Глава 17

— Ой, да ладно тебе, — смеется в ответ громко женщина. — Я и сама уже соскучилась. Где пропадал?

— В командировке был, — раздается голос Пашки. — Только вернулся и сразу же к тебе на свидание. Как вкусно пахнет!

— Так уж и ко мне, — опять смеется. — Небось, к девчонкам прибежал. Такие красавицы, глаз не оторвать.

— Ты о чем? — мужской голос становится удивленным.

— А то ты не знаешь, — снова смех Петровны. — Главное, удивление такое натуральное. Иди уже, второй ловелас тебя заждался.

Понимаю, что надо вмешаться, потому что Пашка действительно не знает, а моя балаболка-домработница сейчас наболтает лишнего. Подхожу к открытой двери.

— А где он, кстати? — спрашивает Паша.

— Здесь, — кричу, и через пару секунд наблюдаю, как мой друг выходит из столовой и направляется ко мне.

Стандартное рукопожатие, а также мужские объятия с обязательным хлопаньем по спине — даже не помню, когда решили так здороваться. Учитывая тот факт, что знакомы мы с Пашкой еще с младших классов, хотя он какие-то время учился в одной из столичных школ, то решение приняли давненько. Не знаю, чтобы я без него делал — таких друзей, как Павел Балабанов еще надо поискать. Бескорыстный, ответственный, всегда готовый поддержать в трудную минуту, а также искренне порадоваться моим достижениям и победам.

Он один из немногих моих тогдашних друзей, кто реально помог после смерти родителей, а также потом, когда я медленно, но уверенно падал в пропасть. Не отвернулся, не предал и не бросил, а тащил вместе с Лехой из ямы, куда я бы обязательно свалился, если бы не было его поддержки и крепкого дружеского плеча.

— Чего смурной такой? — Павел заходит в кабинет и плюхается в кресло, закидывая ногу на ногу.

— Даже не знаю, с чего начать, — провожу рукой по волосам.

— Начни, дружище, с главного, — усмехается парень. — А то реально напугал своим звонком.

Петровна без стука открывает дверь и заходит с чистым стаканом и графином, в котором холодный чай с лимоном и мятой. Знает, что это наш с Пашкой любимый напиток.

Меня нагло игнорирует, а друг наблюдает за нами, поднимая вверх обе брови в немом изумлении, задавая, таким образом, вопрос: «Я чего-то не знаю?»

Женщина молча разворачивается, на прощанье посылая Павлу улыбку, показывая мне спину, после чего покидает кабинет, громко хлопнув дверью.

— Безумно рад тебя видеть, — начинаю я с главного, как рекомендовал друг.

— Заметил, — усмехается в ответ. — А это? — кивает головой на дверь.

— А это, Павлик, маленькое недоразумение под названием «женская солидарность».

— Давай-ка с подробностями, друг мой ситный. А то, боюсь, тут без пол-литра мы не разберемся. А я сегодня за рулем, так что лучше рассказывай всё без утайки.

— Подробности, говоришь, — подхожу к окну, отодвигаю штору и снова смотрю на бассейн. Точнее на шезлонги, где сейчас лежат девчонки. — Вон они, — киваю в окно, — мои подробности.

Паша встает и подходит ко мне, выглядывая в окно. Через пару секунд поворачивается ко мне лицом, на котором четко написано удивление.

— Откуда такая красота?

— Затрудняюсь ответить на столь прямой вопрос.

Друг снова поворачивается лицом к окну, глядя через стекло на улицу.

— Так, — начинает он, — та, что с большими, — в этом месте он двумя руками очерчивает в воздухе полушария груди, показывая на себе, — я так понимаю, Катя, — киваю в ответ головой. — Блондинка в сдельном купальнике рядом с ней, — присматривается. — Что-то до боли знакомое.

— Внимательнее присмотрись, — усмехаюсь.

— Подожди, это Анечка, у которой тачки ремонтируем. Черт, — хмурится, сжимая рукой волосы, — фамилию забыл.

— Мартынова, — подсказываю другу.

— Точно, — щелкает пальцами. — Не знал, что они подруги.

— Представь себе, я тоже.

— А третья кто? — снова смотрит в окно. — Я ее знаю?

— Уверен, что да, — тяжело вздыхаю.

Дарина лежит на животе, отвернувшись лицом в противоположную от нас сторону. Парень присматривается повнимательнее, но даже я бы ее не узнал, если бы до этого не видел девушку в полуобнаженном виде, хоть общался с ней буквально вчера.

— Прикольная надпись под лопаткой, — улыбается Пашка. — Тащусь от баб с татуировками.

— Я в курсе, — киваю утвердительно в ответ. — У нее еще одна надпись на правом боку. Сейчас повернется…

Договорить я не успеваю, так как в момент моей речи Дарина переворачивается на живот, поворачиваясь лицом к девчонкам. И к нам тоже.

— Твою мать, — кричит Павел, не давая мне закончить фразу. — Скажи, Темыч, — смотрит на меня пристально, — что это глюк. Или ущипни меня. Этого не может быть, — снова смотрит в окно вытаращенными глазами.

— Может, Паша, может, — говорю спокойно, хлопая его по плечу и ожидая реакции друга. И она следует незамедлительно.

— Я не верю своим глазам, — он отходит от окна. — Есть что выпить? — резко поворачивается ко мне лицом.

— Ты за рулем, — отпускаю штору, подхожу к столу и сажусь в кресло. Пашка мечется по кабинету, а я в ответ усмехаюсь, делая глоток уже не совсем холодного чая.

— Темыч, ты вот сейчас меня реально провоцируешь на статью от десяти до пятнадцати. Дарина Громова — кровопийца, самая коварная женщина в мире, а главное — мой ночной кошмар. На прошлой неделе два часа мурыжила, еле отбился. Если бы не адвокат, я бы ее прямо там придушил, клянусь.

— Нормальная девчонка, — отвечаю спокойно.

— Кто нормальный? — Пашка останавливается посреди кабинета и таращится на меня. — Громова нормальная? Она съест нас двоих и даже не подавится.

— По-моему, ты преувеличиваешь, — произношу чуть ли не по слогам.

— По-моему, я сильно приуменьшаю, — кричит в ответ Павел.

— Держи себя в руках, — немного повышаю тон. — Девочки — Катины подруги, и я не смог ей отказать. Поэтому прошу тебя, давай без эмоций и бурной реакции на присутствие Дарины, — Пашка хмурится. — Пожалуйста.

— Только ради тебя, — тычет в меня указательным пальцем, после чего садится в кресло. — Кстати, о Кате. Я жду подробностей, — меняет тему, а я улыбаюсь.

О своей голубоглазой блондинке я готов думать и мечтать часами. А вот говорить откровенно… Даже лучшему другу пока не могу открыть все свои чувства и желания. Хоть и очень хочется поделиться, а главное совета спросить.

— С Катей вроде порядок, — отвечаю расплывчато, но Пашка не отстает.

— Что значит порядок? — смотрит удивленно. — Ты давай, не тяни резину. Что, как, когда, зачем и почему. Я хочу всё знать. Судя по купанию в бассейне с подружками, она еще от тебя не сбежала?

— Надеюсь, что уже не сбежит, — улыбаюсь, глядя на Павла.

— Вот это я съездил в командировку. На неделю оставил, а тут такие новости. И как у вас? Полный порядок? — подмигивает.

— Решил пока не торопиться, — тяжело вздыхаю, а Пашка таращит на меня глаза, после чего хватается за сердце. Смеюсь его реакции, понимая, что он хочет этим сказать.

— Темыч, я тебя не узнаю. Неужели запал?

— Причем всерьез и, кажется, надолго, — наконец-то я сам себе в этом признался.

— Теряем друзей, — снова смеется Пашка. — Но я очень рад за тебя. За вас, — смотрит мне прямо в глаза.

— Не торопи события, я пока и сам не уверен, что получится. Прикинь, впервые в жизни хочу сделать девушке приятное: ношу подносы с соком и чаем, вожу ее с подругами в клуб, просто радуюсь, что она улыбается. Не знаю, что со мной происходит, — провожу руками по волосам.

— Это любовь, Темыч, — говорит Павел серьезно, а я чуть ли не подпрыгиваю на месте.

— Сдурел? — таращу глаза на друга. — Какая, нахрен, любовь?

— Большая и чистая, — вздыхает. — Другой не бывает.

— Точно не любовь. Симпатия — да, но до любви далеко.

— Тебе виднее, — усмехается и встает с места. — Пойду еще посмотрю.

Теперь уже и я поднимаюсь за ним следом. Подходим вместе к окну и снова выглядываем, отодвигая немного штору. Девочки как раз вылазят из бассейна.

— Не пойму, какого цвета у Кати купальник, — внимательно присматриваюсь. — Какой-то непонятный.

— Розовый, — отвечает серьезно Пашка.

— В каком месте он розовый? — прикрикиваю. — Персиковый. Точно, персиковый.

— Какой, нахрен, персиковый? — кричит в ответ мой друг. — Такого цвета в природе не существует, балбес. Говорю тебе — насыщенно-розовый.

— Так всё, — убираю руку и отпускаю штору, — хватит. Наваждение какое-то, честное слово. Два идиота стоят и гадают, какого цвета у девушки купальник. Заняться больше нечем? — иду снова к столу. — Лучше расскажи, — сажусь в кресло, — как в командировку съездил.

И Пашка начинает подробно рассказывать, как встречался с партнерами и заключил договор на место под новую заправку в соседнем областном центре.

Вообще, он молодец, раз сумел за несколько лет раскрутиться и сделать свою собственную сеть заправок. А главное — не стоит на месте, а движется вперед. Конечно, с первоначальным капиталом и стартом ему помог отчим, но всё остальное Пашка сделал сам, собственными силами и упорным трудом.

Время пролетает незаметно за разговорами о бизнесе и дальнейших планах. К окну больше не подходим — я, чтобы не поддаться соблазну, а Пашка, чтобы больше не расстраиваться из-за грозной прокурорши, как он называет Дарину. Не знаю, почему она ему так упорно не нравится. Как по мне, так нормальная девчонка, хоть и бывает периодами резкой и грубой.

Петровна открывает дверь, прерывая наш диалог, и кричит:

— Через десять минут обед. Хватит трепаться. Я пошла девочек звать.

После чего, оставляя дверь в кабинет открытой, направляется к заднему выходу.

— Темыч, я, наверное, поеду, — встает Паша. — Честно, не выдержу.

— Ты обещал, — вскакиваю за ним следом. — Павлик, не бросай друга в беде. Один я не справлюсь с ними тремя.

— Ладно, — проводит рукой по волосам, а следом по лицу. — При одном условии.

— Любое, я готов на всё.

— Если я все же её придушу, обещай, что будешь мне каждый месяц передачки в тюрьму присылать.

— Пашка, — смеюсь и хлопаю парня по плечу. — Ты невыносим.

Друг смеется в ответ, но вскоре мы замолкаем, так как слышим в доме женские голоса. Смотрим друг на друга, после чего выходим в холл. Девочки только поднялись на первую ступеньку, как раздается голос Пашки:

— Какие люди, — все трое резко поворачиваются к нам лицом. — Дарина Александровна собственной персоной!

— Балабанов, твою мать, ты что здесь делаешь? — брюнетка спускается со ступеньки и останавливается. Девушка тяжело дышит, из глаз летят искры, и она, кажется, сейчас взорвется. Не думал, что Дарина так эмоционально отреагирует на Пашку. Точно, он мне что-то не договаривает.

Пауза затягивается, пока эти двое пристально смотрят друг на друга — девушка взглядом разъяренной волчицы, а мой друг с ехидной улыбкой на устах. Понимаю, что надо вмешаться, как бы эта парочка сейчас точно не попала под статью от десяти до пятнадцати.

— Знакомься, Катя, это мой лучший друг Павел Балабанов, — смотрю на свою блондинку, улыбаясь.

— Я так и догадалась, — медленно кивает головой, косясь на Дарину. — Очень приятно.

— А мне как приятно, — расплывается парень в улыбке на пол-лица. — Безумно рад знакомству. Привет, Анюта! — машет ручкой, а Дарина с Катей поворачиваются к ней лицом.

— Здравствуй, Паша, — вздыхает тяжело Анечка. — Не надо так на меня смотреть, я и с Балабановым знакома.

— Предательница, — шипит Дарина. — Даже не ожидала от тебя такой подставы. Анечка, — кривляет Пашку и снова поворачивается к нему лицом. — Вопрос повторяю — что ты здесь делаешь?

— Заехал к другу в гости. Он, кстати, не предупредил, что ты здесь ошиваешься. А то бы прихватил с собой гранатомет, — девчонки прыскают от смеха, я улыбаюсь, а Дарина теперь уже метает молнии.

— Балабанов, — закатывает глаза, — ты вот меня сейчас реально на сто пятую провоцируешь. Нервы не железные, завязывал бы ты со своими шуточками.

— Я полчаса назад об этом же Артему говорил. Прямо мысли мои прочитала.

— Точно посажу тебя, — тяжело дышит носом, сжимая челюсти.

Вообще, прикольно за ними наблюдать со стороны. Неужели и мы с Катей так же смешно выглядим, когда ругаемся?

Пашка громко смеется, но я знаю его давно и вижу, что злится. Одна рука в кармане, а значит, сто процентов сжимает ее в кулак, вены на шее вздуваются, а желваки на скулах ходят ходуном.

— Меня Катя, обычно, грозится прибить, — пытаюсь разрядить обстановку. — Интересно, чем Анечка пугает?

— А я, — подхватывает девушка, — грожусь машину поцарапать.

— Спелись девчонки, — Пашка поворачивается ко мне лицом и подмигивает. — Кстати, — снова обращает свой взор на Дарину, — не знал, что у строгой прокурорши есть маленькие тайны.

— Ты о чем? — хмурится Дарина, а я тяжело вздыхаю. Ну, вот зачем, спрашивается, он ее снова провоцирует.

— Дашь почитать, — продолжает парень, — что там у тебя на спине и на боку написано? Обожаю баб с татушками. А у тебя их целых две.

— Три, — тихо произносит Аня, за что получает испепеляющий взгляд от Кати и стон от Дарины.

— Балаболка, — девочки произносят одновременно, а Анечка краснеет.

— Третью покажешь? — Пашка поднимает одну бровь вверх.

— Ты бы такой словоохотливый был у меня в кабинете, — заводится брюнетка. — А то слова не вытянешь, один адвокат вечно распинается. А тут, я смотрю, смелым стал, прямо заслушалась. Еще не весь свой словарный запас истратил?

— Катюха, — говорит спокойно Паша, правда, продолжая смотреть на Дарину, — поможешь статью в Интернете разместить о маленьких шалостях лучшей помощницы прокурора?

— Чего девчонок держите на пороге? — кричит Петровна, которая вышла из столовой, хоть мы и не слышали. — Обед остывает. Девочки идут наверх переодеваться, а вы за мной. Ты что это тут, Пашка, устроил? Я тебе сейчас, паразит такой, сама устрою допрос с пристрастием. Ишь, чего удумал — девочку пугать. Я тебе дам, — дотягивается до Пашкиной головы и отпускает легкий подзатыльник. Девчонки смеются, а друг кривится.

— Больно, Петровна! — трет шею. — Это всё она грозится меня посадить.

— И посажу, — кричит Дарина, после чего начинает подъем по ступенькам вместе с девочками. — А я еще за него заступалась, — говорит негромко, но мы с другом слышим.

— Это она о чем? — Пашка останавливается на пороге столовой и смотрит на меня.

— Баран ты, дружище, — тяжело вздыхаю, хлопаю его по спине и подталкиваю вперед. — Нафига так с ней?

— Не пойму, о чем она, — снова поворачивает голову и смотрит на меня удивленно.

Пока мы вдвоем пересказываю ему наш разговор с Дариной в автосервисе. Умалчиваю о «красавчике», понимая, что девушка будет не рада, если он об этом узнает. И так перегнул с этими тату, еще и с этим будет доставать её.

Пашка садится на стул, после чего со стоном закрывает глаза и легонько бьет себя по лбу.

— Точно баран, — произносит с грустью в голосе.

— Есть время исправиться, — усмехаюсь, потому что он реально сейчас напоминает мне меня. Когда говоришь или делаешь, не думая о последствиях. Ведь просил же, чтобы держал себя в руках.

— Ладно, разберемся, — произносит негромко, а в этот момент в столовую заходят девочки.

Петровна суетится, накрывая на стол, и Катя с Дариной вызываются ей помочь. Первая, потому что уже спелась с домработницей, а вторая, чтобы подольше не видеться с Пашкой. Так получается, что мы с другом сидим рядом, а девочки напротив. Ловлю на себе взгляд Кати и подмигиваю в ответ на ее улыбку. Пять минут сидим в тишине, точнее, слышен только звон ложек о тарелки.

— Не думал, Дарина Александровна, что вы такая обидчивая, — Пашка улыбается, в то время как брюнетка, сидящая прямо напротив него, смотрит в тарелку перед собой.

— Балабанов, — говорит негромко, даже не поднимая головы. — Когда я ем, я глух и нем. Неужели в школе не научили?

— Я всегда болтаю без умолку, так что твои пословицы на меня не действуют, — продолжает на нее пялиться с ухмылкой на лице.

И зачем он снова ее провоцирует? Точно сейчас произойдет взрыв или глобальная катастрофа, после которой кому-то из этих двоих придется носить передачи в тюрьму.

— Помолчи, ради Бога, — поднимает на него глаза и кривится. — И так тошно, еще и ты перед глазами маячишь.

— Дариночка, милая, — произносит Павел елейным голосом. Катя с Аней прыскают от смеха, я пытаюсь подавить улыбку, но это получается с трудом. — Завязывай на меня дуться. Я же просто шутил.

— Так я тоже пошучу, — складывает руки на груди и смотрит на Пашку. — Сейчас влеплю тебе статью за оскорбление чести и достоинства, будешь знать. У меня куча свидетелей, Балабанов. Ты не думай, раз Катюха сейчас живет с Артемом, то меня не поддержит, потому что он твой друг.

«Катюха сейчас живет с Артемом» — мне безумно нравится. А моя блондинка и бровью не ведет. Даже не краснеет. Понимаю, что Дарина имела в виду совсем другое, но почему-то мысль о совместном проживании в полном понимании это слова уже не кажется мне бредовой. А наоборот, даже очень реальной и приятной.

— Вот-вот, — в столовую входит Петровна. — Я тоже слышала, и подпишусь под каждым словом. Кушай, деточка, — обращается к Дарине, поглаживая ее по голове. — Не обращай на этого обалдуя внимание. Я его знаю лет двадцать, не меньше, и он всегда был таким балбесом.

— Вот уж не думал, Петровна, что ты против меня пойдешь, — говорит Пашка обиженно.

— А ты дай девочке поесть, — отвечает женщина голосом строгой учительницы младших классов. — Взял моду командовать тут.

— Ну, Петровна, дождешься у меня, — Пашка грозится, а девочки вместе со мной улыбаются.

— Светлана Петровна, — обращается Дарина к домработнице. — Знаете, где городская прокуратура находится?

— Найду, если надо, — отвечает та, с улыбкой глядя на Пашку.

— Третий этаж, триста четырнадцатый кабинет. Оформлю заявление в лучшем виде, — посылает парню ехидную улыбку.

— Тебе по должности не положено заявления принимать, — бурчит Павел.

— Ради тебя, Балабанов, я даже сделаю исключение.

— Я запомню, — ф кивает Петровна. — А теперь тишина, и всем приятного аппетита.

— Спасибо! — летит со всех сторон, и все продолжают обедать.

За столом тишина, все увлечены поеданием стряпни домработницы, а я все равно продолжаю коситься на девушку, сидящую напротив. Что-то она уж слишком молчалива, надо как-то ее разговорить, а то даже скучно становится. Хотя мой друг сегодня выступает первым номером. Повеселила их перепалка с Дариной всех, даже интересно стало — они точно ненавидят друг друга?

Пашка рядом сопит, и даже на мои толчки локтем ему в бок не обращает внимание. Ничего, подуется и успокоится — обычно он быстро отходит.

Заканчиваем с обедом, благодарим Петровну, а хмурый Пашка со словами: «Я на перекур» первым покидает столовую. Аня с Катей помогают женщине убрать со стола, несмотря на ее возражения, а Дарина смотрит вслед ушедшему парню.

— Пойду мириться, а то надулся, как индюк, — смотрит на меня. — Обещаю сильно не бить, — усмехается и выходит следом за Павлом.

Девочки, не найдя Дарину рядом со мной, удивленно пялятся в мою сторону.

— На улице вместе с Пашкой, — отвечаю на их немой вопрос. — Она одну, Анют, и то для дела. Не сердись.

Что-то точно со мной не то происходит. Уже даже фразами Дарины начал говорить, так скоро в моем лексиконе появятся и другие словечки этой троицы.

— Купаться? — Катя смотрит по очереди то на меня, то на свою подругу. Анна кивает головой, и они вдвоем снова переводят взгляд на меня. — Отмазки не катят, Вишневский. Идем переодеваться.

И я следом за ними плетусь к лестнице, а после к себе в комнату. Минут через пять, когда я уже надел короткие шорты, ко мне в спальню заходит довольный Пашка.

— Не убил? — спрашиваю у друга с ухмылкой.

— Обошлось, — улыбается в ответ. — А ты чего не в плавках?

— Видишь ли, — тяжело вздыхаю. — С недавних пор я предпочитаю более свободную одежду.

— Даже так? — парень поднимает обе брови вверх. — Мы можем уехать. Обещаю доставить девочек домой в целости и сохранности.

— Пока держу себя в руках, — смеюсь в ответ. — А шорты на всякий случай, мало ли, вдруг поддамся соблазну. И Катя не простит, если ты сейчас подруг ее увезешь, — провожу рукой по волосам. — И кто меня за язык тянул.

— Тогда и мне давай, — теперь приходит моя очередь поднимать брови. — Сам же сказал, на всякий случай. Хоть она и стерва, но красавица. Я, может, и недолюбливаю ее, но с глазами у меня проблем нет.

— А как же блондинки?

— Пора взрослеть, — смеется, после чего получает от меня шорты, переодевается, и мы спускаемся вниз, где нас ждут девочки.

Возле бассейна четыре шезлонга, и Пашке приходится идти самому за пятым. Ворчит, но идет.

Вода охлаждает тело после духоты, а также небольшой заплыв позволяет избавиться от мыслей с эротическим подтекстом. А та, которую эти самые мысли касаются, смеется со своими подружками, как ни в чем не бывало.

Располагаемся на шезлонгах под зонтами. Правда, увидев, как Петровна несет напитки на подносе, моя совесть начинает бунтовать, и я забираю ношу у женщины, за что получаю в ответ улыбку.

Начинается непринужденная беседа о вчерашнем вечере. Так как Павла с нами не было, то девочки по очереди, иногда перебивая друг друга, рассказывают о походе в клуб.

— Вы забыли, — встреваю я в разговор, — как в машине музыку настраивали. Прикинь, Павлик, одной хотелось кофе в четыре утра, вторая собиралась за коньяком в магазин вместе с корочкой, а третья рвалась танцевать. Еле угомонил.

— Ой, — машет рукой Дарина. — Нашел, что вспомнить.

— Мог бы и промолчать о наших шалостях, — щипает меня за бок Катя, которая лежит на шезлонге рядом, а я перехватываю ее руку. Сжимаю в своей ладони и не отпускаю. А девушка даже не пытается ее выдернуть.

— Кстати, — Паша поворачивается к Дарине лицом. — Покажи, что написано на спине, а то я в бассейне не рассмотрел.

— Дались тебе мои татуировки, — вздыхает тяжело прокурорша. — Это ошибки молодости.

— Ну, интересно же, — продолжает настаивать мой друг.

— Как маленький мальчик, Балабанов, — Дарина пристально смотрит на него. — Ты серьезно?

— Абсолютно, — отвечает Паша как на духу.

— Господи, — не выдерживает Катя. — Да покажи ты ему, а то будет ныть полдня.

Дарина громко вздыхает, после чего переворачивается на живот. Даже я приподнимаюсь, чтобы прочитать, что там написано, и слышу, как Катя с Анечкой усмехаются. «We will all laugh at gilded butterflies» выведено каллиграфическим шрифтом. Пашка читает вслух, после чего задает вопрос:

— Темыч, как это переводится?

— Позорище, — тихо произносит Дарина.

— Если я правильно понимаю — мы все будем смеяться над позолоченными бабочками, — перевожу другу надпись на английском.

— Это «Король Лир», Уильям Шекспир, — поясняет Анна. — Дарина его обожает.

— Буду знать, что на день рождения дарить, — усмехается Пашка. — А сбоку? — девушка стонет, но поворачивается на правый бок, и Пашка снова громко читает, проводя пальцами по строчкам:

— There once was a little girl who never knew love until a boy broke her HEART. Темыч, переводи.

— Господи, — теперь уже встряет Катя, — что тут переводить? Когда-то на свете жила маленькая девочка, и не знала она любви, пока ее сердце не было разбито мальчиком.

— Тебе какой-то мальчик сердце разбил? — спрашивает Пашка.

— Балабанов, отвали, — Дарина снова ложится на спину.

— А третью? — парень делает удивленное лицо.

— Обойдешься, — отвечает строгая брюнетка. — Кстати, а ты почему без девушки?

— Какой девушки? — Пашка смотрит круглыми глазами сначала на Дарину, потом на меня, а я в ответ только пожимаю плечами.

— Той, из-за которой весь сыр-бор в ресторане вышел у Артема на дне рождения, — поясняет девушка.

— Нашла, что вспомнить, — кривится Павел. — Лучше купаться пошли.

До вечера время пролетает быстро. После бассейна мы плавно переместились в бильярдную. Я-то уже знал на тот момент, что связываться с этой троицей опасно. А вот Пашка, наивный, повелся на красивые глазки. Я давно так много не смеялся, как в этот вечер, особенно с выражения лица своего друга после очередного проигрыша Дарине или Анне. Играли, конечно, девчонки хорошо, но я видел, что Пашка несколько раз им немного поддался. Так аккуратно и тактично, как я недавно делал с Катей, проигрывая ей желание. Может, стоит еще разочек повторить нашу игру? Только теперь, боюсь, одними желаниями она не отделается.

На часах почти девять вечера, и девочки собираются домой.

— Я отвезу, — говорит Паша, когда Аня заикнулась было о такси.

Вообще он вел себя весь вечер безупречно. Даже строгая Дарина ни разу не пригрозила его посадить, а только шутила и улыбалась в ответ.

Мы прощаемся на улице, причем брюнетка отправляет Аню на заднее сиденье, садясь рядом с водителем. Пашка пожимает мне руку, кивает Катюхе, после чего садится за руль и выезжает со двора.

Девушка смотрит на меня, а я на нее. И в наших взглядах только нежность, как мне кажется.

— Точно довезет? — хмурится, продолжая меня сканировать.

— Даже не сомневайся. Не хочешь искупаться ночью? — спрашиваю, наклоняясь немного к ее лицу.

— Ты еще сегодня не накупался? — поднимает одну бровь.

— Считай, это мое первое желание. Ты уже одно загадала, теперь моя очередь.

— Что-то чувствуется мне в твоем тоне эротический подтекст, — усмехается. — Согласна. Бильярдный долг — дело чести. Дай мне десять минут.

Я готов дать и больше. Правда, боюсь, дольше я просто не выдержу. И так сегодня весь день держал себя в руках, как мог.

Поднимаемся вместе наверх и расходимся по комнатам. Снимаю джинсы с футболкой, переодеваю плавки, а время движется так медленно, что я уже готов разбить мобильный телефон, лишь бы ускорить переключение цифр на дисплее. Сдерживаться дальше уже не получится. Надеюсь, девушка это понимает. Хотя, судя по ее поведению, она сама тоже не против со мной искупаться.

Дверь открывается, и на пороге стоит Катя в полосатом купальнике с перекинутым через плечо полотенцем. Мило улыбается, а я, как и прежде, не могу отвести от девушки взгляда. Желание только одно — сорвать все веревочки вместе с небольшими кусочками ткани, которые остались на ее прекрасном теле, и уложить на кровать. Всего-то остается сделать пару шагов. Но в очередной раз вздыхаю, сдерживая свой порыв.

— Я готова, — улыбается девушка, а я молча беру свое полотенце, и мы медленно спускаемся вниз.

Луна уже светит полным ходом, отражаясь в бассейне, куда не доходит свет от фонарей по периметру. Кидаю полотенце на шезлонг и с разбега ныряю в прохладную воду. Это то, что мне сейчас край как необходимо. Делаю два полных заплыва, не обращая внимания на Катю. Сейчас надо просто успокоиться от сегодняшнего перенапряжения и постоянного сдерживания. А то накинусь на девчонку, и она сбежит, испугавшись моего напора.

В очередной раз подплываю к бортику, на котором сидит блондинка и болтает ногами в воде. Медленно приближаюсь, не спуская глаз со своей «жертвы». Она смотрит на меня, мило улыбаясь в ответ. И как тут можно сдержаться от такой картины, когда ее волосы отражаются в свете луны и даже на расстоянии видно, как блестят глаза?

— Ты чего не плаваешь? — выпрямляюсь в полный рост, пристраивая руки на борт бассейна, медленно прижимаясь грудью к Катиным ногам.

— Устала немного, — пожимает плечами в ответ. — День какой-то суматошный. Мои подружки хоть не сильно тебя напрягли?

— Что ты, — улыбаюсь в ответ, двигая руками по кафелю, пока они не касаются бедер девушки. Она продолжает пристально смотреть мне в глаза, правда, не делая никаких попыток ко мне прикоснуться, а я подушечками пальцев глажу нежную кожу ног. — Они такие милые, — ехидно кривляюсь.

— Дарину сложно выдержать, — спокойно говорит девушка. — Но она хорошая, поверь. Кстати, мне понравился Пашка.

— Да? — поднимаю одну бровь вверх. — И сильно понравился?

— Ой, прекращай, — смеется, рукой дотрагиваясь до моих волос, после чего начинает медленно проводить по ним своими нежными пальчиками.

— Катя, — полустон вырывается у меня из груди, и я, уже не сдерживая больше своих желаний, беру девушку за талию и спускаю в бассейн.

Она айкает, после ныряет в воду. Через несколько секунд ее голова показывается на поверхности, и она медленно выпрямляется. Проводит рукой по мокрым волосам и снова смотрит мне в глаза. Стоит слишком близко, и я понимаю, что дальше тянуть не смогу, притягиваю ее к себе и впиваюсь губами в ее нежный ротик. Знаю, что тороплюсь, прижимая ее спиной к бортику, наваливаясь на девушку всем телом. Знаю, что нельзя слишком быстро. Но также знаю, что и она не из пугливых, а значит, не оттолкнет и не сбежит.

Наши языки сплетаются в бешенном темпе, который никто не в состоянии прервать. Никогда не думал, что один поцелуй с девушкой может вызвать столько эмоций. К тому же, не первый. Но, надеюсь, что не последний. И каждый раз, целуясь с ней, держу себя в руках. Но в этот раз можно позволить выпустить пар и отпустить эмоции наружу.

Катя обвивает меня ногами за талию, прижимая к себе сильнее. Отрываюсь от губ, плавно переходя к шее, а оттуда прокладывая дорожку из поцелуев к ушку.

— Хочу тебя, — шепчу, продолжая целовать висок, снова опускаясь на шею.

— Я тоже, — она откидывает голову в сторону, вздыхая в ответ. Рычу и снова притягиваю ее к себе для поцелуя.

Руки тем временем уже активно пытаются развязать узел на веревочках верхней части купальника. Не могла она сразу прийти без него, зачем такие трудности. Когда справляюсь сзади, руки перемещаются на шею, но реально развязать все эти хитросплетения не получается. Повторно рычу, после чего, оторвавшись на секунду от девушки, просто стягиваю два треугольника на веревочках через голову. Верхняя часть улетает в траву, после чего мы снова жадно впиваемся друг в друга.

Моя рука плавно движется по телу девушки от спины к груди. Боже, как давно я об этом мечтал. Как же давно я хотел прикоснуться именно к этой части тела. Это точно какое-то наваждение.

Рукой начинаю гладить грудь, а у девушки вырывается стон. Отрываюсь на секунду. Мы оба дышим тяжело — я смотрю на Катю, а она закрывает глаза от удовольствия. Другой рукой провожу по лицу девушки. Она стонет повторно, а я улыбаюсь, понимая, что готов дарить ей подобное удовольствие каждый день, каждый час, каждую минуту…

Руки живут какой-то своей жизнью, несильно сжимая оба полушария груди, а я касаюсь языком ее виска, и как-то непроизвольно у меня вырывается:

— Давно хотел до нее дотронуться! Был уверен, что силиконовая.

Проходит секунд пять, и девушка застывает в моих руках. Не двигается, а только медленно открывает глаза.

— Руки убери! — шипит мне в лицо, и я понимаю, что сморозил самую большую глупость в своей жизни.

— Кать, извини, я не подумал, — пытаюсь хоть как-то разрядить обстановку, понимая, что виноват. — Просто неудачно пошутил.

— Я сказала, — продолжает шипеть, — руки убрал.

Разжимает ноги, а я, тяжело вздыхая, делаю шаг назад.