Глава 18

Катя

Как можно быть таким ослом! На самом интересном месте и в самый неподходящий момент такое ляпнуть. Вся романтика резко выветрилась из моей головы, когда, наконец-то, дошел до меня смысл фразы, которую произнес Вишневский. Мечтал дотронуться и думал, что силиконовая. Не мог позже сморозить эту глупость, когда мне уже было бы все равно, в какую сторону его несет.

Разжимаю ноги, а парень сам отступает назад. Машинально пытаюсь прикрыть руками грудь, глядя на Вишневского.

— И больше не подходи ко мне! — злость так и прет из меня наружу, убивая весь тот романтический бред, который я себе напридумывала. Баран тупоголовый, индюк напыщенный, идиот недоделанный и много всего другого лезет в голову в данный момент. Фантазия уже буйствует, называя Артема всеми мыслимыми и немыслимыми эпитетами, пока только мысленно. Но еще одно слово, и я произнесу всё это вслух.

— Кать, — он смотрит на меня обиженно, — я, правда, не хотел. Само как-то вырвалось. У тебя шикарная грудь, мне очень нравится. Я просто хотел пошутить, — на лице появляется кривая улыбка, но мне уже все равно.

— Вот теперь оставайся тут и шути, сколько душе угодно.

Двигаюсь в воде к лестнице, после чего вылезаю из бассейна, и на очередной крик в спину «Катя» делаю парню ручкой и быстрым темпом направляюсь к дому. Верхнюю часть купальника найду в траве завтра, а сейчас, главное, чтобы никто меня в таком виде не застукал.

Через ступеньку бегу по лестнице, после чего влетаю к себе в спальню, первым делом направляясь в ванную. До сих пор дрожу — то ли от холода, то ли от возбуждения. Такое искреннее «Хочу тебя» и мое честное «Я тоже» проносятся вихрем в голове, но я отгоняю непрошенные мысли прочь. На глазах выступают предательские слезы, но я пытаюсь сдерживаться, чтобы не разреветься. Почему мне так в жизни не везет? Почему, среди трехсот тысяч мужского населения нашего города, я умудрилась влюбиться в самого безответственного и нахального из них? Мы с ним разные. Если быть точной — полные противоположности друг друга. Мне никогда не понять его, порой, импульсивных и эмоциональных поступков. Он иногда поступает неправильно, частенько даже жестко и очень обидно, не думая о последствиях.

Я так не могу и не умею. Вся моя жизнь расписана по полочкам и, прежде чем что-то сказать, приходится несколько раз взвесить все за и против, а стоит ли это делать? Я могу полагаться в этой жизни только на себя. Частенько бываю язвой и стервой, но всегда знаю меру. А Артем… Он живет эмоциями, даже не задумываясь над тем, что иногда может кого-то обидеть или сделать больно. Вот как сейчас. Ему плевать на всё и всех.

Все эти мысли проносятся в моей многострадальной головушке, пока струи теплой воды текут по телу. Ведь знала же, что верить ему нельзя. Что я — очередная девушка на одну ночь. Учитывая, что нахожусь под боком — максимум две. Закончатся эти четырнадцать дней, и мы расстанемся, как бы горько это сейчас не звучало. Наш непродолжительный роман закончится, толком не успев начаться.

Вчера говорила и делала не я, а алкоголь. Хотя Вишневскому я благодарна, что вовремя остановил, иначе с утра было бы стыдно и обидно. За свое дурацкое поведение и несдержанность. Как же меня угораздило так влипнуть?

Через десять минут согреваюсь, выхожу из ванной, надевая махровый халат и завязывая пояс на талии. Вытираю полотенцем волосы, мажу кремом лицо, чтобы кожа не сохла после сегодняшних солнечных процедур. Наблюдаю, как дрожат руки. Слава Богу, хоть сама дрожать перестала. Медленно направляюсь в комнату, а в голове сидит только одна мысль — дойти до кровати и завалиться спать. Как известно, утро вечера мудренее. Завтра подумаю, что делать с этим напыщенным индюком.

Только успеваю включить свет, как дверь резко открывается и в комнату залетает разъяренный Артем, одним своим видом заставляя меня сделать два шага назад. Айкаю, и смотрю ему в глаза.

В них нет нежности и желания, которые даже при лунном свете я смогла рассмотреть там, в бассейне. В них злость и ненависть. И, скорее всего, адресованные мне.

Он в легких спортивных штанах и футболке, но даже через нее видно, как напряжены мышцы. Лицо пылает, и я даже боюсь представить, что он мне хочет сказать. Сильнее сжимаю края халата на груди, ожидая взрыва эмоций со стороны парня. Правда, не пойму пока, чем они вызваны.

— Не переживай, — смотрит на мои руки, точнее, костяшки пальцев, которые побелели от напряжения. Вроде говорит негромко, а все равно как-то очень неприятно и даже немного страшно. — Дотрагиваться не буду.

— Я и не переживаю, — пытаюсь ответить спокойно, немного ослабевая хватку, но чувствую, что голос дрожит. — Зачем пришел?

— Наша сделка отменяется.

Три слова, и мне становится не по себе. Смотрю на него, не понимая, что происходит. Сам накосячил, а теперь я еще и виновата — исключительно мужская логика, чтоб ей пусто было.

— Почему? — один единственный вопрос, который вырывается непроизвольно.

— Достала ты меня, — руки в карманах штанов, но даже сквозь ткань вижу, что сжаты в кулаки. — Сил больше нет тебя терпеть.

— Десять минут назад мне так не показалось, — грустно усмехаюсь. Достала, значит, ладно, посмотрим, что ты дальше запоешь-то. — Или я еще что-то успела натворить за это время?

— Надоели твои бесконечные нравоучения: то я не так сделал, то не то сказал, то опять не подумал. Достала!

Последнее слово произносит по слогам и очень громко. А во мне вспыхивает какая-то непонятная злость вкупе с обидой.

— Достала, говоришь? — полностью отпускаю халат. Теперь и у меня руки непроизвольно сжимаются в кулаки. — Ну, надо же, бедный мальчик, — произношу с иронией. — Плохая девочка Катя обидела Артемку. Как же посмела, негодяйка такая. Ты еще ножкой постучи и по полу покатайся для эффекта. А что, — меня несет уже непонятно в какую сторону, — ты же привык все делать на эмоциях. А потом спишешь, что просто пошутил. А кто-то в моем лице просто не так понял тебя, бедного и несчастного.

Кривится в ответ. Знаю, что не любит, когда его называют уменьшительно-ласкательным именем, но вырвалось как-то само. И пусть. Не буду даже оправдываться. Какое-то странное безразличие на меня нападет.

— В последнее время, по-моему, только я все делаю не так, — ноздри раздуваются как у дракона, и почему-то это вызывает смех, но я стараюсь сдерживаться, слегка улыбаясь, чтобы не вызвать еще большую агрессию со стороны парня. — Скажи на милость, что такого я сказал? Вырвалось случайно, я же извинился. Я вообще в последнее время только и делаю, что извиняюсь. Да я за всю свою жизнь до твоего появления в моей жизни столько раз прощение не просил, сколько за последнюю неделю. Предложил заплатить за работу — обиделась, извинился после бильярда за поцелуй — взбунтовалась, сейчас так вообще чуть не послала. Надоело все, — достает руку из кармана и проводит всей пятерней по волосам.

— Ах, ему, видите ли, надоело, — теперь наступает моя очередь толкать пламенную речь. — Опозорил меня перед всем офисом — я виновата, помогла безвозмездно — снова виновата, терплю каждое утро твое плохое поведение — в очередной раз виновата Катя. Это ты меня достал уже, сил больше нет терпеть твою наглую рожу. Мажор недоделанный.

— Это я мажор? — он делает два шага ко мне, а я один назад, после чего упираюсь в стену. Вишневский приближает как хищник, зажимая меня в тиски и не давая возможности сбежать. — Знаешь, Миланская, в чем твоя проблема? — смотрит пристально прямо в глаза. Искры летят во все стороны, но мне плевать.

— Уверена, ты сейчас меня просветишь, — усмехаюсь прямо ему в лицо, а парень в ответ скрипит зубами, сжимая челюсть.

— Ты слишком много думаешь. И слишком правильная. А так же под свои стандарты пытаешься подогнать всех остальных. Не пробовала разочек поддаться эмоциям? — наклоняется прямо к моему лицу, а я задерживаю дыхание. — Помогает иногда расслабиться.

Резко разворачивается и идет к выходу. Правда, на пороге останавливается и, не поворачиваясь ко мне лицом, произносит:

— Больше не задерживаю тебя. Интервью дам, как и обещал. Я никогда не бросаю слов на ветер, даже если перед этим и не думаю. Всегда отвечаю. Спокойной ночи, — выходит и хлопает громко дверью, от чего я подпрыгиваю на месте.

Выдыхаю и медленно сползаю по стенке. Ноги, почему-то, перестают держать, и надо просто немного успокоиться после стольких эмоций.

Проходит пара минут, и, наконец-то, дыхание восстанавливается, но силы куда-то исчезают. Последние слова — как удары по лицу. Не сильно больно, но неприятно. Черт, зачем он так со мной? Ну, вспылила, обиделась, но попустит ведь до завтра, и все у нас наладится. Сегодня устала сильно, вот и погорячилась. В памяти всплывают слова Артема:

«Ты мне нравишься, даже очень. Так сильно, что я готов подождать и не торопиться. Впервые в жизни».

«Я куплю две пижамы, если кто-то выполнит свое обещание».

«Хочу тебя».

И такое обидное:

«Наша сделка отменяется. Достала ты меня».

Хватаюсь руками за голову, не понимая, что делать дальше. Не хочу завтра уезжать. И дело даже не в этом дурацком интервью, и не в том, что мы сегодня поругались, и Артем наговорил мне много чего лишнего. Я тоже хороша, не сдержалась и выдала пару фраз. Особенно стыдно за «мажора недоделанного».

Стон вырывается из груди. Понимаю, что Вишневский начал занимать слишком много места в моей жизни. И, как теперь оказывается, в моем сердце.

Хватаюсь за голову и продолжаю сидеть в такой позе. Слишком часто думаю о нем. И Артем прав — я всех пытаюсь построить под свои мерки, хотя раньше об этом не задумывалась. Пойти и извиниться самой, что ли? Поднимаю голову и смотрю на дверь. Глупо, конечно, сейчас ворваться к нему в комнату и попытаться разобраться в происходящем. Уверена, сказал он это не со зла, а как обычно, просто очередной перепад настроения. Учитывая то, что с ним произошло, парень и так держится молодцом. Я бы, наверное, не справилась, хоть и выгляжу сильной и уверенной в себе девушкой.

Подавляю порыв ворваться в комнату к Вишневскому, как это сделал он только что, медленно встаю и иду к кровати. Переодеваюсь в пижаму, выключаю свет и ложусь спать. Завтра он успокоится, и мы поговорим. Пережить бы еще его плохое настроение с утра.

Завожу на всякий случай будильник на восемь, чтобы не проспать отъезд Артема, и закрываю глаза. Ворочаюсь около часа, переживая за завтрашний день. А если правда выгонит, а все его слова были просто пшиком? Стону про себя, не желая в это верить, хоть глупые мысли продолжают лезть в голову. Не помню, на какой стадии своих невеселых размышлений засыпаю, а подрываюсь по звонку будильника, прогоняя остатки сна.

Быстренько принимаю водные процедуры, надеваю черные джинсы со свободной белой блузкой (на всякий случай, вдруг мой план не сработает и придется с парнем в офис тащиться) и спускаюсь вниз.

В столовой Артем восседает в гордом одиночестве, как обычно, свеж, бодр и, скорее всего, в плохом настроении. На звук моих шагов поворачивается, смотрит на меня пару секунд, после чего снова возвращает взгляд на чашку с кофе. Любуюсь им — какой же он все-таки красивый. Хоть в джинсах, хоть в шортах, хоть, как сейчас, в белой рубашке и строгих серых брюках.

— Доброе утро, — захожу в столовую, но парень даже не смотрит на меня. — А где все?

— Иваныч на улице ждет, а Петровны сегодня не будет, — бурчит себе под нос, не поднимая головы. — Так что кофе делай себе сама.

Улыбаюсь, после чего разворачиваюсь и иду на кухню. На столе стоит кружка с еще дымящимся кофе. Улыбка не сходит с моего лица — надо же, побеспокоился, какой молодец. Надеюсь, что парень остыл после вчерашнего, иначе будет с ним очень тяжело. Еще и, как успела заметить, опять плохое настроение. Даже не плохое, а ужаснейшее. Беру чашку с крепким напитком и возвращаюсь в столовую.

— Спасибо, — усаживаюсь на стул напротив парня.

— Пожалуйста, — продолжает бурчать, не глядя в мою сторону.

Возникает небольшая молчаливая пауза. Артем смотрит перед собой, а я пью кофе и сканирую парня. Хоть бы раз поднял глаза и посмотрел. Я бы заставила его немного оттаять. Вздыхаю, понимая, что сейчас мне будет очень тяжело с ним разговаривать. Но надо сделать первый шаг, так как чувствую за собой вину за вчерашнее.

— У меня к тебе разговор, — начинаю первой, но парень даже бровью не ведет. — Серьезный, — зачем уточняю, глядя на Артема.

— Слушаю, — говорит негромко, всё так же уставившись в одну точку прямо перед собой.

— Для начала я хотела бы извиниться за вчерашнее, — говорю чуть ли не по слогам, наблюдая за реакцией парня. Он медленно поднимает голову и теперь смотрит прямо мне в глаза. — Я погорячилась, прости. День какой-то суматошный был, не знаю, что на меня нашло, и почему так бурно отреагировала на твою шутку. Я редко прощу прощения, — вздыхаю. — Только в исключительных случаях, когда мне действительно важно, чтобы человек на меня больше не обижался.

Молчаливый поединок взглядами продолжается около минуты. Я с замиранием сердца жду, что ответит мне Артем. А в голове уже начинает снова появляться непрошенная мысль о том, что именно вчера он был откровенным и нашему совместному проживанию придет конец. Не простит.

— Я тоже вчера вспылил немного, — продолжает на меня смотреть. — Я…

— Не страшно, — улыбаюсь в ответ, перебивая парня, чтобы снова не наговорил ничего лишнего. — Предлагаю забыть всё, что было до этого, и начать сначала. Мир? — протягиваю вперед руку. Небольшая пауза, и Артем тянет свою в ответ.

— Мир, — несильно пожимает мою ладонь.

— Но с условием, — парень поднимает обе брови вверх, правда, не выпуская мою руку из своей. — Точнее даже это второе мое желание.

— Интересно.

— Мы остаемся работать дома. Точно знаю, — останавливаю его порыв что-нибудь ответить мне, — что сегодня у тебя нет совещаний. А мне в срочном порядке надо закончить статью. В твоем офисе сделать это практически нереально.

— Тогда встречное условие, — на лице у парня появляется подобие улыбки. — Работаем в моей кабинете, — и, когда я открыла было рот, чтобы задать вопрос, перебивает: — Возражения не принимаются.

— Но тренажерами твоими воспользоваться можно?

— Нужно, — у Артема звонит телефон, он отпускает мою руку и смотрит на экран. Кривится, после чего переводит снова взгляд на меня. — Сама справишься?

— Разберусь, — усмехаюсь, встаю со стула и направляюсь к себе в комнату.

Двадцать минут на беговой дорожке позволяют расслабиться и разогнать все глупые и не очень мысли прочь. Сама предложила начать всё сначала, вот и не стоит накручивать себя, анализировать и искать какие-то недостатки хоть в себе, хоть в парне. И надо учиться принимать людей такими, какие они есть, со своими эмоциями, поступками, а особенно шутками.

Прохладный душ приводит в норму, переодеваюсь в легкие спортивные штаны с майкой, беру ноутбук и спускаюсь вниз. Дверь в кабинет открыта настежь, и оттуда слышен громкий крик Артема, который слишком эмоционально разговаривает по телефону.

Когда вхожу в кабинет, парень, увидев меня, замолкает, после чего немного смягчает тон:

— Чтобы завтра в девять утра документы лежали у меня на столе, — говорит своему собеседнику. — Миша, меня не интересует, почему у вас не получается. Вам вечно всё мешает, как плохому танцору. Что сделали, чтобы предотвратить задержку? — небольшая пауза. — Мишаня, если клиенты выставят мне неустойку, я повешу ее на тебя. Чтобы в следующий раз сам все контролировал, а не полагался на своих балбесов подчиненных. Я дал тебе полное право выбора сотрудников в твой отдел. Заметь, ни разу не влез. Поэтому отвечаешь за их победы, а также промахи только ты и никто другой. Сам же в курсе, что я тебе как маленькому элементарные вещи рассказываю, Мишаня, — снова небольшая пауза. — У тебя сутки всё исправить, завтра обсудим, — и он нажимает сброс, переводя взгляд на меня. — Дверь закрой, — данную фразу адресует мне. — Я кондиционер включил, чтобы мы от жары не поплавились.

Закрываю дверь и усаживаюсь на диван. Артем в это время звонит секретарю, предупреждая, что сегодня его не будет в офисе, и отвлекать его от работы следует исключительно по телефону и только в экстренных случаях.

Рукава рубашки закатаны до локтя, и выглядит он на все сто. А если учесть серьезное выражение лица, то просто мужчина моей мечты. Вздыхаю, переводя взгляд с парня на экран ноутбука, который уже загрузился. Надеваю очки, открываю файл со статьей и начинаю внимательно вчитываться.

— Кстати, спасибо тебе, — слышу и поднимаю глаза.

— За что?

— За то, что заставила меня сегодня дома остаться, — не улыбается, смотрит серьезно, но все равно приятно. — Неделю не могу два контракта прочитать и правки внести. Думал, на выходных сделаю, но они такие бурные оказались, — подмигивает, а мое настроение делает скачок вверх. — На работе, как сама видела, сделать что-то практически нереально, дергают постоянно, а тут тишина и спокойствие. Думаю, за день управлюсь.

— Не за что, но тогда с тебя помощь, раз я заслужила благодарность.

— Язва, — смеется. — Самая настоящая. Говори уж, что надо.

— Позволь воспользоваться твоим принтером. А то вычитывать статью в электронном виде тяжеловато, куда проще на бумаге.

— Могла бы и не спрашивать, — отвечает обиженно.

— Тогда диктуй адрес электронки, — вздыхаю в ответ. Никак не привыкну к его манере общения. Но буду стараться, честное слово. — Пароль к твоему Wi-Fi у меня есть, сейчас отправлю, чтобы не мучиться с подключением принтера к моему ноуту.

— Откуда пароль? — поднимает одну бровь вверх.

Вообще, я заметила, это его любимое занятие — то одну, то обе. Нравится ему общаться таким способом. Будем привыкать, раз уж решила.

— Петровна дала, — ехидная улыбка появляется на моем лице в ожидании очередных возмущений, что мы спелись с домработницей. — Она у тебя, как оказалось, продвинутый хакер.

— Есть такое. Научил ее пользоваться, подарил ноутбук, так она теперь по вечерам сериалы смотрит и с подружками в Одноклассниках зависает. Ну, Петровна!

Что я говорила! Главное, чтобы не уволил, а то с него станется.

Диктует мне по буквам адрес электронной почты, отправляю файл письмом, а Артем распечатывает, передавая мне листы в руки. Отставляю ноутбук в сторону и беру в руки напечатанный текст. Я не соврала — так реально удобнее корректировать и править.

Кстати, Вишневский следует моему примеру и тоже печатает, как я понимаю, свои контракты. Долго изучает, периодически глядя то в бумаги, то в ноутбук.

Звоню дизайнеру с просьбой выслать фотки нового автомобиля Porsche, о котором пойдет речь в моей статье. Пытаюсь прикинуть, как лучше расположить текст рядом с картинками, но ничего не получается.

Останавливаюсь пока на том, что для начала просто вычитаю и допишу кое какие моменты, пропущенные ранее. А еще интервью с Артемом надо дописать, а то Сергеич меня точно прибьет, если вовремя не сдам.

Проходит два часа, во время которых мне звонит Степа, спрашивая свое банальное «Как дела», но я быстренько отмазываюсь своей занятость, прерывая разговор и обещая перезвонить позже. Новостей нет, вот и не стоит отвлекаться на пустяки.

Телефон у Вишневского практически молчит (как для бизнесмена его уровня), не считая трех звонков — один от секретаря, с которой парень разговаривает спокойно, попросив прислать документы на электронку, второй от того самого неизвестного мне Мишани, после чего Артем выходит из кабинета, но даже из коридора слышу, как он орет. Третий, как я понимаю, от дизайнера, который обещает прислать какие-то рекламные макеты.

Наблюдаю за Артемом как бы невзначай. Он сидит за столом, хмурит лоб и что-то печатает на ноутбуке, периодически заглядывая в бумаги, лежащие рядом. В мою сторону не то, что не смотрит, даже не косится. И так третий час. Неужели так и не простил?

Я уже нагло и откровенно пялюсь на него, но никакой реакции от парня не следует.

— Хорош дуться, Вишневский, — говорю с улыбкой. Пора уже заканчивать с этим молчанием. Вроде и помирились, а все равно как-то на душе неспокойно. Особенно, после того, как он залетел после разговора с Михаилом злой как черт, даже не бросив взгляд в мою сторону.

— Я не дуюсь, — он продолжает пялиться в монитор, снова меня игнорируя. Да что за черт в него вселился?

— Ага, я вижу, — улыбка не сходит с лица. Ну же, красавчик, просто повернись в мою сторону. Интересно, получится пробить его броню, которую он сегодня выставил? Я буду не я, если этого не сделаю. Держись, дорогой, Милашка так просто не сдается! — Я не обижаюсь, честно слово.

— Проехали, — снова переводит взгляд на бумаги, после чего опять смотрит в монитор. Голова еще, интересно, не закружилась?

— Ты правда думал, что у меня грудь силиконовая? — продолжаю напирать, чтобы вызвать у парня хоть какие-то эмоции.

— Да, — отвечает тихо, опуская глаза на клавиатуру. — Скажем так, предполагал, — тяжело вздыхает.

А я начинаю громко смеяться. Конечно, он не первый, кто сморозил подобную глупость, но от Артема я такого, честное слово, не ожидала. Мог бы спросить, если действительно так интересовал это вопрос. Не в столь интимной обстановке, как он это сделал вчера. Я бы, конечно, фыркнула в ответ, но перевела бы все это в шутку.

— Могу дать потрогать, чтобы убедился уж наверняка — грудь у меня натуральная.

— Вчера уже потрогал, хватит, — продолжает бурчать себе под нос. — Убедился.

— Я ж и говорю — завязывай дуться! — немного повышаю голос, а парень поднимает на меня взгляд. Ну, наконец-то, хоть какая-то реакция. — И ты был прав вчера насчет моей рассудительности, — надо же как-то втянуть его в диалог. — Понимаешь, я всю жизнь привыкла полагаться только на себя. И не могу позволить такую роскошь, как эмоциональное поведение, не думая о последствиях. Я даже завидую тебе местами, что ты многое можешь позволить себе сделать так, как именно ты этого хочешь, а не так, как хотят окружающие.

— Видишь, а я наоборот хочу у тебя научиться сначала думать, а потом говорить. Поможешь?

— Только при одном условии, — Артем поднимает одну бровь вверх в немом изумлении. «Опять условия» так четко читается у него на лице, что я в очередной раз не сдерживаю улыбки. — Если поддержишь хотя бы разочек мой эмоциональный порыв. А то потом последствия без тебя не разгребу.

— Договорились, — слава Богу, усмехается. А говорил, что зол, и что ничто не поднимет ему сегодня настроение. Ох, мужчины, какие же вы все-таки наивные!

Дальнейшая наша работа в одном кабинете движется уже веселее. Вишневский шутит, улыбаясь в ответ на мои ехидные замечания и постоянные подкалывания парня. Видно невооруженным глазом, что настроение у него поднялось. И это не может не радовать.

Через час Артем встает со своего кресла, разминая спину.

— Больше не могу, — делает парочку упражнений, чтобы потянуть мышцы. — Уже в глазах рябит от этих предметов договора, процентных ставок и форс-мажоров.

— Отдохни, — не отрываюсь от монитора, вводя поправки в текст. — Черт, — откидываюсь на спинку дивана. — Все равно хрень получается.

— Не можешь придумать, как описать мои чудачества? — усмехается, подходя ко мне.

— Да ты-то тут при чем?

— Позволишь? — кивает головой на место рядом со мной.

— Да, пожалуйста, — немного отодвигаюсь в сторону, наблюдая, как парень все равно садится слишком близко ко мне. Наши колени соприкасаются, и мне очень нравится, что он находится так близко.

Артем берет в руки листы бумаги и начинает читать. Внимательно и, как мне кажется, вдумчиво. По мере прочтения его глаза округляются, после чего он поворачивается ко мне лицом.

— Это что?

— Это, милый мой, статья про новую модель Porsche, которую я никак не могу закончить.

— Подожди, — возвращается вновь к тексту. — Машинка, крутышка, лапочка, — снова смотрит на меня. — Ты хочешь сказать, что кто-то читает подобную ерунду?

— Не только читают, — поднимаю указательный палец вверх, — а еще и покупают. Нашему журналу, вообще-то, заплатили за эту статью.

— Щедрые мужчины, — возвращается к чтению, — обязательно купят подобную малышку своим любимым женщинам. Porsche 911 Turbo — это способ показать своим вторым половинкам как вы их цените и обожаете, — переводит взгляд на меня. — Ты серьезно?

— Абсолютно, — усмехаюсь, глядя на его слишком удивленное выражение лица. — Рекорд продаж — шестьдесят восемь штук за месяц.

— Сколько? — глаза Вишневского округляются в очередной раз. — В нашем городе?

— Не только. На данный момент наш журнал официально продается в десяти областях, включая Москву и Питер. Сейчас переговоры ведутся еще с двумя. Так как салоны принадлежат официальным дистрибьюторам, то заказ на статьи поступает из головных офисов и распространяется на всю территорию. Конечно, не только наша заслуга в таких продажах, но, тем не менее, это работает, поверь.

— Тебе тоже нравится такая машинка? — сканирует меня взглядом.

— Были бы у меня лишние десять миллионов рублей, я бы прикупила, не сомневайся.

— Да уж, — чешет затылок. — Если всё так, как ты говоришь, то статья отличная, мне нравится. Что тебя смущает?

— Изюминки не хватает, — снова пялюсь в монитор, краснея от комплимента. Не ожидала, что он оценит мое творчество.

— Ну-у, — тянет Артем. — Тогда напиши, что какая-то знаменитость ездит на такой машинке, — усмехается. — Ох, и жаргон — машинка, вкусненько, — смеется так заливисто, что я сама непроизвольно заражаюсь его смехом, улыбаясь в монитор. — Например, Анджелина Джоли.

— Далась вам эта Джоли, — поворачиваю голову к Артему. — Она уже себе BMW прикупила на пару с Памелой.

— Серьезно? — снова удивление на лице.

— Артем, — цокаю языком. — Ты как маленький, честное слово. Откуда я знаю? Исключительно моя фантазия. Но ведутся же.

— Тогда, — снова чешет затылок, — тогда, тогда, — делает паузу. — Напиши, что Джоли с Питом впервые занимались любовью на водительском кресле.

Ничего себе у человека фантазии. Куда мне до него.

— А что, это идея, — в голове уже начинают мысли складывать слова в предложения. — Молодец! — поднимаю большой палец вверх, а Артем улыбается на все тридцать два зуба.

— Еще одну профессию освоил. Помимо автослесаря теперь могу еще и журналистом подрабатывать. Обращайся, — дотрагивается пальцем до кончика моего носа, продолжая смотреть мне прямо в глаза.

Пауза затягивается, и неизвестно, к чему бы все привело, но наш молчаливый обмен взглядами прерывает мужской голос, раздающийся из холла:

— Есть кто дома?

Мы одновременно с Артемом поворачиваемся к приоткрытой двери в кабинет.

— Черт, — говорит парень, — я и забыл совсем про него, — встает со своего места и смотрит на меня, протягивая руку. — Идем.

Перекладываю ноутбук с коленей на диван. Снимаю очки и оставляю их рядом с гаджетом. Встаю, параллельно вкладывая руку в теплую ладонь парня. Он крепко держит меня за руку и ведет в холл.

Посредине огромной комнаты стоит незнакомый парень. Такого высоко роста, что мне приходится задрать немного голову вверх, чтобы его рассмотреть.

— Леха, — произносит Артем, глядя, как парень замер на месте и рассматривает нас. — Забыл совсем про тебя, — правда, при этом Вишневский не отпускает мою руку, крепко сжимая в ладони.

— Привет, Темыч, — парень подходит к нам, здоровается с моим кавалером за руку, а мне приходится еще сильнее задрать голову, чтобы его рассмотреть. Интересно, какой у него рост? Как я правильно понимаю, это тот самый Леха, друг Артема, который звезда отечественного волейбола. — Здрасьте, — говорит мне, кивая головой.

— Привет, — если честно, не очень удобно разговаривать с человеком, который выше тебя на полметра, не меньше.

— Как дела, баобаб? — Леха проходит в гостиную, усаживается в кресло, закидывая ногу на ногу. Так-то лучше. — Давно не виделись.

— Баобаб? — поднимаю вверх бровь, глядя на Артема. Мы следуем за парнем и останавливаемся посредине комнаты.

— Только попробуй об этом написать, — говорит мне на ухо, отпуская ладонь и хватая за локоть и притягивая к себе ближе.

— Да, ладно, — усмехаюсь, поворачиваясь к нему лицом.

— Катя, прибью, — он серьезен, как никогда.

— Кстати, — говорю громко, обращаясь к другу Артема. — А почему баобаб? — поворачиваюсь назад лицом к Лехе.

— А ты не знаешь? — усмехается парень, а Артем начинает тяжело дышать.

— Представь себе, — пытаюсь вырваться из захвата, но Вишневский держит крепко, прижимая к своему телу. Приятно, конечно, но очень уж мне не нравится его сердитый вид.

— Из-за фамилии, — Леха смеется.

— Серьезно? — мужскую логику понять сложно, особенно женщинам. — Может, объяснишь, что общего между Вишневским и баобабом?

— Вишня — сильно по-бабски, так мы с Пашкой решили. А Темыч был самым высоким из нас на тот момент и…

— Леха, заткнись, — шипит Артем, зачем-то сжимая сильнее мой локоть. — А ты, — это уже мне на ухо, — даже не думай.

— Интересно, — снова поворачиваюсь к нему лицом, — что же ты сделаешь.

— Любое желание, — сквозь зубы говорит Артем. — В пределах разумного.

— Два, — усмехаюсь прямо в лицо.

— А не много?

— Хочешь три? — поднимаю бровь в немом изумлении.

— Я вам не мешаю? — спрашивает Леха, наблюдая за нашей перепалкой.

— Согласен, — кивает Артем и отпускает мою руку. — А тебе язык отрежу, — тычет в Леху пальцем.

— Я больше не буду, — парень поднимает две руки вверх. «Сдаюсь», говорит его жест, а глазах пляшут искры. — Так ты познакомишь меня со своей девушкой или мне самому?

Девушка? Это уже становится интересно, и я наблюдаю за реакцией Артема. Он никак не реагирует на слово «девушка», которое в данном контексте имеет совсем другой смысл, а не принадлежность к женскому роду, и резко отвечает:

— Катя. Мы живем вместе. А это Леха, мой друг-балабол.

А на меня нападет столбняк. Кто живет вместе? Мы? Он точно ничего сегодня не пил крепче кваса? Ну, Вишневский, ну, погоди. Хотя, мне безумно это нравится, чего душой кривить. Хоть и неожиданно.

— Поздравляю, — продолжает Леха, как ни в чем не бывало, всерьез воспринимая слова Артема. — Красотка, — поднимает большой палец вверх. — И почему я тебя раньше нашего ловеласа не встретил?

— Вот даже не начинай, — Вишневский заводится не на шутку. — И так все секреты сдал прямо с порога.

— Так про баобаба мне кто-нибудь расскажет? — встреваю в разговор, чтобы парни не поругались.

— Я ж и говорю, — усмехается Леха. — Мы в школе начали заниматься волейболом. Темыч был выше всех в команде, это потом уже я его догнал и перегнал. А тогда мы с Пашкой решили прикольнуться и дали ему кличку «баобаб» — высокий, умный и красивый. Все бабы от него тащились.

— Леха, — шипит Артем, — заткнись.

— Так вот, — продолжает парень, как ни в чем не бывало. — Пару раз назвали его так, получили по шее, после чего перестали. Правда, — подмигивает, — иногда прикалываемся, выводя его из себя. Да, Темыч?

— Точно язык отрежу, — ворчит Артем.

Не пойму, чего он так завелся. Еще и вцепился в меня как клещ, не отпуская от себя. Вполне безобидная кличка, хоть и смешная, согласна. Запомню на всякий случай, если захочу позлить Артема.

— Я, кстати, чего зашел-то, — Леха становится серьезным. — Приехал к тебе в офис, а там Степановна сказала, что ты дома. Завтра за городом на даче вечеринку устраиваю, Павлик не может. Но вы-то, надеюсь, не кинете меня?

— После твоих откровений я тебя прибить готов, несмотря на то, какой ты амбал вымахал.

— Да, брось, — смеется Леха. — Это же шутка, Катя поняла, — снова мне подмигивает. — Короче, — встает с кресла, и мне снова приходится задирать голову, чтобы на него посмотреть. — Завтра жду в восемь, без опозданий. И только с Катей, — тычет пальцем в грудь Артема. — Сам не приезжай, — наклоняется и целует меня в щечку. После чего усмехается, глядя, как Вишневский пылает гневом, и идет к выходу, бросая напоследок: — Катюша, я на тебя надеюсь.

А мы продолжаем стоять вместе с Артемом на том же месте.

— Руку отпусти, а то сейчас синяк будет, — после моих слов парень разжимает пальцы. — Ты чего завелся так?

— Ничего, — бурчит под нос. — Катюша, — фыркает, передразнивая голос своего друга. — Пойдем лучше перекусим что-нибудь.

Но тут у Вишневского звонит в кабинете телефон, и он меня покидает. Как я понимаю, перекус на скорую руку придется готовить мне. Вздыхаю и направляюсь на кухню. Бутерброды, холодный чай, который так любит Артем, две тарелки и поднос, на который всё это ставлю, после чего направляюсь в кабинет.

Парень очень громко орет на кого-то в трубку, да так, что еще немного, и мои барабанные перепонки полопаются. При виде меня немного сбавляет тон, но все равно периодически покрикивает на собеседника. Даже не пытаюсь понять, в чем там дело, расставляя скромный обед на столе.

— Бараны, — ворчит себе под нос, нажимая сброс. — Иногда огромное желание выгнать их всех нахрен, чтобы не тупили.

— Я заметила, что это твое любимое занятие — всех поголовно увольнять, — жую бутерброд, запивая холодным чаем.

— Иногда выводят так, что убить готов, — вздыхает тяжело Артем. — Даже аппетит пропал. Но ты так сексуально жуешь, — усмехается. — Придется тебе составить компанию.

— Интересно, — наблюдаю, как он берет бутерброд с сыром, — что сексуального ты нашел в том, как я жую?

— Поверь, — делает глоток напитка из своего стакана, — мне со стороны виднее.

И снова у него звонит телефон, правда, на этот раз Нина Степановна. Разговаривает с женщиной культурно, даже не повышая голоса. Но по окончании разговора стонет, проводя одной рукой по волосам.

— Что-то случилось? — спрашиваю негромко, наблюдая, как он мечется между окном и столом.

— Надо два ответа написать. А еще, — делает паузу, — дизайнер скинет новые макеты, надо утвердить, — снова пауза. — Или не утвердить. Короче, что-то надо с ними делать.

— Так давай помогу, — Артем смотрит на меня, слава Богу, без иронии и удивления. — Безвозмездно. За то, что разрешил воспользоваться твоим принтером, — парень в ответ на последнюю фразу усмехается.

— Ты умеешь писать деловые письма?

— Вообще-то, Вишневский, — говорю тоном строгой учительницы, которая отчитывает ученика за двойку, — я закончила филфак МГУ. И смогу составить письмо в деловом стиле, уж поверь, — беру ручку и чистый лист бумаги. — Диктуй. А я потом подправлю.

И начинается работа. Статья заброшена, ноутбук сдох, находясь длительное время без зарядки, а мое настроение подпрыгивает выше некуда. Артем уступает мне свое кресло, а сам становится рядом, облокачиваясь руками о стол. Наклоняется, и наши лица очень близко друг к другу. Так близко, что я чувствую его дыхание, и даже кондиционер не спасает от жара, в который меня бросает от близости с парнем.

Пытаюсь сосредоточиться на деле, и через некоторое время мне это удается. Пытаюсь взять себя в руки, чтобы не торопить события, которые уж очень хочется поторопить. Через час приходят по электронке макеты и начинаются бурные обсуждения. Мы спорим, смеемся, пытаясь доказать друг другу как это должно быть. В результате приходим к общему знаменателю, оставаясь довольными конечным результатом.

Время пролетает быстро, и где-то в районе шести часов у Артема в очередной раз звонит телефон. Он сидит на стуле рядом со мной, поэтому я прекрасно слышу его собеседника.

— Артем Валерьевич, это охрана, — произносит мужской голос в трубке.

— Я понял. Случилось что?

— Тут ваш заказ прибыл, — Вишневский смотрит на меня внимательно, а я поднимаю обе брови вверх в немом изумлении. Это он так на меня влияет, что я уже начинаю копировать его глупые привычки. — Что нам делать?

— Забыл предупредить вас, что сегодня прибудет. Сейчас я подойду. Пропустите, — и нажимает сброс, продолжая на меня пялиться.

— Какой заказ? — интересуюсь, так как любопытство распирает.

— Думаю, на сегодня с работой заканчиваем, — встает со стула. — С вещами на выход, — улыбается. — Точнее, — негромко добавляет, — на улицу. Идем.

— И что там прибыло? — спрашиваю, пока мы идем по холлу к входной двери.

— Сейчас увидишь, — пропускает меня вперед.

Выхожу на улицу и останавливаюсь на ступеньках. Точнее сказать, замираю на месте и не могу пошевелиться. Вот это да! Какая красота! Глазам своим не верю!

Перевожу взгляд на Артема, а он только усмехается, наблюдая за моей реакцией.

— Нравится? — интересуется парень.

— Очень, — отвечаю честно. А что еще можно сказать, увидев нечто подобное.