Глава 85-86

Морок воспоминаний

Люба бродила в густом тумане, не понимая, где она находится и что с ней происходит. Мысли путались, как будто кто-то перемешал их в её голове, оставив только обрывки воспоминаний. Она пыталась вспомнить, как оказалась здесь, но память была словно затянута плотной пеленой.

Туман был настолько густым, что она едва видела свои руки перед собой. Воздух был влажным и холодным, отчего по коже пробегали мурашки. Люба шла медленно, осторожно, боясь наткнуться на что-то или упасть. Под ногами хрустели сухие листья и щелкали ветки, но она не могла разглядеть, где именно находится — в лесу, в парке или в каком-то другом месте.

– Кто здесь? – позвала она, но её голос словно растворился в тумане, не получив ответа.

Вдруг вдалеке мелькнул слабый свет. Люба замерла, присмотревшись. Свет был тусклым, но он казался единственной точкой опоры в этом бескрайнем молочном пространстве. Она двинулась в его сторону, стараясь идти как можно тише, хотя не понимала, зачем.

С каждым шагом свет становился ярче, а туман начал рассеиваться. Вскоре Люба увидела очертания дома. Это был старый деревянный дом с покосившимися ставнями и облупившейся краской. На крыльце горел фонарь, и его свет был таким тёплым и притягательным, что Люба почувствовала облегчение.

Она подошла ближе и заметила, что дверь приоткрыта. Изнутри доносились тихие звуки — будто кто-то двигал мебель или перебирал вещи. Люба заколебалась. С одной стороны, она не знала, что её ждёт внутри, с другой — у неё не было другого выбора. Туман снова начал сгущаться, словно подталкивая её к дому. А позади послышался какой-то неприятный шепот.

– Здравствуйте? – осторожно позвала она, толкая дверь. – Есть кто дома?

Внутри было тепло и уютно. На стенах висели старые фотографии, а на полу лежал потёртый ковёр. В углу стоял стол, заваленный книгами и бумагами. Но самое странное было то, что всё это казалось ей таким знакомым.

– Люба, наконец-то ты пришла, – раздался мягкий голос.

Она обернулась и увидела женщину, сидящую в кресле у камина. Это была её соседка-бабушка, которая умерла много лет назад.

– Бабушка Ида? – прошептала Люба, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

– Садись, дорогая, – улыбнулась бабушка. – Нам есть о чём поговорить.

Люба подошла ближе, но вдруг почувствовала, как земля уходит из-под ног. Старушка оказалась довольно проворной и схватила Любу за ворот платья.

– Ну, куда же ты собралась, дорогая? – проскрипела она и пихнула её в мягкое кресло. – Совсем не стоишь на ногах.

– Кто вы? – испуганно спросила Люба.

– Ты знаешь, кто я, – улыбка расползлась в разные стороны на лице у старушки.

Люба замерла, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Она смотрела на старушку, пытаясь понять, реально ли всё это или она всё ещё спит. Бабушка Ида, её соседка, которую она знала с детства, сидела перед ней, но её лицо казалось одновременно знакомым и чужим. Улыбка старушки была слишком широкой, почти неестественной, а глаза блестели, как будто в них отражался свет от камина, которого в комнате уже не было.

– Ты знаешь, кто я, – повторила бабушка Ида, наклоняясь ближе. Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась какая-то странная сила. – Ты всегда знала.

Люба попыталась встать, но кресло, казалось, удерживало её, как будто прикованное невидимыми цепями. Она почувствовала, как её дыхание участилось, а сердце заколотилось так сильно, что она боялась, что оно вырвется из груди.

– Что вы от меня хотите? – прошептала она, сжимая подлокотники кресла.

Бабушка Ида медленно покачала головой, её улыбка стала ещё шире.

– Ничего, дорогая. Я просто хочу помочь тебе вспомнить.

– Вспомнить что? – голос Любы дрожал.

Старушка подняла руку и указала на стену, где висели старые фотографии. Люба не сразу заметила, что на них были изображены не чужие люди, а она сама. На одной фотографии она была маленькой девочкой, играющей во дворе. На другой – подростком, стоящей у ворот школы. На третьей – взрослой женщиной, но с пустым, потерянным взглядом.

– Это... это я? – прошептала Люба, чувствуя, как её голова начинает кружиться.

– Конечно, это ты, – ответила бабушка Ида. – Но ты забыла. Ты забыла всё, – прошипела она.

– Что я забыла? – Люба почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.

Старушка наклонилась ещё ближе, её глаза стали почти чёрными.

– Ты забыла, кто ты есть. Ты забыла, что случилось в тот день.

– В какой день? – голос Любы стал едва слышным.

– В тот день, когда ты потеряла себя, – прошептала бабушка Ида. – В тот день, когда ты решила убежать.

Люба закрыла глаза, пытаясь собрать мысли воедино. В её голове мелькали обрывки воспоминаний: крики, плач, огонь, дым. Она почувствовала, как её тело начинает дрожать.

– Нет, – прошептала она. – Я не хочу вспоминать.

– Но ты должна, – настаивала бабушка Ида. – Иначе ты никогда не сможешь вернуться.

– Вернуться куда? – Люба открыла глаза и увидела, что комната начала меняться. Стены стали прозрачными, а вокруг неё закружился туман.

– Домой, – ответила бабушка Ида, но её голос уже звучал издалека.

Люба почувствовала, как её тело становится лёгким, почти невесомым. Она попыталась схватиться за кресло, но оно растворилось в воздухе. Вокруг неё закружились образы: лица людей, места, которые она когда-то знала, но не могла вспомнить.

– Помни, – прозвучал голос бабушки Иды, но он уже был едва слышен.

И вдруг всё остановилось. Люба очнулась на холодной земле, в густом тумане. Она была одна. Дома не было, бабушки Иды не было. Только туман и тишина.

– Ну что, дорогая, ты что-нибудь вспомнила? – перед ней опять возникла старушка-соседка.

– Что вспомнила? – шарахнулась от неё в сторону Люба.

– Как ты спалила соседский дом вместе с людьми. Помнишь? – старуха приблизила к ней своё лицо.

– Я-я-я, я не помню этого, – Люба замотала головой.

– Тебе придётся вспомнить это, – старуха попыталась схватить её за лицо, но Люба инстинктивно шарахнулась в сторону, а затем побежала.

– Куда ты, глупышка? От меня не убежать, – рассмеялся позади неё глухой голос. – Ты должна рассчитаться за свой проступок, искупить его полностью.

Люба металась в тумане, пытаясь найти хоть что-нибудь, что помогло бы ей выйти из этого густого киселя. В голове путались мысли, старые воспоминания исчезли, а вместо них стали возникать другие мысли и образы.

– Вот и умница, – послышался позади неё глухой каркающий голос. – Ты будешь мне служить, не переживай, ты быстро всему научишься. В тебе есть много силы и знаний, которые глубоко запрятаны в твоих воспоминаниях.

Где-то в молочном тумане мелькнуло белое пятно.

– Люба, Любашка, где же ты? – услышала она такой родной и знакомый голос.

Однако Люба никак не могла вспомнить, откуда она знает его, но всё же откликнулась.

– Я здесь, – крикнула она.

– Молчи, молчи, глупая, – старуха подпрыгнула к ней и попыталась закрыть ей рот рукой.

– Фу, от вас пахнет землёй и плесенью, – Люба снова шарахнулась в сторону. – От бабушки Иды пахло плюшками и сиренью.

– Ну уж прости, здесь других запахов не бывает, – хмыкнула старушка.

– Где здесь? – не поняла Люба, озираясь в разные стороны.

– В царстве Морока, – сказала баба Надя, выходя из тумана.

– И чего тебя, старая, принесло? – нахмурилась бабушка Ида.

– Пришла я за своей внучкой.

– Да? – притворно удивилась Ида. – У тебя есть внучка?

– Ага, Любашка моя внучка.

– Была твоя, стала моя, - громкий смех потонул в тумане.

– Матери на тебя пожалуюсь, – баба Надя схватила за грудки старушку Иду.

– Если вспомнишь, как она выглядит и как её зовут, – рассмеялась старушка, постепенно меняясь.

– Ты же знаешь, что у меня иммунитет на твои штучки. Да и Любашку сложно заморочить.

– Ну да, ну да, но, как видишь, у меня получилось. Я же не бесня какая-то и мелкая нечисть.

Рядом с ними уже стоял бледный высокий молодой мужчина в серых туманных одеждах.

– Дорогая, ты хочешь со мной остаться? У тебя будет всё, что ты пожелаешь: власть, деньги, здоровье, практически вечная жизнь, красота и молодость, – обратился он к Любе.

– Мне не нравится тут, – помотала она головой.

– Так ты и не будешь тут жить, ты будешь жить в Яви, а сюда ко мне станешь иногда заглядывать.

Люба смотрела то на бабу Надю, то на Морока.

– Ну же, моя ты красота, всё у тебя будет, только скажи да, – шептал он, подходя к ней всё ближе и ближе.

Люба пятилась от него, вдруг оступилась и полетела куда-то вниз. Баба Надя выругалась громко и рванула за ней следом.

– Ну что же, поиграем в кошки мышки.

Морок расхохотался, обернулся огромной птицей и исчез.

— Покорность и раболепие с веками приедается.

Люба зажмурила глаза, когда летела вниз. Вдруг в голове яркими и чёткими картинками всплыли старые воспоминания из детства, как она вот также летела вниз с крыши гаража соседа. Вот она тогда здорово шмякнулась, но обошлось без травм, а только ушибами, синяками, ободранным лицом. Тогда в рот и нос набилось много песка, ведь она угодила именно в горку песка. После этого она вспомнила, как в Нави превратилась в небольшую птичку — сипуху и смогла улететь туда, куда надо.

— Если я сейчас обращусь в птицу, то смогу спокойно приземлиться, а не разобьюсь. Вдруг я упаду на камни, — подумала она.

Люба зажмурилась ещё сильнее, пытаясь сосредоточиться. В её памяти всплывали ощущения из прошлого: лёгкость, свобода, чувство, будто её тело стало почти невесомым. Она вспомнила, как её перья мягко скользили по воздуху, как крылья ловили потоки ветра, как земля медленно приближалась, но не пугала, а манила.

— Получится, — прошептала она себе, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

И вдруг она почувствовала, как что-то меняется. Её тело стало легче, руки будто растворились, превратившись в широкие крылья. Она открыла глаза и увидела, что парит в воздухе, окружённая клубами тумана.

— Получилось! — воскликнула она, но вместо слов из её клюва вырвался тихий крик сипухи.

Люба огляделась, но бабу Надю так и не увидала. Да и в этом густом тумане мало что было видно. Она аккуратно планировала, прислушиваясь к окружающему пространству. Люба медленно парила в густом тумане, стараясь не потерять ориентацию. Воздух вокруг был влажным и холодным, а видимость — почти нулевой. Она прислушивалась к каждому звуку, надеясь услышать голос бабы Нади или хотя бы шум ветра, который мог бы указать направление.

— Баба Надя! — попыталась крикнуть она, но из её клюва снова вырвался лишь тихий клёкот.

Туман сгущался, и Люба начала волноваться. Она не знала, куда лететь, и боялась, что может наткнуться на что-то опасное. Вдруг вдалеке она услышала слабый звук — будто кто-то звал её имя.

— Люба... — донёсся до неё голос, едва различимый сквозь туман.

Она развернулась и полетела на звук. Крылья легко рассекали воздух, но туман не расступался. Чем ближе она подлетала, тем громче становился голос. Люба рванула вниз и ударилась обо что-то твёрдое. Кто-то схватил её за крылья.

— Вот и попалась наша птичка, — перед ней появился Морок собственной персоной. — Обожаю вот эти моменты, когда начинаешь ломать и переделывать для себя нового прислужника.

Он громко рассмеялся. На удивление голос его не растворился в тумане, а покатился по всей окрестности, усиливаясь и разносясь громким эхом. Морок пристально посмотрел в глаза Любы и со всей силы вдул ей в клюв едкого туманного морока.

— Чтобы ты окончательно всё позабыла.

Он отпустил её крылья, и она мокрой тряпкой шлёпнулась на влажную пружинистую грязь, стала ползать и пыталась вспомнить, кто она и где находится.

— Подчинись мне, или ты навсегда останешься глупой никчёмной птицей, которая даже не помнит, как летать, — навис Морок над ней.

Он стоял над ней, его фигура казалась огромной и угрожающей. Его глаза светились холодным, ледяным светом, а на губах играла зловещая улыбка.

— Ты — моя, — произнёс он, и его голос звучал как эхо, раздающееся в пустоте. — Ты забудешь всё, что было до этого. Ты забудешь себя, свою жизнь, своих родных.

Люба попыталась подняться, но её крылья не слушались. Она чувствовала, как её сознание медленно ускользает, как воспоминания растворяются в тумане.

— Нет... — прошептала она, но даже это слово было едва слышно.

— Подчинись, — повторил Морок, и его голос звучал как приказ. — Или останешься здесь навсегда.

Люба закрыла глаза. Ей было страшно, но где-то глубоко внутри, в самой сердцевине её существа, теплилась крошечная искра надежды.

Вдруг откуда-то раздался оглушительный лай. В густом тумане мелькало небольшое белое пятно.

— Это ещё что за новости? — поморщился Морок. — Животным тут не место.

Из тумана выскочил Пушок — пёс Любы. Он кинулся к птице, схватил её в зубы и исчез в густом тумане, унося куда-то свою добычу. Морок растерянно стал озираться. Он как-то не ожидал, что его новую игрушку вот таким бессовестным образом куда-то уволокут. Он обернулся огромной чёрной кошкой и рванул вслед за псом.

Баба Надя стояла около кривой скрюченной чёрной осины и пыталась рассмотреть сквозь густой туман хоть что-нибудь. Она пыталась кричать, но в нём тонули любые звуки, делая их глухими и тихими.

— Ну что же, дорогой друг, ты сам напросился, — сказала Надежда.

Она в одно мгновение превратилась в худую и высокую старуху. Глаза её затянула бельмами, а волосы стали длинными и белыми. В одной руке появилась коса, а в другой — клубок с нитками. Она поводила в разные стороны огромным носом, принюхалась и кинула клубок куда-то вниз.

— Веди, найди, куда надо приведи, опутай, свяжи, мне путь укажи, — проскрипела она.

Несмотря на свою видимую дряхлость, баба Надя довольно проворно передвигалась. Клубок, брошенный бабой Надей, покатился по земле, оставляя за собой тонкую нить, которая светилась слабым, но устойчивым светом. Она шла за ним, её старые ноги, казалось, не чувствовали усталости. Она двигалась быстро, почти бегом, несмотря на свой дряхлый вид.

— Веди, веди, — бормотала она, пристально следя за клубком.

Туман вокруг неё начал рассеиваться, словно отступая перед светом нити. Баба Надя чувствовала, что приближается к чему-то важному.

Внезапно клубок остановился, замер на месте, а нить натянулась, как струна. Баба Надя подошла ближе и увидела, что клубок лежит у подножия огромного дерева, корни которого уходили глубоко в землю.

— Ну что ж, — прошептала она, — значит, здесь.

Она подняла клубок и осмотрелась. Дерево было старым, его кора покрыта глубокими трещинами, а ветви тянулись к небу, словно пытаясь достать до звёзд. Тут же около неё появился Пушок с птицей в зубах, а за ним следом из тумана возникла огромная чёрная кошка. Она, не сбавляя хода, кинулась на пса. Баба Надя преградила ей путь и рассекла её надвое. Сущность разлетелась в разные стороны тучей мелких насекомых, а затем собралась вновь огромной фигурой Морока, его глаза горели яростью, а вокруг него вился тёмный туман.

— Что ты лезешь не в своё дело, старая? Ты должна за границей следить, а не совать нос в чужие владения. Тебе тут не место, — прошипел он. — Если я что-то взял, то это уже моё, и ты не вправе мне указывать, как и что мне делать. У тебя своя работа, у меня своя. И я сам выбираю, кто мне будет служить. Верни мне девчонку. Это моя добыча.

Пушок спрятался за бабу Надю и продолжал держать в зубах сипуху.

— Начнём с того, что это моя внучка, это во-первых. Во-вторых, она в дальнейшем должна будет меня заменить на моём посту. В-третьих, у тебя совсем закончились добровольные последователи и те, кто имеет дар в твоей стихии? Зачем тебе все эти сложности? — сердито проговорила баба Надя.

— Покорность и раболепие с веками приедается, — скучающе зевнул Морок. — К тому же у неё такой потенциал, что негоже ставить девчонку в качестве стража на границу. Да и вообще, ты мне не указ.

Он исчез и в одно мгновение оказался позади Пушка. Морок протянул свои руки, чтобы свернуть шею собаке, но баба Надя ловко снесла ему голову. Он исчез и материализовался в другом месте.

— Женщина, ты думаешь, что ты со мной справишься? Да ты хоть обмашись этой косой, меня это только позабавит. Ты же прекрасно знаешь, что меня убить нельзя.

Позади него послышался громкий рык. Морок обернулся и с удивлением посмотрел на огромного белого волка и юркую мелкую девицу.

— А это ещё кого в моё царство занесло? — осклабился Морок.

Девица оглушительно завизжала и кинулась на него с кулаками.

— А я тебя помню, ты в прошлый раз с Любой была, — хмыкнул он. — Уволокла её от меня. А ты кто у нас? — Морок глянул на скалящегося волка. — Перевёртыш.

— Давай ты отпустишь нас, и мы уйдём от тебя по-добру по-здорову, и каждый останется при своих интересах, — сказала баба Надя, выставив вперёд себя огромную белую косу.

— А давай я с вами ещё позабавлюсь, - усмехнулся он, - У меня много времени — целая вечность.

Туман немного рассеялся, и над ними небо стало чернеть. Огромная чёрная туча издавала неприятные звуки.

— Это вороны, — тихо прошептала Василиса. — Бежим! — крикнула она и рванула куда-то в сторону.

Споткнулась о корни огромного дерева и растянулась. Она попыталась подняться, но нога застряла между корнями. Вороны, словно чёрная туча, начали спускаться с неба, их крики становились всё громче и зловещее.

— Держись! — крикнула баба Надя, бросаясь к Василисе.

Морок, стоявший в стороне, засмеялся.

— Ну что, старая, теперь ты точно не справишься! — его голос звучал как гром, разносясь по всему лесу.

Баба Надя, не обращая внимания на его слова, схватила Василису за руку и потянула.

— Степан, помоги! — крикнула она.

Волк пронёсся сквозь Морока. Тот исчез, а затем снова появился, но уже в другом месте. Степан схватил зубами край одежды Василисы и начал тянуть изо всех сил.

— Не отпускай! — прошептала баба Надя, следя за тем, чтобы никто не напал на них в этот момент.

Вороны уже были совсем близко. Их крылья создавали шум, похожий на грохот бури. Морок стоял в стороне, наблюдая за происходящим с холодной улыбкой. Он уже чувствовал себя победителем.