Глава 48

Ночью я так рыдала, что перепуганная Галина даже позвонила Зойке. Уж не знаю, что та ей ответила, но Галина Николаевна, в сердцах бросив трубку, ещё долго сидела на моей кровати и беспомощно гладила по спине, пытаясь успокоить.

Весь следующий день, послав к чёрту и Зойку, и её магазины-экскурсии, я валялась в постели, уткнувшись носом в стену. Больше не ревела, просто иногда, когда накатывало вдруг, непроизвольно мычала. Иногда проваливалась в дрёму. Потом как по щелчку отрывала глаза и снова смотрела в стену.

Сначала, конечно, подмывало сбежать. Просто без предупреждения уехать домой. Как? Да хрен его знает. Язык до Киева доведёт. Если Кристинка смогла сбежать в Москву, так неужели я не смогу сбежать из неё? Но вот что дальше? Фотки-то никуда не денутся. А раз так – есть ли вообще смысл биться в истерике?

Да Зойка, паучиха, тянет на себя, но и Денис, действительно, тоже хорош. Всё решил, всё устроил. Даже не спросил чего хочу я. Хотя… сама дура. Позволила.

Правильно Макс сказал – болото, гнилая среда обитания. Но с Зойкой и Денисом хотя бы всё понятно, а вот Лёшка… Про него даже думать тошно было. Больно. Бумажный Ромэо, блин. Лицемер.

Вот такая херня, Кобыркова. Никому ты не нужна. Никто никому не нужен. У каждого свой интерес. И у каждого своя, блядь, правда. И Зойка, сука, права – только в самой себе и можно быть уверенной. Самой лезть, самой пробиваться и идти по головам. Это нормально – идти по головам, ведь если не ты по ним, то они по тебе. А раз так, то какого хрена стесняться?

Не верить. Никому и никогда. Особенно тем, кому хочется верить больше жизни. Они предают больнее всего. И не беда, что предают, все, как оказалось, делают это. Просто эти – больнее всего.

Яйца отрастить, да? Бронебойные? Ну что ж… Было бы неплохо. Во всяком случае, на данный момент другого выхода я не видела.

Ближе к пяти я всё-таки стащила свою тушку с кровати, умыла, расчесала. Переодела. Отвела в ресторан при гостинице. Заставила сожрать два блинчика с икрой… Разрешила выпустить пропитанные смертельным ядом колючки навстречу улыбчивому постояльцу, решившему флиртануть с моим сиятельством. На хер пошёл. Звезда Олимпа изволит печалиться. А хотя… Глянула в его растерянное лицо, прикидывая варианты… Нет. На хер.

Скука.

Снова вспомнила про Кристинку. Вчера не пришла, может, сегодня? Вот это было бы классно! Кому, как не ей слить всю эту хрень? Случайные уши в случайном городе. Идеально! И если хочет, пусть тоже сольёт мне свою историю про того мудака, который вроде как должен сдохнуть, поняв кого потерял.

Ближе к семи, когда я уже собрала чемодан, вернулась Галина, а с ней – вот сюрприз! – в номер припёрлась и Зойка. Шикарная чёрная птица, шальная императрица с характерным стальным перезвоном.

– Милусь, а у меня для тебя подарок! – с порога осчастливила она. – Держи! – Шмякнула на мою кровать шуршащий пакет и сама тут же плюхнулась рядом. Вальяжно откинувшись назад, закинула ногу на ногу, вспенила причёску. – Я знаешь, подумала, а какого хера, да? Оно по праву твоё!

Я молча подтянула пакет к себе, заглянула. В луче заходящего солнца вспыхнули кровавые искры на чёрном пепелище. Платье. То самое, с последнего дефиле.

– В Каннах пригодится, м? – мурлыкнула Зойка.

Ну как сказать, дорогая мадам. Вообще-то вам решать. Я отложила пакет в сторону:

– Надо поговорить.

– Галь, погуляй-ка немного! – уловив мой тон, тут же скомандовала Зойка, и Галина Николаевна послушно вышла из номера. – Слушаю тебя, дорогая!

– Да будет тебе известно, что твой муж меня домогается!

Я специально смотрела в её глаза, злорадно ловила каждое движение ресниц, каждую тень испуга, ревности, а в идеале – боли, но увидела только… понимание. С неё даже вальяжность слетела, и Зойка как-то вдруг, снова стала обычной бабой. Блядь, как она это делает?

И я растерялась, отвела взгляд.

– И Денис об этом знает. Вот и всё, Зой. Вот и как, по-твоему, я должна его уговаривать?

– А что было, Милусь? – спокойно спросила она. – Ну, с Паниным? Говори, как есть.

– Ничего особенного. Просто приглашал на свидание, но я отказала.

– А он?

– А он устроил Денису мандец в делах. Чуть до уголовки не дошло.

Зойка хмыкнула:

– Ну с Дёней-то как раз понятно. Я имею в виду, когда Панин зажимал тебя перед отъездом, о чём договорились?

Я испуганно сцепила руки на груди. Всё видит, знает, понимает, но молчит? Зашибись..

– Ну, смелее! Говори! – подбодрила она. – Всё как есть говори.

– Ни о чём. Он просто намекнул, что любые проблемы Дениса можно решить, если я не буду выпендриваться, и приму его приглашение. И визитку оставил.

– А ты?

– Что я?

– Ты согласилась?

– Нет, конечно! За кого ты меня принимаешь?

Зойка вздохнула, погрызла губу и каким-то совершенно некрасивым, задумчивым жестом поковыряла в ухе мизинцем.

– Я тебе сейчас одну вещь скажу, но ты должна понимать, что это строго между нами, да?

Я дёрнула плечами, мол – говори, а там видно будет. А не хочешь, не говори. Мне похрен. Зойка усмехнулась.

– Видишь ли, мне от Панина, как от мужика, досталось всего-то раз десять, да и то на излёте. Ну, – помотыляла рукой, – проблемы с потенцией. И это ещё семнадцать лет назад дело было! Но тогда ему хоть как-то таблетки помогали, а теперь уже всё. Вообще всё. Понимаешь?

Я заторможенно кивнула. Неожиданное признание, чего уж тут.

– Импотенция – для любого мужика трагедия, некоторые даже с собой кончают, – и она вдруг рассмеялась: – Да уж, неудачное словцо…

И я неожиданно для себя тоже улыбнулась.

– Короче представь: Панин, при его-то статусе и бурной молодости, когда он вертел на шишке всех кого хотел, и в прямом и в переносном смысле, – и вдруг такое! Жена выдержала четыре года и ушла, ни деньги, ни положение в обществе не удержало. Это его подорвало, конечно, благо я была рядом. Но не в этом дело, а в том, что даже те, у кого хер не стоит, хотят себя мужиками чувствовать, понимаешь? Девочек клеить, добиваться взаимности. Вот и Панин такой! И ни хрена он с тобой не сделает, Милусь. Максимум – шампусиком угостит, причём, не абы каким. Он безобидный в этом плане, понимаешь? И вообще человек хороший. Воспитанный, образованный. Очень интересный собеседник. Да к тому же ему шестьдесят два, дедушка, блин, для тебя! Чего бояться?

Я усмехнулась. Ага, дедушка. Добрый сказочник, блядь. Только на хера б ему тогда вообще тёлки, в таком-то возрасте?

– Но его страшно бесит, когда ему отказывают. Ну представь, это любого самца бесит, а уж того у которого проблемы – и подавно! Ты словно лишний раз подчёркиваешь, что он ноль без палочки. – Зойка снова рассмеялась. – Она, если уж честно, палочка та, и так-то не сильно большая была, а теперь и вовсе…

Она рассказывала это так просто и весело, словно речь шла о домашнем питомце, а не о Мухосранском царьке с погонялом «Суровый»

– Что-то я не пойму, Зой, ты что, предлагаешь мне принять его приглашение?

– Да а почему нет-то, Милусь? Сколько я эту картину наблюдала, его интереса максим на пару свиданий хватает. А если сразу покажешь себя дурой, то и одного выше крыше. Он дур терпеть не может. – Посмотрела на меня, пожала плечами. – Вот и все дела, детка.

– Ну допустим… А как я должна объяснить это Денису? Рассказать про импотенцию, чтобы он успокоился?

– Да ты трёхнулась, дорогая! Разве такие вещи рассказывают? Вот кстати, ещё один гарант тебе, что свиданочка будет пионерская – он в жизни никогда не покажет, что у него проблемы. Это для него хуже смерти. А Дёне твоему и знать ничего не надо! Будь умнее! Сейчас приедем – и сразу, не откладывая, поблагодари Панина, да и всё. Денис вернётся, а все его проблемы уже решены, и никто ни к кому больше не подкатывает. И волки сыты, и овцы целы! Давно бы уже подошла ко мне и не мучилась.

– За что мне его благодарить? – не поняла я.

– За титул, Милусь, за что ещё? Я сама с Камаром знакома, конечно, но так, мельком. Это Эд с ним договаривался, пусть и по моей просьбе, но всё-таки. Я тебе больше скажу – не поблагодарить нельзя. Это его разозлит, а зачем нам это, да? А так, часочек в компании приятного собеседника, и он доволен. А он доволен – и у Дениса всё наладится. А наладится – он расслабится и успокоится. Видишь, как всё просто, если с умом подойти? Выпрямила спину, оправила причёску. – Всё? Это все твои проблемы? Ну тогда я пошла, а то ж я велела Димусику ко мне подняться, отчитаться по горюче-смазочным… – Подмигнула и, игриво закинув сумочку на плечо, свалила. Под торжественный стальной перезвон, естественно.

Кристинка так и не пришла, и мне было искренне жаль, что мы больше не увиделись. Ванильная принцесска на стальном каркасе! Мисс Скука, в которой жизни и энергии больше чем в ином ребёнке! Я даже не знала, из какого она города, не знала, где она остановилась в Москве. Фамилию не знала, в какой именно театральный она собирается поступать – не знала. Знала только, что если такие одинокие малышки как она способны добиваться своего, то мне-то уж и подавно, сам бог велел!

***

Из гостиницы выехали в два часа ночи. Около семи утра Зойка велела Дмитрию остановиться.

– Милусь, ну-ка выйдем на минутку…

Лёшка всегда утверждал, что костёр и пожарище пахнут по-разному. Мол, ему ли, сыну пожарного, этого не знать! Ну что ж, возможно и так, особенно если учесть, что его отец погиб при исполнении… Я никогда с этим не спорила и вообще избегала этой темы, боясь ненароком причинить боль. Тем более, что я могла сказать по этому поводу? Я, слава богу, не знала, как пахнет пожар.

А вот сейчас, едва открыв дверцу машины, учуяла тревожный, горьковатый смрад остывшего уже пепелища и как-то сразу поняла – это оно самое.

Вдоль трассы шумел лес, сквозь тучки робко пробивались косые лучики солнца. Чёрными уродливыми пятнами разметались по небольшой придорожной вырубке обгорелые остовы каких-то строений и машин. Над ними печально застыли иссушенные пламенем берёзы… Я сразу узнала это место. Это то злосчастное кафе, в котором нас всех, включая Зойку, чуть не отымели по дороге в Москву.

– Впечатляет? – с довольным видом сунув руки в карманы, спросила Зойка.

– Сгорело? – глупо уточнила я.

– Угу, – кивнула она. – Мы ещё до гостиницы тогда не доехали, а оно уже сгорело. У Мороза тут порядки строгие.

– В смысле? Это…

– Это называется «всяк сверчок знай свой шесток», Милусь. Блатная хата не на того навела, фраерочки рамсы малёха попутали – пришлось порядок наводить. – Глянула на меня с прищуром, многозначительно дёрнула бровью: – Запомни, есть в этом Мире люди, которых нельзя обижать, потому что они умеют дружить. Я такой человек. Я умею. Поэтому за меня всегда есть, кому заступиться. – Помолчала, наслаждаясь своим могуществом. – И ещё запомни: Госпожа Удача звенит не золотой монетой, а стальными яйцами. Будешь держаться сильных, моя девочка, и у тебя такие вырастут. А я помогу.