Глава 42

Этим вечером Камар был на месте. После короткой официальной части Зойка поманила меня и я, затаив дыхание подошла… Но он не узнал. А может, и узнал, но вида не подал. Отсыпал своих стандартных витиеватых комплиментов, предложил шампанского и прогуляться по холлу второго этажа, где не так шумно и можно спокойно поговорить. Я с мольбой глянула на Зойку, но она только подмигнула обоими глазами, мол – надо.

В холле, ведо́мая за локоточек к лифту, я поймала настороженный Лёшкин взгляд. Но в этот момент Камар как раз нагло разглядывал моё лицо, и я даже не могла состроить рожу, чтобы хоть как-то дать понять Лёшке, что меня не устраивает происходящее. Так и вошла в хромированную кабинку, и замерла, обречённо наблюдая, как съезжаются её массивные двери.

Не то чтобы я боялась домогательств – холл второго этажа располагался открытой круговой террасой над первым, и при желании можно было бы даже плевать на головы ходящих внизу, а идти с Гюлером куда-то ещё я категорически не собиралась – но сам факт уединения с ним напрягал. Очень. Иногда даже казалось, что я сломаю в пальцах тонкую ножку фужера с шампанским. Кста-а-ати, если что, можно будет попытаться засадить её в его липкий глаз… От этой мысли захотелось смеяться, и страх окончательно отступил.

Ну конечно же Камар прекрасно меня помнил! Он снова рассыпался в поэтичных комплиментах, спросил, как дела у Ольги. Восхитившись осиной талией уточнил, как моя беременность… Пришлось наврать, что, увы, это была ошибка… Он успокаивал и галантно восхищался женщиной – как венцом творения… Бла-бла-бла… Непродираемые дебри словесного рахат-лукума и патока липких взглядов.

Потом, наконец, заговорил о конкурсе, приплетя сюда каких-то членов жюри – «очинь уважаемий люди Милля!» – которые тоже будут делать выбор и которым тоже нужно понравиться. И которых нужно отблагодарить за их доброту.

Я напряглась. В принципе, в этот момент я была готова сослаться на понос и свалить нахрен с этого праздника жизни. Серьёзно. Если Камар говорил о том, что надо кому-то отсосать или раздвинуть ноги за это грёбанное первое место, то это без меня, как бы не обижалась потом Зойка. Тем более что именно в этот момент я опять вспомнила, что по возвращению в родные пенаты мне один хрен, предстоит расстроить императрицу своим уходом.

Но Камар, словно почувствовав моё настроение, сладко улыбнулся и пояснил, что речь идёт исключительно о праздничном ужине, на котором будут только победительницы и устроители конкурса. Заверил в своём искреннем расположении и притянул вдруг к себе, намереваясь шепнуть что-то на ухо… А в следующий момент за спиной раздался спокойный голос:

– Извините, ваше поведение по отношению к этой даме непозволительно. Пожалуйста, уберите руки.

Камар отпустил меня и медленно развернулся. Он не ожидал. На лице его разлилось безмерное удивление, словно Лёшка мог бы появиться здесь исключительно по воздуху.

– Ти кто-о?

– Личная охрана.

Лёшка был тактичен и подчёркнуто вежлив – как тогда, когда заявлял нам с Боярской, что в галерее не курят. Зойкина муштра, хрен ли там.

– Это твой охраник, Милля? Ти разиви зваля его?

– Он обычно сам приходит. – Я дежурно улыбнулась и сделала шаг назад. – Всегда и везде.

Камар рассмеялся:

– Какой хорощий охранник! Мине тожи нюжин такой бахадыр, каторий можит ходить по закритий лесиница и ездить в неработающий лифт! – и свесившись через перила, окликнул кого-то по-турецки.

Я не удержалась и, вытянув шею, глянула туда же. Внизу суетливо пробежали два серьёзного вида дядьки, теперь уже, судя по всему, охрана самого Гюлера.

– Лю-ю-юд! Люд, привет! – крикнул кто-то, и я увидела Кристину. Она стояла внизу, возле лифта, и отчаянно махала руками. – Как ты туда попала? Я тоже хочу, а в лифт не пускают!

– Это тивой падружька? – заинтересованно протянул Камар.

– Знакомая. И она тоже будет участвовать в конкурсе.

– Ммм… – и он снова окликнул кото-то на турецком.

Через минуту медлительные двери лифта наконец разъехались и к нам на этаж порхнула Кристинка. Вежливо поздоровалась с Камаром, и тут же забрав у меня так и нетронутый фужер с шампанским, шепнула на ухо:

– Слушай, ну там и скука! Хоть бы музыкантов каких пригласили. – Сделала внушительный глоток. – А это кто?

– Камар, если позволите… Это Кристина. Кристина – это Камар Гюлер, президент агентства Рашн топ Стар.

Она вытаращила на него и без того огромные глазищи, и я, улучив момент, всё-таки закатила глаза, демонстрируя Лёшке своё недовольство этой компанией. В ответ он слегка пожал плечами: а что поделаешь? Я обречённо скривилась: ну да…

Десять минут какой-то ерунды, всех этих «сахарных солнц моего сердца» – и Камар галантно пригласил нас к лифту. Правда Лёшке войти в одну кабинку со своим султаншеством не позволил. И тем сильнее было его удивление, когда тот встретил нас внизу. Ну ладно, ладно, я тоже удивилась, только виду не подала. А Кристинка так вообще не врубилась.

Когда Камар наконец-то отчалил, я молча развела руками, прося у Лёшки объяснений. А он указал взглядом на угол верхней террасы, который упирался в стену как раз над туалетами. Под ним располагалась странная, стильная скульптура из чёрного мрамора – то ли человек, то ли животное, то ли куча овальных камней уложенных фигурной башнй, и в принципе, если забраться на её верхушку, можно было бы дотянуться руками до пола верхней террасы. Не знаю уж, насколько это реально – подтянуться на пальцах, а потом ещё и перелезть через стеклянный парапет, но раз Лёшка смог…

Украдкой смерила его взглядом. Охренеть просто, и это мой Лёха? Тот прыщавый десятиклассник, что нагло отобрал у меня, дурной восьмиклассницы, плоскогубцы? На мгновенье стало жаль, что сегодня в спортзале я его просто чмокнула. Ведь никто, ни одна скотина не узнала бы! Хотя бы просто слегка прихватить его губы своими… На мгновенье. Один разочек. Знала ведь и их вкус и страсть, но уже безнадёжно забывала и от этого накрывала странная тоска.

Как-то всё слишком по-настоящему. Даже страшно.

***

На этот раз «приём» закончился раньше, и мы были в гостинице уже в начале двенадцатого.

– Лёш, поднимись ко мне через полчасика, – мурлыкнула Зойка на прощание.

Он глянул на меня, я на него… И тут же развели взгляды. Нда-а… Это вам не Кристинка. Тут глупо и ревновать, и обвинять. Здесь надо было думать ДО. Просчитывать варианты на десять ходов вперёд… И не надеяться на авось.

Резко накатила тошнота от всего происходящего. Душевная усталость. Апатия. Захотелось послать всё к чёрту и сбежать.

Нагло «подвинув» собравшуюся купаться Галину, забралась в душ первой. Быстро. Раз, два – обмыться. Три-четыре – стереть косметику. Пять-шесть – рухнуть на кровать и уснуть. Скорее уснуть.

Но на деле – лежала, слушая, как плещется в душе Галка и каждые грёбанные две минуты смотрела на часы с фосфорными стрелками, висящие над телевизором.

Уже десять минут, как у Зойки…

Чёртова богатая фантазия так и подкидывала красочные картинки в подробностях: Лёшкины губы на её шее, скользят ниже, на плечо, зацеловывая ключицы… сильные пальцы стягивают кружевное бельё, сжимают грудь… язык находит затвердевший сосок, обводит его по кругу…

Неужели он сможет? Как, господи? Как можно трахать по приказу? Ладно баба – ноги раздвинула и готова, но мужик? Лёшка? Лёшка?!

А фантазия шептала – он, наверное, берёт её сзади, чтобы не видеть лица. Хотя… кто бы его ещё спрашивал! Как она сказала – так и берёт. Тогда, может, как и обещался – закрыв глаза, представляет меня?

Вот уж к чёрту! Всех к чёрту! И если уж совсем начистоту – и Лёшку тоже. Потому что проститутка она и есть проститутка, как не оправдывай. Меня в тот раз на Базу тоже вовсе не Ленка затащила и не нужда, а страстное желание ходить в новых сапогах, так что…

Уже двадцать минут, как у Зойки. И если особо не заигрываются, то пару раз засадил точно. А что, говорят, молодые могут… Наверное поэтому Зойка их и любит.

Вышла из душа Галя. Повозилась в постели и затихла.

…Интересно, а если подойти к её номеру – будет слышно, как она орёт? Или стонет? А Лёшка?

Чё-ё-ёрт.

Двадцать пять минут…

В дверь постучали, и я резко села. Чувствовала, что это он, могла бы поспорить хоть на миллион. И поняла вдруг, что не хочу его видеть. Не хочу, не хочу, не хочу…

– Люд, глянь, пожалуйста, кого там принесло, а? – буркнула Галя. – И к чёрту пошли, кто бы там ни был.

Я замоталась в одеяло, добрела до двери. Ну да, Лёшка.

– Люд, я понимаю, что ты не поверишь…

Он отводил взгляд, щёки пунцовые. Впрочем, я тоже не могла смотреть ему в глаза.

– Не поверю.

– Ничего не было, Люд.

– Да мне пофиг. Я спать хочу.

– Люд…

– Пока, Лёш.

Хотела закрыть перед его носом дверь, но он жёстко упёрся в неё рукой:

– Люд, давай поговорим! – кивнул в сторону диванчика стоящего в коридоре, и я уловила коньячный шлейф от его дыхания.

– Не хочу.

– Люд! – голос остро прорезало отчаяние. – Бля-я-ядь, Люд… Пожалуйста!

– Не хочу.

Он ударил кулаком по двери над моей головой.

– Да не было ничего, Люд!

– Лёш… отвали, а? Ко мне завтра Денис приезжает. Всё. В детском саду выпускной.

И захлопнула дверь.

Беги, Милаха, беги! Желательно на телеграф – звонить Медку. Проснись уже, вернись на землю… Завтра ты снова будешь Батиной лебединой песней и шаг влево, шаг вправо…

Просто два молодых, заигравшихся придурка. Его спасёт армия, а тебя – Денис. И без вариантов.

Несмотря на усталость, лежала без сна. Полпервого. Час. Полвторого. Два…

В стену перед лицом тихонечко постучали. Потом снова. И снова… А я просто отвернулась и накинула на голову одеяло.