Глава 76

— Господи, мама!!! — бросаюсь к ней, не обращая внимания на остальных соседок по палате.

— Милашка, девочка моя! — расплывается мама в нежной улыбке. — Как же я сильно по тебе соскучилась!

— Прости меня мамочка! Если бы я знала, что Маша так поступит…

— Как поступит? — удивляется мама. — Мне тут хорошо. У меня — подруги. Глянь, мы вот в карты играем. В монополию. А дома скучно было. Машка постоянно по танцулькамбегает. Судьбу свою строит. А ты — моя надежда и опора, работаешь. Зарабатываешь! Что бы я без тебя делала?!

— Мама, мамочка… — плачу я, — прости меня, дочь неблагодарную! Ну почему ты мне не сказала, что Машка тебя в интернат сдала?

— Потому что не хотела тревожить тебя, Милан! Ты вон какие деньжищи зарабатываешь! Пятьдесят тысяч только нам присылаешь, к тому же квартиру снимаешь и сама на что-то живешь, а значит, день и ночь пашешь. Не хотела я тебе лишних проблем создавать…

Пятьдесят тысяч… когда я присылаю семьдесят, плюс еще Машка требует отчисления чуть ли не ежедневно!!! На тряпки и гулянки, стерва скотская! Черная злость заполняет меня. Ну, сестренка, ну берегись!

— Мам… у меня и работа хорошая. И жених…и есть. Я за тобой приехала. Я заберу тебя в пансионат, там врачи суперские, уход. Может и на ноги встанешь, мамуль!

— Милаш, не надо, солнышко. Тут тоже не плохо… — пытается отнекиваться мама, но меня с толку не сбить.

— Мам… я беременна. — говорю ей главный аргумент. — У меня тройня будет…

— Господь с тобою! — крестится мамуля в ужасе. — У нас в семье тройняшек не было. Это что же за жених так постарался, аж на тройню…

Ох, кажется мамочка не услышала, что у меня не жених, а женихи. Ладно, может оно и к лучшему. Для нее и так много потрясений за один день.

— Мам, тройня у меня. Так что нужно тебя на ноги ставить. Чтобы ты мне с внуками помогала.

— Доча, ну раз тебе такая помощь моя нужна, то я с радостью! Самой уже надоело овощем лежать. Поехали в твой пансион!

***

Обратно за Фердинантом возвращаюсь уже ближе к вечеру. Пока забирала мамочку из интерната, пока устраивала ее в пансион, который оперативно нашел Макс, время пролетело незаметно.

У бабы Жеки я забрала свои вещи, котейку, выпила чаю с пирожками, и отправилась к своей завалинке перед калиткой. Ждать эту тварь гуленую!

Благо, что в телефоне ловит Интернет, и мне есть чем заняться. Сестру замечаю еще с проселочной дороги. Прется. Шкандыбает на угрожающе длинных шпильках. Юбка — с носовой платок. Срамота какая-то, одним словом. Подходит ближе. Я поднимаюсь. Опираюсь на ручку чемодана. Рядом об ноги трется Фердинант.

— Ба, смотрите кто приперся! — Машка подходит поближе. — Чего? Вызвездили из города зазнобу нашу? Ик! — пьяно ухмыляется старшая сестра.

— Ах ты тварь! — ору я на нее. — Как могла маму нашу в интернат сдать?! Как совести у тебя только хватило?!

— Ты мне про совесть будешь говорить?! — начинает скандал Маша. Макияж весь потек у нее. Сама несвежая с перегаром. Кошмар один, в общем. — Это ты без совести! Без стыда!

— Очнись! — осаждаю я ее. — Я тебе семьдесят тысяч каждый месяц перевожу! Семьдесят! И еще по мелочи ежедневно! Там вся сотка наберется, если вместе сложить! И я без совести?! Мне эти деньги, знаешь ли с неба не сыплются!

— Да! Ты их звездой своей зарабатываешь, что я не знаю что ли?! — визжит сестра на всю Ивановскую.

— У-у-у — угрожающе воет Фердинант.

— Да заткнись ты, чмо обоссанное! — пытается пнуть ногой Маша моего Фердика.

— Не тронь животное! — ору я.

— П-ш-ш-ш, — шипит на нее мой распушившийся защитник.

В гневе он особо красив! Просто пушистое облако на лапках! А хвост прямо соболиный, а не кошачий. Вцепится в Машку, спасать дуру не буду.