила Василиса, пытаясь выдрать ногу из корней.

— Ты хочешь ее оставить здесь? — удивилась баба Надя.

На лице Морока мелькнула злорадная улыбка. Мара вздохнула, словно устала от разговора.

— Хорошо, — сказала она. — Я дам тебе шанс. Найди Любу сама, если сможешь. Но помни: если она захочет остаться здесь, я не стану ее уговаривать вернуться.

Баба Надя сжала губы, но кивнула. Она знала, что это лучшее, что она может получить от Мары.

— А с тобой я поговорю в другой раз, — Мара повернулась к Мороку.

Морок замер, чувствуя, как подступает паника. Он знал, что от матери ничего не скроешь, но признаваться в своих планах он тоже не хотел.

— Хорошо, матушка, — кивнул он и растворился в тумане.

Мара оглядела всех присутствующих, ее взгляд скользнул по каждому, словно оценивая, стоит ли с ними что-то делать.

— Ну что ж, — наконец сказала она. — Я думаю, на сегодня достаточно. Убирайтесь отсюда, пока я не передумала. В корнях дерева есть проход на ту сторону в Явь.

Степан, баба Надя и Василиса не стали ждать повторного приглашения. На удивление Васька легко выдернула ногу из корней и быстро двинулись к выходу, оглядываясь на Мару, которая стояла, как ледяная статуя, наблюдая за их отступлением.

Мара осталась одна, ее темные волосы слегка колыхались на ветру. Она вздохнула и, повернувшись, медленно растворилась в воздухе, словно туман, оставляя после себя лишь тишину и холод.

Через мгновение из тумана выскользнула девичья фигура в длинной вышитой рубашке. Пушок ткнулся к ней в колени.

— Идем, — произнесла она только губами, не издавая звуков, и поманила пса за собой.

Она нырнула в корни деревьев следом за своей спасательной командой. Пес прыгнул вслед за ней.

— Хороша девка, — хмыкнула Мара, выходя из-за огромного дерева.

Она обернулась огромной птицей и улетела куда-то в туман.

Одновременно в Яви в нескольких комнатах в себя пришли баба Надя, Василиса и Степан.

— Ну что? — кинулся к бабе Наде Захар.

— Ничего, — просипела она. — Воды мне дай. Коварная Мара где-то спрятала Любу в Нави. Единственное, что радует, что она не у Морока.

— Пей, бабушка, — Афоня сунул ей в руки кружку со взваром.

— Что делать? — с тревогой спросил Захар.

— Дальше ее искать, — ответила баба Надя, выпив половину кружки взвара.

Она кое-как уселась на кровати.

— Афоня, ты зачем мне во взвар щепотку сон-травы бросил? — спросила баба Надя строго.

— Я хотел, чтобы ты спокойно поспала, — насупился домовой. — Этот взвар нормальный, пей, не бойся.

— Угу, успокоил. В итоге ты меня отправил в Навь. Без присмотра осталась Люба, которую утянул Морок.

В спальню к бабе Наде вошел, кряхтя, Степан, а за ним следом Василиса. Он уселся на низенькую скамеечку рядом с кроватью и устало потер затекшую спину.

— Надюша, чего делать-то будем? — спросил он.

— Чай пить будем, а там, может, и решим, что к чему. Но сначала в баню, — ответила она.

— Все вместе? — игриво спросил дед Степан.

— Вот ты дурень, — легонько пихнула его в плечо кулаком баба Надя. — Только из Нави выбрался, а уже о глупостях разных думаешь. Да и сдались тебе старухи в бане.

— Это у вас тело дряхлое, а в душе-то вы все вон какие озорные девки да бабенки, — подмигнул он.

— По очереди, по очереди, Степа, — покачала головой баба Надя.

Она аккуратно опустила ноги на пол и пошаркала в комнату к Любе. На груди у внучки так и лежал Пушок.

— Хороший пес, — погладила она его по голове. — Защитник.

Не успела баба Надя отойти от них, как он поднял голову и заворчал.

— Очнулся, — вот и хорошо, — обрадовалась бабушка.

С глубоким выдохом открыла глаза Люба. Из ее рта вылетел клубок тумана.

— Любашка, ты ли это? — ахнула бабушка.

— Чего там у вас происходит? — заглянула в комнату Василиса. — Очухалась?

— Вроде да, вот только кто, — с сомнением посмотрела на Любу баба Надя.

Она наклонилась к ней и стала тщательно ее обнюхивать.

— Вроде Люба. Ты хоть скажи что-нибудь.

— Морок, сынок, что же ты так ведешь себя нехорошо, — произнесла она голосом Мары и громко рассмеялась.

Баба Надя нахмурилась и снова пристально вгляделась в Любу.

— Да, я это, я, бабушка, Люба, — ответила она и улыбнулась.

— Точно? — баба Надя снова принюхалась к ней.

— Точно-точно.

— Тогда давай, голубка, потихоньку поднимайся. В баню пойдем.

— Хорошо, — кивнула Люба.

Пушок спрыгнул на пол, а Люба потихоньку при помощи Кикиморы стала подниматься. Все пристально всматривались в ее лицо, пытаясь распознать в нем подвох.

Всех обманула

После бани все сидели на кухне и слушали рассказ Любы.

– Ох, и видели бы вы свои лица тогда. Я еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться, – смеясь, проговорила она.

– А я-то думаю, что-то Мара как-то странно разговаривает, – покачала головой баба Надя.

– Ага, и даже Морок не смог распознать, что это не его мать, – с удивлением сказала Василиса. – Так ты там такая страшная была, жуть. Я Мару-то несколько раз в Нави видела – холодная, неприступная, как глянет, так весь инеем покроешься в прямом смысле слова. Жуть, но красивая, жутко красивая. И вот от тебя такая же жуть веяла.

– Как ты смогла с мороком да туманом в голове справиться? – спросила баба Надя. – Это ведь додуматься надо было еще, чтобы в Мару обратиться. Я такого сделать не смогу, да никто не сможет из живых, да что уж говорить, не всякая нежить сможет в нее обернуться.

– Ох, у меня и туман в голове был страшный. Я практически все забыла, вот почти все. И потащил он меня в какую-то хижину к соседке нашей покойнице бабушке Иде и начал впихивать мне в голову чужие воспоминания про то, что я была гадким, никому не нужным ребенком и подожгла дом соседей из зависти. И я даже в них поверила, но что-то у меня в голове не сходилось, никак пазл не складывался, что-то мне все мешало. А тут Пушок вот появился и утащил меня. И в его мокрой пасти стало у меня в голове все проявляться. Вот прямо чужие воспоминания отлетали, как шелуха, – покачала головой Люба.

Народ пил чай со сливками и с интересом слушал Любин рассказ.

– А потом, где-то в углу сознания я увидала «подарки» Морока, его знания. Ну, думаю, а почему бы ими не воспользоваться, а вдруг получится. Он же мать боится, вернее, опасается. Ну, я и попробовала ей обернуться. А остальное вы сами видели.

– А если бы не получилось? – спросила, нахмурившись, баба Надя.

Люба задумалась на мгновение, затем усмехнувшись пожала плечами.

– Ну, если бы не получилось, то, наверное, до сих пор бы сидела в той хижине, слушала бы бабкины сказки и верила, что я – это не я. А Морок бы продолжал пихать в меня свои воспоминания, пока я совсем не забыла, кто я такая. А потом стала бы на него работать.

– Страшно подумать, – вздохнула Василиса.

– Да уж, но я бы билась до конца за тебя. Я бы всю Навь на уши поставила, перевернула и вывернула наизнанку, – нахмурилась баба Надя. – Заморочить он меня не может, убить тоже, а вот я могу им доставить кучу неприятностей.

Люба с благодарностью посмотрела на бабушку.

– Морок – опасный товарищ, – покачала головой Василиса. – Не зря его все боятся. Но ты, Люба, молодец, что смогла выкрутиться. Мало кто на твоем месте догадался бы до такого.

– Ну, я же не одна была, – улыбнулась Люба, глядя на Пушка, который мирно спал в углу, растянувшись на коврике. – Если бы не этот мохнатый друг, я бы точно пропала. Он меня вытащил, как будто знал, что делать.

– Пушок – зверь не простой, – хмыкнул дед Степан. – Он чувствует, где беда. Видно, понял, что с тобой что-то не так, и решил помочь.

– Я вообще удивляюсь, как вам удалось его в Навь провести, – сказала Люба.

– А он сам. Не знаю, как у него это получилось, – ответила Василиса. – Тебе совсем плохо стало, затряслась вся, дым повалил от тебя, али туман. Он прыгнул на тебя и втянул все в себя, а потом и затих. Видать, тогда и пошел за тобой в Навь.

– Наверно, – кивнула Люба задумчиво.

Баба Надя внимательно рассматривала внучку, но ничего не говорила.

– Ну, что, гости дорогие, давайте по домам расходиться, – сказала она, поднимаясь из-за стола. – А ты, Люба, пока останься у меня. Не переживай, за Верочкой присмотрят. Ты еще слишком слаба, чтобы куда-то идти.

– Хорошо, бабушка, – кивнула Люба.

– А я могу остаться? – спросила Василиса.

– И ты можешь остаться, а остальные идут домой. Все устали, и нужно отдохнуть.

Люба кивнула, соглашаясь с бабой Надей. Она действительно чувствовала себя измотанной, будто после долгого и тяжелого пути. Хотя физически она была цела, внутри все еще ощущался какой-то холод, словно часть ее осталась в той хижине, где Морок пытался стереть ее личность.

– Благодарю, бабушка, – тихо сказала она. – Я останусь.

Народ поблагодарил хозяйку за чай, пожелал ей крепкого здравия и засобирался.

– Если чего такого срочного понадобится, то звони, – сказал дед Степан. – Не затягивай. Это ведь хорошо, что вы не закрылись, и мы смогли так быстро организоваться, а то потерялись бы вдвоем с Любой в Нави.

– Вот толку от нас с тобой там не было, – хмыкнула Василиса. – Я вообще там в корнях застряла и валялась, как тряпичная кукла, а ты только скалился и рычал.

– А мне кажется, от вас всех толк был, – задумчиво произнесла Люба. – Если бы вас не было, я, может, и не вспомнила, кто я.

– Коллективный разум победил, – усмехнулся Степан.

– А оно, может, так и есть, – согласилась с ним баба Надя. – Ну, все, дорогие мои, пора и честь знать, а то так мы будем лясы точить до следующего утра. А мы ведь с вами не молодеем, и такие прогулки совсем не полезны для нашего здоровья.

Она закрыла за ними дверь и пошла в зал, там плюхнулась в кресло.

Василиса, недолго думая, устроилась на диване.

– Ну что, Любашка, – начала Василиса, – расскажи еще что-нибудь. Как ты вообще додумалась до такого? В Мару-то обернуться... Это ж надо было такое придумать!

Люба расположилась во втором кресле. Она задумалась, глядя на чашку с чаем, который уже успел остыть.

– Не знаю, – честно ответила она. – Это как будто само пришло. Когда Пушок меня вытащил из того тумана, в голове вдруг прояснилось. Я вспомнила, кто я, и поняла, что Морок – это всего лишь иллюзия. Ну, или почти иллюзия. А потом... – она пожала плечами, – я просто подумала: если он может играть с моими воспоминаниями, то почему я не могу сыграть с его страхами?

– А ты чего, бабушка, молчишь? – обратилась Василиса к бабе Наде. – Я ведь вижу, ты о чем-то задумалась, не просто так ты всех выпроводила. Да и мне ты особо не доверяешь, а тут меня оставила у себя.

– След Морока на Любе-то все равно остался. Вот он ее в любой момент может дернуть к себе, как куклу за ниточки, - задумчиво сказала баба Надя.

– Но в ней еще знания от него и сила, – покачала головой Василиса. – Мне кажется, она с ним в следующий раз тоже справится, уйти сможет от его влияния. Он ведь никогда не узнает, что вместо Мары перед ним Люба была. Я так понимаю, что Мара особо с сыном не общается. У него свои земли, у нее все царство. И пока он там себя ведет прилично, она к нему не лезет. А он лишний раз к ней свой нос не сует, а то мало ли чем мать его нагрузит. Вот и живут обособленно друг от друга, и никто не узнает о проделках нашей Любы.

– Про Мару с Мороком все верно говоришь, а вот насчет всего остального ничего не могу тебе сказать. Он же, как заноза под кожу, вот только в голову проникает, может чего и увидит и усмотрит. И вот Любу надо бы научить управляться с этими знаниями, а то жди беды, а ни я, ни ты не знаем, как и что. Не одаривал нас с тобой никто такими подарками, - баба Надя развела руки в разные стороны.

– Может и хорошо, что не одаривал. Так-то надо покумекать, может, чего дельного в книжках найдется.

– Может, и найдется, – кивнула баба Надя.

– А еще надо бы с Захаром переговорить. Он мужик умный, зря ты его домой отправила, – сказала Васька.

Пока баба Надя с Василисой разговаривали, Люба задремала. В этот раз она спала обычным человеческим сном. Она спала крепко, словно после долгого и изнурительного пути. Ее дыхание было ровным, а лицо спокойным, и ничто ее сейчас не тревожило. В ногах у нее устроился верный пес — Пушок.

Конец второй книги