Глава 16

Беру Катю за талию и пытаюсь вытащить на улицу. Она хватается руками за спинку кресла и громко вопит:

— Не пойду! Хочу еще танцевать!

— Да что за черт такой, — еще немного и прямо чувствую, выйду из себя. Тогда точно мало ей не покажется.

Перехватываю ее руки, а она начинает брыкаться ногами, пытаясь от меня оттолкнуться. Прямо фурия какая-то, честное слово. Давно мне такие строптивые не попадались. Да что душой кривить — такая первая. И, надеюсь, теперь уже единственная.

Кое-как вытаскиваю ее из машины, ставя на землю и захлопывая дверь.

— Вишневский, — начинает хныкать девушка. — Ты чего такой нудный, — кладет мне руку на плечо. — Поехали еще потусим, время детское.

— Спасть пошли, тусовщица, — усмехаюсь, снимая ее руку с плеча и беря ее за талию. Подталкиваю к дому, а она сопротивляется.

— Не пойду, — машет руками и упирается в землю ногами. Ну, все, Катерина, ты меня достала.

— Замри! — кричу, а девушка от испуга останавливается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Пока у нее ступор, перекидываю ее через плечо головой назад, чтобы не слышать дальнейших воплей так громко, как если бы она орала на ухо, и двигаюсь к лестнице. А то мы такими темпами и к завтрашнему утру не попадем в кровать. Открываю входную дверь ключом и захожу со своей ношей в холл.

— Вишневский, гад, — маленькие кулачки бьют меня по пятой точке, иногда промахиваясь. Забавно, весело и очень приятно. — Я тебя завтра убью!

— Завтра ты протрезвеешь, — говорю негромко, — и тебе будет безумно стыдно за свое сегодняшнее поведение.

— Все равно прибью. А ну быстро поставил, откуда взял. Вызову такси и поеду дальше плясать.

— Ага, разбежался ставить, — поднимаюсь по лестнице. — И, кстати, орать завязывай, а то сейчас разбудишь Петровну и точно получишь от нее по шее за то, что напилась.

Катя фыркает, но замолкает. Видимо, все же домработница ей нравится, и разбудить ее она не хочет. Хотя комната Светланы Петровны находится далеко от холла, и женщина спит так крепко, что ее танком не разбудишь. Но Кате знать об этом необязательно, пусть лучше считает, что может разбудить.

Кстати, девушка замолкает и перестает меня бить. Теперь уже я начинаю волноваться, как бы чего не случилось.

— Эй, ты там жива? — поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь в начале коридора, думая, куда нести свою ношу.

— Не мешай мне, я думаю.

— Интересно, о чем? — все же решаю отнести Катю в ее спальню, а то точно бессонная ночь мне обеспечена.

— О том, как я завтра буду тебе мстить, — я начинаю громко смеяться и не сдерживаюсь — легкий шлепок по симпатичной попе, которая маячит вот уже несколько минут перед моим взором. В одних шортиках. Обтягивающих. Как же тяжело на это только смотреть.

Не сдерживаюсь, и отпускаю еще один легкий шлепок, после чего открываю дверь в комнату девушки.

— Ай, больно, — она поднимает руку и начинает тереть свою пятую точку прямо перед моим носом. Да что за наваждение, черт бы ее побрал. Не может спокойно повисеть. — Завтра, Вишневский, даже не знаю, что с тобой сделаю. Твоя наглая морда…

— Ну, всё, ты меня достала, — решение приходит в одну секунду, и я направляюсь в ванную.

— Ты что задумал, гад такой? — кричит девушка, тарабаня кулачками, куда придется. — Отпусти меня.

— Не переживай, — усмехаюсь. — Сейчас отпущу.

Включаю свет и аккуратно ставлю Катю на пол. Она оглядывается по сторонам, после чего смотрит на меня, метая искры.

— Ты зачем меня сюда притащил, Вишневский?

— Раздевайся.

Говорю тоном, не требующим возражений. Пусть знает, с кем связалась. А то еще уйду сейчас к себе, а она сбежит ненароком, с нее станется. Потом ищи ее по городу.

— Это еще зачем? — смотрит удивленно. Как для девушки, выпившей с подругами три бутылки коньяка, она держится неплохо. По крайней мере, соображает очень даже хорошо. Она точно пила или просто придуривалась?

— Будем тебя в чувство приводить, — наклоняюсь к ней близко, шепча последнюю фразу на ушко, а сам, пока она не видит, тянусь рукой к душевой лейке. Слава Богу, что шланг длинный, дотянется в любой конец огромной белоснежной ванной.

— Я лучше пойду спать, — девушка делает шаг, но я торможу ее движения свободной рукой:

— Стоять! Я тебе давно предлагал, а ты не хотела. Теперь уже поздно заднюю включать.

Наступаю на Катю, и ей приходится делать маленькие шажки назад, пока не упирается, а затем медленно садится на бортик ванной.

— Не полезу, — смотрит на меня в упор. Вот это глазища, так и хочется сейчас прижать ее к себе и впиться…

— Раздевайся, говорю, а то сейчас в одежде засуну тебя в ванную.

— Только попробуй, — шипит в ответ.

— Сомневаешься? — поднимаю обе брови вверх и усмехаюсь. — Запомни, правило номер один — никогда не сомневайся в моих способностях.

Отпускаю лейку, перекидывая шланг через бортик, и резко беру девушку на руки, после чего кладу ее в ванную. Включаю воду, которая пока еще течет из крана. Снова беру душевую лейку в руки и направляю на Катю.

— Ладно, индюк напыщенный, — девушка кое-как встает, вызывая улыбку на моем лице от ее неловких движений, пару раз все же приземляется на попу, теряя равновесие, но все равно упорно продолжает свой подъем. Скидывает по очереди босоножки, одна из которых чуть не попадает мне в голову, благо вовремя успеваю увернуться. — А я-то думала, что ты порядочный, — расстегивает змейку, — добрый, — со злостью высовывает руки и швыряет маечку прямо мне в лицо, — веселый и очень ответственный.

Наклоняется, снимая медленно шортики. У меня из груди вырывается вздох вкупе со стоном. Остается в одних полупрозрачных белых бикини и такого же цвета бюстгальтере. — И что теперь? — упирает руки в боки.

— А теперь держись, — и я переключаю холодную воду на лейку, направляя струю на Катю.

— А-аа, — кричит, пытаясь сбежать от напора воды, но я перевожу струю снова на нее. — Вишневский, ну, пожалуйста, — хнычет, а я в ответ смеюсь. Попалась, птичка, теперь ты у меня попляшешь.

— Что, пожалуйста?

— Я пойду спать, честное слово, — бегает по ванной, но я перевожу лейку следом, правда, иногда давая ей передохнуть. — И больше не буду буянить.

— Повторяем за мной: «Артем, извини меня, пожалуйста, я больше так вести себя не буду», — произношу чуть ли не по слогам.

— Я перед индюками напыщенными не извиняюсь, — бурчит в ответ, а я делаю напор сильнее. — А-аа, — снова кричит, пытаясь спрятаться в углу, обхватывая себя руками и отворачиваясь ко мне спиной.

— Не слышу, — опускаю лейку, и вода бьется о ванную.

— Не буду, — всхлипывает или мне так только кажется. — Я замерзла.

Наверное, я все же перебарщиваю, но достала она меня за последние полчаса конкретно. Выключаю воду, беру полотенце и поворачиваюсь к девушке.

— Иди сюда.

Она медленно встает и подходит ко мне. Перелазит через бортик ванной, и я закутываю ее в длинное банное полотенце, полностью заворачивая в него девушку. Она стоит ко мне лицом, косметика немного размазалась вокруг глаз, но все равно Катя — самая красивая и желанная для меня. Не только в данный момент.

— Гад ты, Вишневский, — всхлипывает. — В следующий раз не буду тебя отпаивать, когда тебе будет плохо. А сразу под холодный душ засуну. И таблетки, — снова всхлипывает, — больше не принесу. И вообще, не подходи ко мне близко, — начинает упираться кулачками мне в грудь, поскальзывается на кафеле, хватаясь за меня, и я теряю равновесие, так как не ожидал такого поворота, и падаю следом за Катей на пол, приземляясь прямо сверху на девушку.

Конечно же, стараюсь максимально улучшить наше падение, хватаясь одной рукой за бортик, а второй придерживаю девушку, но получается удержаться с трудом.

— Ай, — произносит Катя, смеясь и начиная тереть свое мягкое место рукой. — Ох и тяжелый ты, Вишневский.

— Вообще-то это не я на ногах твердо не стою, — смотрю ей в глаза. Футболка промокла от влажного нижнего белья девушки, точнее его верхней части. Но мне сейчас необходимо немного охладиться, пусть даже и таким способом.

— Ты у меня двоишься, — смеется Катя. — У тебя четыре глаза. Фу, какой ты страшный!

Дотрагивается пальчиками до моего лица, и я перехватываю ее руку, оставляя ее лежать на щеке раскрытой ладошкой. Такое нежное прикосновение, и так тяжело себя сдерживать. Но я справлюсь, хоть и совсем не хочется этого делать.

— Тогда просто закрой глаза, — шепчу, продолжая смотреть прямо на нее.

— Не-ет, — сначала зажмуривается, а потом снова резко открывает глаза. — Так голова кружится.

— Тебе не угодишь, — усмехаюсь в ответ, бросаю ее руку, которую до сих пор удерживаю, и провожу пальцами по щеке девушки.

Она обхватывает меня обеими руками за голову и тянет на себя, припадая жадно своими губами к моим. Чувствую, как девичьи ноги обхватывают меня за талию, скрещиваясь на спине. И как это можно вынести?

Полотенце раскрылось, Катя полуголая прижимается ко мне все ближе, крепко вцепившись мне в шею, сзади блокируя движения ногами и не давая ни одного шанса для капитуляции. Но надо это все остановить, пока еще не поздно. И завтра девушка пожалеет о содеянном.

Первый отрываюсь от нее, а в ответ слышу стон. Катя открывает глаза и смотрит удивленно на меня. Щеки горят, дыхание сбилось, и она — самая желанная для меня в данный момент.

— Что-то не так? — спрашивает негромко.

— Всё так, только тебе пора спать, а то, боюсь, надолго моего терпения не хватит.

— Ты меня не хочешь? — голос обиженного ребенка. Как же тяжело с ней.

— Хочу, — очень быстро у меня вырывается ответ.

— Я даже чувствую, — смеется, а я тяжело вздыхаю.

Хочу ее с того самого момента, как она танцевала в машине, ерзая на сиденье, а я крепче сжимал руль, чтобы не остановиться и не наделать глупостей. А потом нес ее на плече, наблюдая ее прелести перед носом, и тоже безумно хотел.

— Кать, — произношу тихо в ответ, — лучше тебе пойти спать.

— Почему, Вишневский? Я что-то не так сделала?

— Всё так, — снимаю ее руки со своей шеи, встаю и помогаю встать ей. Она отводит взгляд, а я наоборот не могу оторвать свой от ее тела.

— Тогда объясни, в чем дело, — ее глаза горят, а щеки продолжают пылать, и девушка уже не стесняется стоять передо мной в одном нижнем белье. Хотя она и до этого не сильно стеснялась.

— Ты точно пьяна? — поднимаю брови в немом изумлении, чтобы выдержать паузу и собраться с мыслями.

— С темы не спрыгивай, — улыбается в ответ. — Такими темпами мы долго будем идти к кровати.

— Скажем так, — провожу рукой по волосам, тяжело вздыхая, — я не хочу, чтобы завтра ты об этом пожалела, — смотрю на нее. — А так и будет, если мы сейчас продолжим, — делаю к ней шаг и беру ее лицо в руки. — Я хочу, чтобы ты сделала это осознанно, не под действием алкоголя. Скажу прямо — ты мне нравишься, даже очень. Так сильно, что я готов подождать и не торопиться. Впервые в жизни. А еще хочу, — наклоняюсь к ее ушку, медленно проводя языком по виску, — чтобы ты четко осознавала, что это я тебя ласкаю, — провожу рукой по ее спине, а она начинает дрожать. — И мое лицо перед тобой не двоится, и ты четко видишь в моих глазах желание.

Она тяжело дышит, но не двигается. Стоит молча, а я больше не делаю попыток ее соблазнить.

— Ты прав, — отвечает негромко, и я медленно ее отпускаю. — Что-то на меня нашло сегодня. Видимо, выпила много. Завтра сто процентов пожалею. Не будем торопиться, тем более, что ты мне тоже нравишься, — становится на носочки и тянется лицом к моему уху. Проводит по виску языком, как недавно это делал я, и шепчет: — Ты офигенно целуешься.

Из моей груди вырывается стон. Когда же эта ночь уже закончится, один сплошной соблазн.

— Катя, ты меня с ума сведешь.

— Я молчу, — отстраняется. — Всё, Вишневский, вали давай к себе, мне надо переодеться.

— Справишься сама? — если честно, уходить не хочу. Но сам только что предложил не торопиться, поэтому надо собрать силу воли в кулак и больше не провоцировать ни себя, ни ее.

— Очень смешно. Давай, давай, — разворачивает меня к себе спиной и легонько подталкивает к выходу. — И завтра с утра не забудь мне две таблетки аспирина принести, а то в себя не приду.

— Хорошо, — выхожу из ванной, потом и из комнаты, направляясь к себе.

— И раньше одиннадцати чтобы я тебя в своей спальне не видела, — слышу вслед и усмехаюсь.

Захожу к себе и первым делом направляюсь в душ. Холодная вода теперь и мне не помешает. Особенно снять напряжение, которое полчаса мешает мне трезво мыслить и здраво рассуждать.

Когда ложусь в кровать, думаю, что долго не засну. Закрываю глаза, мечтая о голубоглазой блондинке в соседней комнате. Черт, как же соблазнительно она раздевалась в ванной, прямо дыхание остановилось. Интересно, как долго хватит моего терпения? Хотя сегодня вроде разобрались в своих чувствах, и я ей нравлюсь. Главное, чтобы завтра она не забыла, что сегодня мне наговорила. А я готов ей об этом повторять хоть каждый день. Точно чем-то меня опоили, что я вот уже неделю только и делаю, что думаю об одной девушке. А еще даже секса не было, но она крепко сидит в моей голове. А главное — мне это безумно нравится. За своими веселыми мыслями не замечаю, как засыпаю. Без сновидений.

Утро, как обычно, начинается в восемь часов. Видимо внутренний будильник уже привык к такому распорядку дня, что даже в выходные не дает сбоя. Как обычно, утренние процедуры, беговая дорожка на полчаса и контрастный душ. Собираюсь спуститься вниз, но не могу отказать себе в желании зайти в комнату напротив.

Катя спит на боку спиной ко мне, полностью раскрывшись, предоставив на обозрение свою симпатичную попку, обтянутую пижамными шортиками. Усмехаюсь, наблюдая неподвижно за ее ровным дыханием, после чего выхожу в коридор и спускаюсь вниз подальше от соблазна разбудить девушку раньше времени.

Захожу в столовую, куда через пару минут Светлана Петровна приносит кофе со словами:

— Доброе утро, мой мальчик. Не слышала, как вы вчера пришли.

— Доброе, — делаю глоток горячего напитка. — Конечно, не слышала, потому что приехали уже под утро.

— И не стыдно тебе девочку так мучить, — вздыхает, качая головой из стороны в сторону.

— Это я ее мучаю? — поднимаю обе брови вверх. Ну, женщины, вот что с вами делать-то? — Это она полчаса угомониться не могла, еле спать уложил, — фыркаю, вспоминая эту картину, которая вызывает улыбку на лице. — Еще и не выспался из-за нее.

— А стучать нехорошо, — машет указательным пальцем почти перед моим носом.

— Кто бы говорил, — усмехаюсь в ответ. — Про пупсика кто меня сдал?

— Это ж была шутка, — смеется женщина. — А ты нагло девочку сдаешь. Когда будить пойдешь?

— Часов в одиннадцать, не раньше. А то, боюсь, попаду под раздачу.

— Я ей чайка на травах приготовлю, отнесешь.

Снова фыркаю в ответ. Чего-чего, а такого от Петровны я не ожидал. Еще и в официанты меня сейчас запишет. Хотя уж очень мне любопытно посмотреть на ворчливую Катю, которая будет прятать взгляд, стесняясь вчерашнего поведения.

Представляю, как ее ворчание поднимет мое и так довольно хорошее настроение. В последний раз радовался тому, что уже утро лет пять назад, если не больше. Обычно кричу, ворчу и увольняю всех по причине плохого настроения.

— И две таблетки аспирина, — добавляю в ответ. — Кстати, Петровна, у нас сегодня гости, так что с тебя обед и, я так подозреваю, еще и ужин.

— Пашка что ли придет? — смотрит на меня недовольным взглядом.

— Может и придет. А вообще девчонки нагрянут, будут в бассейне плюхаться. А то с бодуна на какое-то озеро непонятное собрались. Пусть уж лучше под присмотром будут, чем потом вытягивать их из приключений.

— Что ж ты раньше-то молчал, ирод, — хлопает в ладоши, останавливаясь посреди столовой. — Девочки придут, надо ж их чем-то вкусненьким накормить.

— Ага, мышьяком, — ворчу в ответ.

— Молчи уже, — подходит ко мне и трепет по голове.

— Что-то, когда Пашка в гости ко мне приходит, ты так не суетишься. И вкусненьким нас не кормишь, — подмигиваю женщине.

— Так то Пашка, балбес и лоботряс, а тут девочки. Много ты понимаешь, — говорит грозно, на что я в очередной раз усмехаюсь. — Да, кстати, меня завтра целый день не будет, рано утром уеду, так что вы тут уж без меня как-нибудь. Справитесь? Я вам наготовлю, чтобы с голоду не умерли.

— Петровна, ты как маленькая, честное слово, — хмурюсь в ответ, вставая со стула. — У нас рестораны еще не отменили.

— Ой, — машет рукой, — знаю я твои рестораны. Накормят так, что потом в больницу с гастритом попадешь. Все, я побежала готовить, — и движется в направлении кухни. — Какая радость, — бухтит себе под нос. — Девочки в гости приедут.

Усмехаюсь и выхожу из столовой, направляясь к себе в кабинет. Время до одиннадцати пролетает незаметно за бумагами и переговорами с американскими партнерами по скайпу. Также созваниваюсь со своим замом, решая текущие вопросы.

И постоянно смотрю на часы в ожидании нужной цифры. Да что со мной такое, черт побери? С каких это пор я стал таким нетерпеливым? Эта белокурая красотка точно чем-то меня накормила или напоила, что не дает забыть о ней ни на минуту.

Почти одиннадцать, и я встаю из-за стола, потягиваясь и разминая спину. В столовой уже приготовлен поднос, на котором красуется блюдце с двумя таблетками, стакан апельсинового сока и лед в пиале. Ну, Петровна, обо мне так никогда не заботилась, а только вечно ворчала, чтобы пить завязывал.

Женщина заходит в столовую, неся в руках кружку с дымящимся чаем.

— Я уже десять минут тебя жду, — ворчит, ставя чашку на поднос. — Неси давай.

— Ты серьезно? — смотрю на домработницу удивленно.

— А ты предлагаешь девочке самой сюда спуститься? — смотрит на меня таким взглядом, что хочется скрыться с глаз долой и не появляться минимум сутки на горизонте.

— Вообще-то, да, — киваю утвердительно в ответ.

— Неси давай, — прикрикивает. — И чай пусть выпьет сразу, — тычет в меня пальцем. — Вперед.

— Ну, женщины, — ворчу, беря поднос и направляясь к лестнице. — Я вам устрою райскую жизнь.

— Я всё слышу, — кричит женщина мне вслед. — Смотри, как бы мы тебе чего не устроили.

В очередной, не помню какой по счету за сегодняшнее утро, раз усмехаюсь и поднимаюсь со своей ношей по лестнице. Вот это меня построили, так построили. Аж самому не верится, что иду отпаивать после вчерашнего перепоя голубоглазую блондинку. Обычно девушки меня пытались в чувство привести с утра пораньше, а тут сам влип по полной программе.

Держа поднос в одной руке, другой давлю на ручку и тихонько открываю дверь, заходя бочком.

— Да не сплю я, — слышу женский голос. — Можешь шуметь, только не сильно.

— И тебе доброе утро, — останавливаюсь возле кровати, глядя на полусонную Катю.

— Официант на полставки прибыл, — смеется в ответ. — Слушай, а тебе идет поднос, Вишневский.

— Очень смешно, — ставлю ношу на тумбочку. — Вы с Петровной решили меня сегодня с утра достать? Впервые за длительное время хорошее настроение, так вы всеми способами пытаетесь мне его испортить.

— Не бухти, — перекатывается на живот и тянется к подносу. — Надеюсь, это аспирин? — берет в руки таблетки и смотрит пристально на меня.

— Понятия не имею. Что Петровна дала, то и принес.

— Точно по дороге не подменил?

Начинаю заливисто смеяться, садясь на кровать, а Катя глотает таблетки, запивая соком. После чего берет чай и делает глоток.

— Вкусненько, — садится на кровати, опираясь спиной о подушку.

— И это говорит самая популярная журналистка города, — смотрю на нее, усмехаясь. — «Вкусненько», — передразниваю. — Катя, блин, ты неисправима.

— Катя не блин, — снова делает глоток. — Катя сегодня в лучшем случае гриб вареный, а в худшем — сушеный.

Снова дико смеюсь, падая спиной на кровать. Так получается, что в этот момент девушка вытягивает ноги, которые до этого были согнуты в коленях, и моя голова приземляется четко на их верхнюю часть.

— Ну, ты даешь, — провожу рукой по лицу, вытирая невидимые слезы после смеха.

— Ай, — отодвигает в сторону руку с кружкой. — Аккуратнее, а то сейчас вылью на тебя живительную влагу.

— Чего выльешь?

— Лекарство от похмелья. Даже у Аньки так вкусно не получается.

— Как чувствуешь себя? — смотрю на нее снизу вверх, закидывая одну руку за голову. Правда, опускается эта самая рука, почему-то, как раз на ногу девушки немного дальше моей головы. Но Катя даже глазом не ведет.

— Могло быть и хуже, — кривится. — Голова побаливает, но терпимо. Даже готова твое ворчание послушать и лекцию о вреде женского алкоголизма.

Кончиками пальцев глажу по голой ноге, поднимаясь постепенно к краю шортиков, получая от этого какое-то дикое удовольствие. Девушка пьет чай и, кажется, совсем не против моих действий. По крайней мере, не пытается скинуть руку с ноги.

— Ты хоть помнишь, что вчера было? — поднимаю одну бровь в немом изумлении.

— А должна забыть? — повторяет мой жест.

— Ну-у, — тяну, продолжая и дальше гладить голую ножку, точнее ее верхнюю часть. — Судя по количеству выпитого, то может случиться амнезия. Я же не знаю, какой у вас стаж пьянства.

— Вишневский, — выдает кривую улыбку. — Не переживай, тебя перепьем.

Снова смеюсь, да так, что уже настоящие слезы выступают на глазах. Она неисправима, с ней никогда не будет скучно. В отличие от многих моих знакомых Катя умеет удивлять своей непосредственностью и непредсказуемостью. А также чувством юмора и бесконечным позитивом, как оказывается, и с похмелья тоже. Вот ведь ураган страстей, судя по вчерашнему поведению и не только.

— Даже спорить не буду, — свободной рукой вытираю слезинки.

В очередной раз мое и без того хорошее настроение делает скачок вверх. А большой палец «занятой» руки уже полностью находится под шортиками, гладя нежную кожу подушечкой. Как же это приятно. Такое чувство, что мои руки живут какой-то отдельной жизнью, не подчиняясь разуму.

— Вот и не спорь, — девушка делает очередной глоток. — Кстати, помнится, кто-то вчера обещал мне шубу норковую купить, — и улыбается, глядя мне в глаза.

— Интересно, кто? — делаю серьезное лицо.

— Один симпатичный негодяй, — продолжает расплываться в улыбке. — И, я так понимаю, еще и пижаму вдобавок к шубе купит, потому что эту сейчас растянет.

— Я куплю две пижамы, если кто-то выполнит свое обещание.

— Какое обещание? — удивление так ясно читается у нее на лице, что вызывает во мне улыбку.

— А говоришь, все помнишь.

— Я-то всё помню, только не пойму, как мои вчерашние обещания могут быть связаны с пижамой?

— Точно также как покупка новой шубы, — усмехаюсь в ответ. — Кто-то нагло меня провоцирует? — и засовываю все пять пальцев под шортики, продолжая смотреть девушке прямо в глаза. Она не отводит взгляда и даже не краснеет.

— Кто-то, помнится, вчера предлагал не торопиться, — поднимает одну бровь. — У нас скоро гости, если ты не забыл. Сам же девчонок пригласил, — и в этот момент раздается звонок на Катином мобильнике, а я делаю тяжелый вздох. — А вот, кстати, и они. Да, — говорит в трубку.

— Что да? — слышу голос разъяренной Дарины. — Ехать куда?

— Не ори, и так башка трещит. Сейчас Артему передам трубку, он расскажет. А мне нужно бежать в одно место, — и передает мне мобильник, кривясь. — Слезь с меня, а то будет беда, — шепчет, наклоняясь лицом ко мне близко.

Нехотя поднимаюсь, наблюдая, как девушка ставит чашку, слазит с кровати и бежит в ванную. Опять тяжело вздыхаю и подношу трубку к уху.

— На проводе, — говорю серьезным тоном.

— Куда ехать, провод? — кричит Дарина. — Я уже пять минут такси держу, потому что адреса твоего не знаю, Вишневский.

— И тебе доброе утро, — говорю спокойно. — Улица Космонавтов, дом двадцать четыре.

— Вы там с Миланской в космос еще не улетели? — смеется очень громко прямо мне в ухо.

— Пока еще на Земле, — улыбаюсь в ответ, оценив шутку.

— Сейчас заберу Аньку, и минут через двадцать будем. Ждите, — и девушка вешает трубку.

— Ждем, — говорю светящемуся экрану и провожу рукой по волосам. Вот к чему приводят необдуманные поступки и слова, которые сами по себе вырываются как воробей из клетки. Черт меня дернул ляпнуть вчера с этим бассейном, будь он неладен. В очередной раз корю себя за то, что не думаю прежде, чем что-то сказать. А пора бы уже научиться.

Слышу, как в ванной включается вода. Подхожу к двери и стучусь.

— Занято, — кричит Катя. — Не вздумай войти.

— Не буду, — говорю громко в ответ. — Я на улице шезлонги расставляю, так что встретимся внизу.

— Хорошо, — снова кричит из-за двери. — Через пару минут буду.

— Было бы сказано, пару минут, — бурчу себе под нос и направляюсь вниз.

Выхожу через задний выход на лужайку с бассейном. В последний раз здесь купались барышни лет шесть назад. Тогда мы с Пашкой и Лехой устроили грандиозную пьянку с девочками, естественно, исключительно блондинками. Нравятся они нам, что уж тут поделать. Смутно помню их лица, и вообще стерты из памяти имена.

Мы тогда получили по шее от Петровны — она даже дотянулась до головы Лехи, который, на минуточку, имеет рост два метра и два сантиметра. Вместе со мной и Пашка получил подзатыльник за тот сабантуй.

И сегодня впервые за шесть лет приедут девушки, чтобы поплавать в бассейне. Но теперь я точно знаю их имена, а также не спутаю ни с кем в толпе. Старею, что ли.

Нафига мне нужен этот бассейн, я и сам не знаю, потому что денег на него уходит уйма, а толку никакого. Но если Кате это нравится, я готов ей еще два построить — а чего мелочиться, пусть оценит широту моей души. Хотя она и противница таких показательных выступлений с моей стороны, но я не знаю, как еще по-другому проявить свои чувства.

Направляюсь к подсобным помещениям, где стоят шезлонги. Выношу по очереди четыре штуки (на всякий случай, вдруг захочу присоединиться к девочкам) и расставляю недалеко от бортика. Раскрываю два огромных зонта, после чего снова направляюсь в подсобку за столиком. Надо же им на что-то напитки ставить.

В меня сегодня какой-то непонятный бес вселился — то на подносе ношу чай с соком на второй этаж, то для красоток шезлонги со столом. Пора заканчивать эту благотворительность, а то скоро будут за коньяком в магазин гонять как так и надо.

Останавливаюсь возле бортика и смотрю на воду. Сегодня ветра нет, зато солнце палит очень сильно. Как бы не сгорели девчонки, а то потом мазать их кремом придется. Хотя чего душой кривить — лучше бы Катя сгорела, еще и обгорела вдобавок — я бы ее намазал. Может, зонты поубирать?

Отгоняю эту бредовую мысль, хотя еще минут пять, и она покажется мне не такой уж бредовой. Главное — действенной. Но пусть все идет своим чередом, буду держать себя в руках до определенного момента.

Становится слишком жарко на солнце, и я возвращаюсь в дом. Как раз в этот момент звонит телефон. Смотрю на экран — охрана.

— Да, — принимаю вызов.

— Артем Валерьевич, добрый день, — говорит охранник в трубку. — Тут такси подъехало к дому, и какая-то очень крикливая барышня утверждает, что вы ее с подругой ждете.

— Да пропусти ты нас, — слышу голос Дарины. — Вишневский сам позвал.

— Девушка, — а это опять говорит охранник. — Не кричите так громко. Сейчас все выясним. Артем Валерьевич, — снова обращается ко мне. — Что делать?

— Пропустите, — усмехаюсь. — Девушка права, сам пригласил. Лица запомните, в следующий раз сразу пропускайте без звонка.

Опять говорю, не подумав о последствиях. Такими темпами эти красотки еще жить сюда переедут. Или каждый день зачастят в гости. Но если Катя этого хочет, то я готов на любые испытания даже в виде строгого следователя прокуратуры. Опять я думаю о том, что хочет голубоглазая блондинка, у которой две минуты — это почти полчаса (надо будет запомнить на будущее), и мне самому это начинает нравиться. Раньше я никогда не думал ни о ком, кроме себя и друзей. А теперь…

— Какая красота, — слышу голос Дарины и поворачиваюсь в сторону двери, приводя в порядок свои мысли. — Привет, Вишневский. Слушай, дом у тебя просто сказка. Ни разу изнутри не видела, как живут олигархи.

— Спасибо, — улыбаюсь девушкам.

— Привет, Артем, — а это Анечка, которая выглядит сегодня какой-то бледной и потерянной, прижимая бутылку с минералкой к виску.

— Совсем тяжко? — спрашиваю у девушки.

— Пить надо меньше, — Катя спускается по лестнице. — Или тренироваться вместе с нами.

— Больше я в клуб ни ногой, — произносит тихо Анечка, делая глоток из бутылки.

Катя подходит к подругам, и они, как и в предыдущие встречи, целуются в щечку. Кто бы меня поцеловал. А то стараешься для них, шезлонги таскаешь, а в ответ никакой благодарности.

Петровна выходит из столовой и замирает на пороге.

— Боже, какая радость! — восклицает женщина. — Наконец-то в этом доме появились девочки. Здрасьте, — улыбается красоткам. Те поворачиваются в ее сторону.

— Знакомьтесь, — Катя подходит к домработнице и обнимает ее за плечи. — Светлана Петровна, глава этого дома. А это мои подруги — та, что повыше, Дарина, а вторая — Анна.

— Очень приятно, — девочки произносят в один голос и синхронно кивают головой. Такое чувство, что долго и нудно тренировались. Они точно вчера коньяк пили? Судя по Анне, то да, а вот судя по двум остальным, то меня уже гложут смутные сомнения, глядя на их бодрствующий вид.

— А мне как приятно, — женщина хлопает в ладоши. — Вы скажите, что пить будете, всё принесу. И в два часа обед, — машет указательным пальцем, — не опаздывать.

— Про меня кто-нибудь вспомнит? — подаю голос.

— Пошли переодеваться, — Катя машет рукой девочкам, и они направляются к лестнице. Проходя мимо меня, девушка останавливается, становится на носочки и шепчет мне на ушко: — Про тебя никто не забывал, пупсик!

— Катя! — метаю искры в нее, а она в ответ смеется и направляется к лестнице, по которой уже поднимаются ее подруги. Из столовой слышу смех Петровны. — Уволю! — кричу громко, чтобы меня услышала женщина.

— Очень страшно, — прилетает в ответ. — К обеду не опаздывай, а то останешься голодный.

Она еще и командует в моем доме, ну, надо же. Закипаю с полоборота от такой наглости. Точно сегодня кого-нибудь порву.

Иду на кухню, игнорируя женские смешки, открываю холодильник и беру холодный чай, громко хлопая дверцей. Наливаю себе в стакан и также молча выхожу в столовую. Сажусь, пытаясь успокоиться от таких наглых заявлений. Что за женщины меня окружают — одна командует в моем доме, другая дразнит без конца и края. И как с ними уживаться под одной крышей?

Слышу смех девчонок на лестнице и выхожу в холл, наблюдая их спуск. Лучше бы я этого не делал, а остался сидеть на месте. Рука со стаканом замирает в воздухе, а нижняя челюсть грозится упасть прямо на пол.

В очередной и, видимо, не последний раз понимаю, что погорячился я с этим приглашением. Когда же думать начну прежде, чем что-то сказать?

А троица, тем временем, дефилирует передо мной в полуобнаженном виде, спускаясь медленно по лестнице. Одна Анюта, молодец, облачилась сегодня в сдельный купальник. Правда, белого цвета, поэтому боюсь даже представить, как она в нем будет выглядеть, выйдя из бассейна.

Остальные две — просто без слов. Не могли одеться скромнее, чтоб им пусто было. Кое-как я еще вчера терпел короткие шортики, но трусики на веревочках и два треугольника вверху, еле-еле прикрывающие грудь — это выше моих сил. Дарина хоть в белом, это понятно, но вот Катя — то ли розовый, то ли персиковый, то ли оранжевый. Отгоняю от себя все непрошенные мысли — реально, бред какой-то лезет втроем голову.

— Вишневский, — выводит меня из ступора Дарина. При этом все трое ехидно улыбаются, глядя на мою реакцию. Через плечо перекинуты полотенца, а в районе бедер повязаны какие-то тряпочки, гордо именуемые «парео». Зачем они нужны, если ничего не прикрывают? — Если ты нас каждый раз будешь так встречать, то я готова через день к вам с Миланской в гости наведываться.

Фыркаю в ответ, делая глоток чая, чтобы хоть как-то отвлечься от этой картины. А они медленно продолжают спускаться и ехидно скалиться. Да, что за черт!

— Не желаешь к нам присоединиться? — спрашивает Катя томным голосом, подходя ко мне и дотрагиваясь кончиками пальцев до щеки. Она хоть соображает, что сейчас делает? А если я не выдержу такого напряжения и прямо сейчас взорвусь?

— Если только позже, — посылаю улыбку в ответ, глубоко вдыхая полные легкие воздуха.

— Не скучай, — идет к подругам и на ходу машет мне рукой.

— И коктейли нам организуй, Вишневский, — кричит Дарина себе за спину. — С мартини.

— Прямо сейчас побегу делать, — ворчу в ответ.

— И лед не забудь, — а это уже Катя.

— В этом доме нет мартини, — кажется, я закипел. И сейчас точно взорвусь от их наглости и переполняющих меня эмоций.

— Так смотайся в магазин, — снова кричит брюнетка.

— Дарина, — возмущенным голосом говорит Анюта. — По-моему, ты наглеешь.

— Сам же пригласил, какие проблемы теперь могут быть, да, Вишневский? — последние два слова произносит очень громко.

— Кстати, — вступает моя блондиночка. — Сегодня утром Артем принес…

— Катя! — ору, потому что сейчас точно кто-то нырнет в бассейн и не вынырнет обратно. — Даже не думай.

— Чай и аспирин, — продолжает девушка, как ни в чем не бывало. — На подносе!

— Да ты что! — восклицают две остальные, после чего выходят из дома.

Сдерживать себя и дальше — это выше моих сил. Последней каплей становится Петровна, которая появляется в холле.

— У меня есть мартини, — говорит женщина, а я очень медленно поворачиваюсь к ней лицом. Мой взгляд не сулит ничего хорошего, но она его, кажется, нагло игнорирует. — Как чувствовала, что пригодится. Сейчас сделаю девочкам коктейли, отнесешь, — тычет в меня пальцем.

— Уволю нахрен всех! — ору так, что, наверное, и стены дрожат от моего крика. — Вы тут совсем страх потеряли?

— Ой, раскричался тут, — машет рукой. — Ладно, отнесу сама, — говорит домработница и скрывается в столовой, а я быстрым шагом направляюсь к себе в кабинет.

Злость бурлит уже не только в крови, но и в мозгах, отчего я ставлю стакан на стол с грохотом. Охренели эти бабы в край. Раскомандовались тут, ты посмотри на них. Еще и полуголыми вышивают по моему дому, ехидно улыбаясь и умничая. И почему-то решили, что я буду у них мальчиком на побегушках. Интересно, они в таком виде собрались на озеро ехать?!

Да что ж такое со мной происходит, почему я так бурно реагирую на Катю? Медленно поворачиваю голову в сторону и отчетливо понимаю, что в моем кабинете есть один недостаток — это огромное окно, которое выходит прямиком на бассейн. Непрошенный стон вырывается из груди. Это уже какая-то паранойя, честно слово. Надо что-то с этим срочно делать. Скорее всего, причиной моей несдержанности является длительное отсутствие секса. Но вот беда — хочу я только одну девушку, которая сейчас со своими нахальными подружками плескается в моем бассейне, нагло меня провоцируя.

А ноги живут своей отдельной жизнью, подходя к окну сбоку. Отодвигаю немножко штору и выглядываю. Аня сидит на бортике, свесив ноги в воду. Дарина с Катей плавают, а Петровна несет им на подносе коктейли. Убираю руку и иду к столу. Дожился, уже в своем собственном доме подглядываю за девчонками. Как школьник, ей-богу.

Надо срочно отвлечься, иначе можно мозгами тронуться. Работать сейчас точно не смогу. Взгляд падает на телефон, который я хватаю и набираю номер друга. Вызов идет, и на третьем гудке Пашка берет трубку.

— Привет, дружище, — смеется мне в ухо. — Ты прямо мысли мои прочел. Только собирался тебя набрать. Как жизнь?

— Хреново, — говорю грубо, что парень прочувствовал всю тяжелую ситуацию данного момента.

— Что случилось, Темыч? — голос у Пашки взволнованный, но мне плевать.

— Ты где вчера был?

— А-аа, — снова усмехается, — ты об этом. Прилетел часов в семь, а потом до одиннадцати в офисе проторчал, кучу бумаг надо было разобрать. Устал как собака, даже телефон не включал, чтобы дали спокойно отдохнуть.

— Павлик, приезжай срочно ко мне.

— Да что случилось, ты можешь толком объяснить? — парень уже кричит в трубку.

— У меня глобальная катастрофа. Давай живо, иначе я взорвусь, — тяжело вздыхаю, снова подходя к окну и выглядывая из-за шторки на улицу.

— Хорошо, через двадцать минут буду. Держись, — и он нажимает сброс.

Аня продолжает сидеть и бултыхать ногами воду, а вот ее черноволосая как раз выходит из бассейна. Поворачивается ко мне правым боком, а мои глаза начинают вылазить из орбит. Надо же, а у следователя прокуратуры, оказывается, есть тайны. Пашка будет рад, увидев это.

Взгляд перемещается снова на бортик бассейна, куда Дарина ставит коктейль, а Катя ложится грудью, беря стакан в руку и делая глоток. Я, скорее всего, мазохист, раз до сих пор стою и подглядываю за девушкой. Такое чувство, что сейчас треугольнички ткани разорвутся, и ее шикарная грудь выпрыгнет наружу. До сих пор не пойму, какого же цвета у нее купальник? Я что, дальтоником стал?

Не знаю, сколько длится мое наваждение, пока в коридоре не слышу шаги, так как дверь в кабинет осталась открытой, после чего раздается громкое:

— Петровна, как же я по тебе соскучился!