Глава 40

Честно сказать, я ожидала чего-то более грандиозного. Москва, конференция! Да и Зойка так часто напоминала о стоимости мероприятия и его статусе, что мне представлялось что-то такое умопомрачительное, как на импортных видеокассетах, которые я смотрела, готовясь к поездке. Там были огромные светлые залы с окнами в пол, за которыми раскидывалась то панорама мегаполиса, то горный пейзаж или берег моря. В тех видео всё было так стильно и современно…

Но Зойка выгрузила наш фитнес-десант возле какой-то общеобразовательной школы и умчала по делам.

Мы с Галей, как участницы конференции, зарегистрировались у тётки, сидящей за обычной школьной партой, выставленной в фойе. После этого Галине показали, как пройти на третий этаж – в актовый зал, а мне – в раздевалку спортзала.

Раздевалка, как и сама школа, была, конечно, на порядок круче, чем моя родная сто пятнадцатая, но всё-таки обычная школьная. Шмотки участниц лежали стопками на лавке у стены, крючки были уже безнадёжно заняты. Стены исписаны матерными признаниями в любви и похабными рисуночками.

Но, несмотря на лёгкое разочарование, на меня вдруг нахлынуло! Ярко вспомнилось, как заныкавшись в подобном местечке, я впервые поцеловалась в губы с мальчиком. А точнее – с Лёшкой. Кажется, это было так давно, а задуматься – всего-то три года назад…

Ровно в десять нас, человек сорок участниц, построили в спортзале в три ряда. Видно в этой школе зал использовался ещё и для массовых мероприятий, потому, что у дальней стены было что-то наподобие невысокой сцены без кулис – как подиум. На него-то и вскочил хорошо сложенный мужичок в ярком трико, напульсниках и бандане. Он двигался пружинисто, изящно. Весь его облик кричал о каком-то другом уровне, о крутости какой-то что ли…

– Это Тим Джонс? – шепнула мне соседка по ряду, и я только пожала плечами. На видеокассетах Тим Джонс, восходящая звезда Европейского фитнеса, выглядел иначе. Накачаннее как-то, красивее на лицо. Но в целом очень похож, да.

– Здравствуй Москва! – крикнул он на ломаном русском, и я только сейчас заметила на нём головной микрофон. – Как настроение?

Участницы загудели в ответственном приветствии, но словарный запас Тима, судя по всему, был на этом исчерпан. Дальше он лопотал что-то на английском, а стоящий возле сцены мужчина бегло переводил. Тим оказался шутником. Располагал к себя, заражал энтузиазмом и поэтому, когда он, закончив речь, встал на передний край пьедестала и воскликнул: «Аre you ready?»* (вы готовы?) – зал хором откликнулся: «Yes!» И началось!

Синди Кроуфорд? Ну-ну… По сравнению с Тимом, её программа казалась предназначенной для стариков. Он скакал как угорелый, раз за разом повторяя связки упражнений, давая нам возможность подстраиваться, хватать налету. Подбадривал короткими возгласами на английском, вклинивая в них иногда «на здоровье!», «поехали!» и «ещё-ё-ё!»

Я думала сдохну! Честно старалась не отставать, не простаивать… но это было просто нереально. Благо я была не одинока в этом. Участницы, среди которых были и женщины в возрасте, позволяли себя уходить с мест, пили воду, отдыхали, потом возвращались на места и продолжали… И один только Тим, как заведённый проскакал свои полтора часа. Ему на смену выскочила заводная девчонка с хвостом-пальмой и переняла эстафету…

Ведущие инструкторы менялись каждые полтора часа, без пауз между программами. Каждый показывал что-то своё и это затягивало. Я наконец поймала ритм, поняла, что моя задача не столько в том, чтобы отпахать тренировку, сколько в том, чтобы пробовать, мотать на ус и набираться самой атмосферы.

Через четыре с половиной часа объявили часовой перерыв, участницам выдали какие-то яркие баночки с не менее ярким напитком и по два шоколадно-злаковых батончика. Тогда же я поняла, зачем участникам нужно было иметь при себе по две смены формы – я была насквозь мокрая.

Когда шла в раздевалку, думала рухну от усталости, но увидев скучающего у окна фойе Лёшку собралась, наигранно прибодрилась. А он застыл, вылупившись на меня. Ах, ну да, конечно. Увидел мои золотые лосины и сетчатый купальник.

Через пятнадцать минут после того, как выпила тот неоново-голубой лимонад, меня вдруг накрыло волной ажиотажа. Сердце забилось чаще, открылось второе дыхание – даже руки затряслись от бешенной энергии. Состояние – как под кайфом.

После перерыва снова был Тим, та девчонка-зажигалка и женщина постарше, но теперь уже каждый отработал всего по полчаса с инвентарём: гантелями, эспандерами и огромными мячами. Потом была часовая растяжка. Она стала завершающим рывком на сегодня, и мы, уставшие до изнеможения, но довольные и возбуждённые участницы, хлопали в ладоши, не отпуская наших инструкторов, а они, взаимно счастливые, хлопали нам, поднимали вверх большие пальцы и прощались до вечера. Хотя, казалось бы, уж куда «вечернее» – шёл седьмой час.

В гостиницу рванули на такси: уже в девять вечера в конференц-зале агентстве Russian top Star начинался круглый стол для участников, и только после – фуршет. Нужно было успеть перекусить и хоть немного привести себя в порядок, случайно не заснув при этом от усталости, прислонившись к стеночке в душевой.

***

Russian top Star порадовал вполне себе Европейским интерьером. Стекло, хром, элегантные цвета и просторные помещения. Зойка была уже здесь. Сходу подцепила Галю под локоть и принялась что-то возбуждённо рассказывать ей, а я осталась одна среди таких же замученных долгой тренировкой участниц и целой стаи роскошных женщин и мужчин. Скорее всего, хозяева клубов, такие же, как Зойка.

В который раз обойдя круглый зал, я выглянула в коридор, туда где толпились молодчики типа Лёшки. Он, кстати, тоже оказался не дурак и вместо джинсов со свитером, в котором был весь день, нарядился в костюм – тот, в котором работал в «Короне». А если учесть, что я надела то самое алое платье-мини, в котором была у Зойки на юбилее – мы с Лёхой смотрелись очень даже гармонично. Хорошо, что Денис не видел.

Я вспоминала о Денисе периодически, на протяжении дня, и в такие моменты эйфория от происходящего тут же отступала. Ещё бы, ведь я, в отличие от Лёшки и Зойки, боялась его приезда. И хотела, и боялась, и от этого мучилась.

– Девушка, не меня, случайно, ищете? – раздался прямо над ухом голос.

Прямо над ухом – это в буквальном смысле. Лёшка склонился ко мне согрев дыханием мочку и по моей шее тут же побежали мурашки. Поспешно отстранилась.

– Скучно Лёш, капец!

– Удивила. Я сегодня весь день подыхаю. Ты-то хоть впа́хивала, уже развлечение. Хорошо, кстати, впахивала, – многозначительно улыбнулся, нагло рассматривая меня, – очень эротично.

– Савченко, блин, прекрати! – зашипела я, но если честно, не злилась. А если ещё честнее – мне было даже приятно. Так, что даже улыбку сдерживала с большим трудом. – У тебя все мысли через это, да? Я, между прочим, устала, как собака. Боюсь, сейчас усну во время этого круглого стола, блин.

Лёшка тоскливо вздохнул.

– Мне бы твои проблемы. Вот я бы сейчас пожрал! Борщечка с салом, или картошечки жареной с грибочками и котлеткой… Там, кстати, – кивнул на закрытые двери по соседству с конференц-залом, – для вас стол накрывают. Вынесешь мне бутер какой-нибудь? Или, может, пока ты тут, я сгоняю в Макдональдс? Тут недалеко.

– Серьёзно?

С самого первого дня, когда в девяностом по телеку сказали, что в Москве открылся Макдональдс, я мечтала попробовать гамбургер или картошку фри. Даже как-то Лёшке заказывала, когда он ездил сюда на соревнования. Но очередь тогда, говорят, занимала от трёх часов и дольше, поэтому, конечно, гамбургер я до сих пор так и не попробовала.

– Да, тут на Старом Арбате есть. Сгонять?

– Ты время видел? Всё закрыто уже давно.

Он глянул на часы:

– Ну да…

Из двери выглянула Галина, нетерпеливо махнула мне рукой:

– Начинается! – и тут же убежала.

– Ладно, пойду, – состроила я печальную мину. – Веди себя хорошо, понял?

– Слушаюсь! – рассмеялся Лёшка и сунул мне в руку рекламный буклет: – На вот, будешь засыпать, считай сколько букв «Р» в тексте. Ну или «Ы» – без разницы. Главное – концентрация внимания и всё такое. И не скучно.

Я улыбнулась. Всё-таки он классный. По-доброму так смешной. И простой.

– Где ты его взял-то? Меня в воровстве не обвинят?

– Не знаю. Но там, на стойке регистрации, их целая куча.

– Ладно, давай, – забрала у него яркий буклет из плотной мелованной бумаги. – И ты тоже, будешь помирать с голоду – считай буквы.

Замешкались оба на мгновенье, словно прощались как минимум до завтра, словно просилось что-то вроде поцелуйчика в щёку… Но я поспешно махнула рукой и сбежала.

«Круглый стол», не смотря на участие в нём всё того же живчика Тима Джонса был скучноват. Было много об истории фитнеса, о перспективах его развития, о возникающих разновидностях и методиках тренинга. В принципе интересно, но я безнадёжно клевала носом, так что буклетик пригодился. Букву «Ы» я конечно не считала, но картинки разглядывала. И когда на одной из них – большой, в целый разворот, увидела знакомое лицо в окружении стройных красоток моделей – сразу проснулась. Суетливо сложила буклет в нужном порядке, побежала глазами по тексту. Вот оно: Президент модельного агентства «Russian top Star» Камар Гюлер. Зашибись! Особенно, если учесть, что агентство это выступало генеральным спонсором конкурса «Мисс русский фитнес»

Перед фуршетом подошла к Зойке, попросилась уехать в гостиницу, но она вытаращила на меня глаза:

– Какая гостиница, Милусь? Самое важное только начинается!

Отлично. А нахрена я тогда скакала как проклятая коза все эти семь часов тренировок?!

– Зой, вообще сил нет, а завтра обещали степ-программу, очень хочется быть в состоянии…

– Какая программа? Зачем ты вообще усираешься там? Просто отбудь время, получи сертификат по факту присутствия и всё! Потом, если захочешь, отправлю тебя отдельно и на степ, и на хренеп! Думай головой, Милусь! Ты мне живая и красивая в воскресенье нужна! Это сейчас главное! Видела этих куриц из вашей группы? Я уже сейчас понимаю, что ты победишь, но мне надо наверняка. Так что давай, соберись и иди звезди перед организаторами! Скоро главный подъедет, про которого я тебе говорила, помнишь? Надо ему понравиться.

– Камар Гюлер?

– Знакомы что ли?

Я помахала перед её носом буклетиком:

– Прочитала. Зой, Лёшку-то хоть можно отпустить? Нет, ну правда, чего он тут сидеть будет? Целый день нормально не ел.

– Лёшка? – она, казалось, только сейчас про него вспомнила. – Да пусть идёт, конечно! Обратно всё равно с Димкой поедем.

К моему великому счастью, Камар так и не появился, а в половине двенадцатого с фуршета свалила вся администрация и тут же, словно по команде, потянулись и остальные. И, надо сказать, из участниц самого фитнес-марафона к тому моменту осталась только одна я. Видимо «хозяева» остальных были адекватнее моей императрицы.

В начале первого были в гостинице. Я кое-как приняла душ и, чувствуя, что меня уже подташнивает от усталости, рухнула в постель и тут же уснула.

Разбудил меня тихий, назойливый стук в дверь. Галя передумала ночевать у подруги-москвички и припёрлась среди ночи? Овца, блин! Сама не спит и другим не даёт…

Встала, замотавшись в одеяло, на ощупь добрела до двери, открыла.

По глазам ударил свет, я зажмурилась, но Лёшкину довольную морду всё равно прекрасно разглядела. Кашлянула, сгоняя осиплость.

– Ты чего?

А он лыбился и потряхивал чем-то в поднятой до уровня моего лица руке.

– Лёш, блин… Какого хрена? Ты в курсе сколько время?

– Час.

– В смысле?

Он поднял вторую руку с часами на запястье, показал мне:

– Даже без трёх.

– В смысле… Я что пять минут всего спала?

– Вот уж не знаю. Может, я зайду к тебе?

– Нафига? – растерялась я, но тут же пришла в себя: – Так, Лёш, какого хрена, а? Я сейчас сдохну от усталости, я спать хочу! Чего тебе надо?

– Ну ты же хотела гамбургер и картошку фри? Вот, – снова тряхнул чем-то, и я, наконец, разглядела, что это два бумажных пакета с заветной буковкой «М». – Получите, распишитесь.

– В смысле… – распахнула дверь, позволяя ему войти. – Где взял?

– Угадай с одного раза! – рассмеялся. – Он, оказывается, до двенадцати ночи работает, так что успел. И очереди почти не было, так двадцать минут.

Вошёл в номер, огляделся. Я лихорадочно пособирала свои, раскиданные в усталом коматозе шмотки, кинула на постель покрывало.

– Здесь спишь? – хмыкнул Лёшка. – Прикольно! А я как раз вчера ночью думал, где. Мы с тобой, получается, соседи! Я тут от тебя через стеночку. Можно перестукиваться, как в пионерском лагере, знаешь.

– Не бывала в лагере. – Я окончательно проснулась и поняла наконец, что стою перед ним, замотанная в одеяло и ситуация такая… щекотливая. И ладно Гали нету, но Дима-то за стеночкой тоже не дурак. – Лёш, ты это… Спасибо за гамбургер, правда! Но тебе лучше вернуться к себе, чтобы Димка…

– Да нет его, я потому и дотянул до часу, что ждал, когда он свалит.

– В смысле? Куда он свалил, завтра в восемь выезд! – охнула я.

Лёшка многозначительно дёрнул бровями:

– Так Зоя Андреевна вызвала! Пятиминутка, наверное?

– Да ладно… Брешешь ты, Савченко!

– Пойдём, проверим?

Я фыркнула. В жизни бы не подумала, что Зойка на такое способна. Хотя теперь гораздо понятнее, как она терпит Панина. Да и не моё это дело, в конце-то концов, хотя и неприятно. Слишком уж просто к этому относятся в их великосветской тусовке.

– А как же ты? Не ревнуешь? – ляпнула я и только тут поняла, что снова начинаю эту игру в пошлые колкости. Этого ещё не хватало! Суетливо схватила бумажный пакет: – Ээ… Я завтра съем, ладно? Сейчас вообще сил нету.

– Завтра он будет никакой. Давай, садись! – Лёшка опустился на мою кровать, похлопал рукой с другого её края. – Давай, давай, я тебя не укушу. И даже приставать не буду. Ну?

Я села:

– Лёш, мы сейчас как два придурка, ты это понимаешь?

– Ещё бы! Всё как обычно!

И он достал гамбургер – такой красивый, прям как из рекламы… По комнате тут же поплыл аромат еды, и я почувствовала, что нереально голодна. Всё-таки для того, чтобы есть на официальных приёмах, надо уметь это делать, а я в этих вопросах – Мухосранская деревня, увы.

– Держи, это тебе, – и он тут же достал ещё один для себя, – а это мне. Вот ещё картошка, – вынул и её. – Ну, наше здоровье! – протянул руку, и я машинально протянула свою. Чокнулись гамбургерами.

Всё это походило на одну из наших посиделок на даче – простых, но уютных. Душевных. Откусила. Мм… Чудо какое-то! Булочка мягкая, внутри кетчуп, маринованные огурчики… Котлета. Охренительно!

– Ты в первый раз? – подмигнул Лёшка. – Желание загадала?

– Ххх, – всхлипнула я с полным ртом, – забыла! – Зажмурилась, задумалась.

– Ты такая смешная…

Не открывая глаз, пихнула его ногой:

– Не мешай!

Что загадать? С детства проблема. Казалось бы – всегда столько всяких хотелок, но в самый ответственный момент, как назло хочется загадать что-нибудь для других. Просто мания какая-то. А самое интересное, что и удовольствия от этого больше. Хотя и бывает потом слегка обидно – а как же я? «Пощупала» себя изнутри: бабушка… мама… Денис… Ленка… Лёшка… Точно, Лёшка! «Пусть вернётся из армии живой и здоровый»

– Миллион долларов загадала?

– Лучше.

– Два миллиона?

– Не мучайся, всё равно не угадаешь.

– У тебя нос в кетчупе.

– На себя посмотри!..

Сидели среди ночи на одной кровати и жрали бутерброды. Дурдом какой-то! И если бы это видел Денис… Блин.

Щекотливое чувство вины с одной стороны – и дурашливое веселье с другой… И веселье перевешивало. Смотрела на Лёшку: как он таскает картошку, рассказывая смешные случаи из практики вышибалы и понимала, что давно мне не было так легко. Безусловно легко, без всяких НО и ЕСЛИ… когда он вдруг замер.

– Лёш, ты чего?

– Тихо!

Я тоже замерла и услышала, наконец, движение за стеной.

– Димка вернулся, – вздохнул Лёшка. – Ладно, я пошёл тогда, а то у него вопросы будут… лишние.

Вот блин, даже как-то слегка грустно стало.

– Давай, – поднялась, чтобы закрыть за ним дверь. – Спасибо Лёш! От души порадовал, правда!

– Да ерунда, – он задержал на мне взгляд – такой тёплый и задумчивый. – Доброй ночи, Люд.

– Доброй, Лёш…

Потом лежала в темноте и, как и прошлой ночью, думала о том, что он за стеной. Только теперь уже точно знала, что вот прям рядом. Не было бы стены – можно было бы протянуть руку и коснуться его щеки. И словно в ответ на мои мысли, прямо перед лицом раздался лёгкий постук. Я хихикнула и поскреблась в ответ. Лёшка снова отозвался…

Ощущение детского счастья.

Это не было изменой Денису – я по-прежнему очень скучала по нему, но… если уж честно, ловила себя на ужасной мысли, что хотела бы додурачиться эти дни с Лёшкой. Просто жрать среди ночи бутерброды и болтать о ерунде. Как сказал он сам – возможно последний раз в жизни.