Глава 11. Неласковый прием

К моему счастью, заходить в комнату граф больше не стал. Поэтому я быстро оделась в форму Академии Нежити, застегнула её на горле. Темно-синяя ткань из ткацких артелей Цамта, судя по вшитому на вороте ярлыку, интересно блеснула, когда мои пальцы прошлись по полудрагоценным стеклянным пуговицам. Ведь в то, что это магические накопители — верилось с трудом.

Тем более сейчас, когда на мне клеймо, проверить — не было никакой возможности. А еще безумно смутили штаны. Привычная к юбкам я уже третий день подряд смущенно разглядывала свою спину в зеркале. Хорошо, хоть штаны не сильно обтягивали, были мне большеваты. Повязала их на талии поясом. И все равно выглядела моя фигура не очень-то мужественно. Определенно чего-то не хватало. Но вот чего именно?

Так понять и не смогла.

А граф сегодня был непривычно молчалив и постоянно хмурился. И даже когда шел по коридору впереди меня, не оборачивался. А чуть позже, когда мы вместе вышли из здания, и к тротуару поехала лакированная черная карета, то и здесь он лишь молча забрался в карету, а после дождался пока я сяду напротив.

Не знаю, с намеком или без, но в следующее мгновение Келрик зачем-то проверил клинок в своей трости. Металл на секунду блеснул, прежде чем вновь скрыться в круглых деревянных ножнах. Затем свет увидели: моток марли и склянка с прозрачной жидкостью, которые он достал из пиджака, положив рядом с собой на бархатное сиденье. На мой немой вопрос, мол, что это? Пробурчал негромко:

— Вонючий спирт, приводить Сезара в чувство, когда я его отделаю до потери сознания. Не хочу ждать, пока он сам очухается, чтобы задать пару вопросов.

При этом граф кинул на меня смущенный взгляд. Или мне показалось? Нет, определенно, показалось. Хотя, следом он повернул голову к окну, и на его скулах слегка заалели красные пятна.

Вот так новость! Он, что ли, простудился? Ведь в то, что великий и ужасный граф Артис, главный королевский ловчий, смущался — верилось с трудом.

Не ведая, что творю, быстро поднялась и протянулась рукой к его лбу, замерить температуру.

Но меня тут же перехватили на полпути за запястье. Неласково. А его неприязненный взгляд полоснул по лицу почти осязаемо. Ведь противное ноющее чувство посетило тот же миг, стоило нашим взглядам встретиться.

— Что ты?.. — начал было он спрашивать, буравя меня обиженным и каким-то даже злым взглядом.

— Вы себя плохо чувствуете? — поспешила оправдаться, пока Келрик не сделал какие-нибудь странные выводы. — Ваши скулы покраснели.

— Это от жары, — мрачно выдал он и отпустил мою руку. И снова перевел взгляд в окно. А я неловко села на кресло. Точнее попыталась, ведь в этот самый момент карета наехала на кочку, колесо подскочило, накреняя экипаж в бок. Чудом на колени не упала, успела плюхнуться обратно на сидение, но пришлось еще и схватиться за колени Келрика. И даже, по-моему, слегка ойкнула. Негромко. Но видно было, что граф заметно удивился.

— И-извините! — Я отдернула руки и сложила их у себя на коленях, сжав в кулаки. Взгляд даже поднимать побоялась, как бы не выдать своего смущения. А Артис между тем промолчал. Вот совсем не выказал никакой реакции. Мне бы его нервы.

И вообще, с самого утра наше с ним общение как-то не задалось. Хотя вчера всё было более менее сносно. Что же такого произошло, раз теперь он стал так странно на меня реагировать?

— Доставляю вам одни хлопоты, — выдавила из себя, не забыв при этом понизить интонацию. — Ночью я, видимо, ходил во сне, надеюсь только…

— И не надейся! — грубо оборвал меня граф. А после прочистил горло и замолчал.

Изумленно подняла на него глаза и уставилась, так и не осилив мысль графа.

— П-поясните? — вначале невежливо попросила, а затем робко добавила: — Пожалуйста.

Келрик вздохнул.

— По твоей милости я сегодня ночью уснул в ванной, потому что не хотел спать вместе в одной кровати. — А после он еще и фыркнул. — Сама мысль об этом вызывает во мне отвращение!

Его слова больно отозвались в душе. Но я постаралась это скрыть за напускным сочувствием:

— О, боги! Это же наверняка неудобно! — получилось даже как-то чопорно. И если бы не интонация, почувствовала бы себя старой матроной с кружевным чепчиком на голове.

— Неудобно просыпаться голым под взгляды нескольких пар глаз изумленных студентов.

И снова он смущенно отвернулся к окну. О, как! А мне казалось, мужчины в плане раскрепощённого поведения опережают женщин лет так эдак на сто-двести.

Как-то раз даже видела одного довольно уважаемого артефактора нашего городка голым, который из-за сильного подпития разделся на спор и демонстративно прошествовал по главной улице до самых доков. А на следующее утро с легкой непринужденностью рассказывал о своем поступке мастерам, подмастерьям и клиентам за компанию.

— И снова я прошу у вас прощения, — произнесла со всей искренностью. Зарубая на носу, первым делом по возвращению заняться окном в смежной комнате. — Я-я в этот раз обязательно составлю компанию маркизу Элфрину…

— Зачем это?! — граф насторожился. Чем немало меня удивил.

— Как зачем? — переспросила в ответ. — Так вы же сами меня вместе с ним в город отправляете в поисках мастера-стекольщика?

Правда, в этот раз великий и ужасный граф Артис не счёл необходимым отвечать. Он лишь и дальше продолжил смотреть в окно, в котором мелькали то фасады зданий с зарешеченными окнами, то какие-то высокие каменные заборы. Казалось, что мой собеседник немного расслабился. По крайней мере разжал пальцы, распрямляя ладони на сидении.

Одно не пойму, и зачем только мужчины придумывают себе лишние проблемы? Дуэли, из-за которых нужно вставать на рассвете, ехать куда-то, драться?

Но не успела я основательно обдумать эту мысль, как вдруг снаружи раздался свист и громкое лошадиное ржание. Карету изрядно качнуло, когда послышалось голосом извозчика: «Тпру!».

После чего экипаж остановился, а граф нахмурился и перехватил трость.

— Вот уж не ожидал, будто пожалею, что не одел в Вурмграде свою счастливую кирасу, — проворчал он перед выходом из кареты. И делал это так буднично, словно такое с ним происходило изо дня в день. Я же выходить не спешила и испуганно приникла к окошку, частично прячась за шторкой.

— Гони свое золотишко, — прохрипел чей-то низкий и довольно грубый голос. — Иначе он умрет.

Понятия не имею, о ком это сказано, потому, как стоящий сбоку от кареты Келрик загораживал почти весь обзор. За ним могла видеть разве что чье-то плечо, затянутое в грязную рубашку, точнее её рукав неаккуратно закатанный по локоть, и край штанины, серой, грязной в жирных масляных пятнах.

— Осбальд, берешь на себя двоих, — приказал Родгар. — А я остальных.

— Да, сэр. — Согласился, похоже, кучер на козлах. Его голос слышался откуда-то сверху.

— Эмиль? — позвал меня граф с какой-то радости. Он что? Думал, я тоже приму участие в драке?! С какими-нибудь уличными грабителями?! А Келрик взял и приказал: — Выйди из кареты, я хочу, чтобы ты был на виду.

Сердце застучало в ушах, как бешенное, но я все-таки решилась выбраться наружу. Вовремя, ведь стоило только спрыгнуть на брусчатку к графу, как вдруг услышала вначале какой-то хруст, а затем щелчок, будто кто-то открыл дверцу с другой стороны экипажа.

На улице между тем нас окружали грязные, небритые, и все как один, здоровые бугаи с бычьим взглядом и наверняка такими же повадками. Радовало, что без оружия, во всяком случае пока. И их было много, только с этой стороны кареты насчитала семерых. Ох… дорогой мой папа, во что же я вляпалась?!

Озираясь по сторонам, еще и с ужасом осознала, что в этой части города нет жилых домов! Высокие стены по обе стороны дороги отгораживали, наверняка, какие-то артели или же городские склады, не сильно-то благополучные, судя по состоянию каменной кладки и влажных разводов на стенах из-за подтекающих ливневых стоков. Так что, бежать некуда. Спереди и сзади кареты стояли люди, если их вообще можно так назвать. И все они неприятно чавкали и жевали насс, сплевывая на тротуар зеленые лужицы.

— Я правильно понимаю, что благодарность за столь неласковый прием нужно отсылать на улицу Олдурфа Ясного семнадцать на пересечении с улицей Оружейников?

— Вот так новости, — проворчал кто-то сзади. — Он, что ли, знает про наш сговор?

— Молчи, дурень! — прикрикнул на него тот, который стоял прямо перед графом, ближайший разбойник, с кустистыми каштановыми усами, держа руки на подтяжках тех самых грязных штанов, которые и видела в окошко кареты. — Ты ведь Артис? Граф чего-то там?

На вид этот мужик выглядел более жилистым и менее опасным из всей банды. Но увы, внешность бывает обманчива, ведь в следующий момент он гаденько так, мстительно скривился и посмотрел в мою сторону.

— Артис, — поправил его Келрик, отвлекая вновь на себя, — это название моего графства, сам же я, Келрик Родгар. А ваши имена выбью из вас в карцерах тюремного форта, когда сюда прибудут стражи правопорядка и погрузят вас в свои патрульные дилижансы.

— Ха! А в этой части города нет патрулей!

— С сегодняшнего дня будут, — проворчал граф в ответ, вынимая меч из ножен, на вид скорее похожий на шпагу, но с более широким лезвием и, как полагается для каждого клинка, с кровостоком в центре. Да, папины уроки не прошли даром.

Но окружившие нас люди лезть в драку не спешили.

— Нам приказано задержать вас здесь на пару часов, — произнес усатый, изрядно чавкая и кривляясь при этом. — Если не хотите пострадать, гоните деньги и садитесь обратно в карету. Центральную ось вам мои приятели уже успели подпилить.

— Вот как? Тогда это все меняет, — обманчиво-миролюбиво отозвался граф. А затем взял и взмахнул клинком, одним быстрым движением обрезая подтяжки говорящего.

Что естественно, штаны его немного сползли на талии вниз, обнажая верхние пуговицы панталон.

— Ха-ха! — раздался по сторонам дикий гогот уличных разбойников. — Как он тебя!..

Или же:

— Врежь ему в ответ!

— Молчать! — взревел взбешенный усач. — Приказано было, при сопротивлении отметелить его хорошенько! Вот и выполняйте, иначе оплату не получим!

— А кто узнает, что он сопротивлялся-то? — вякнул кто-то с другой стороны кареты. — Если только ты не настучишь, Джузи…

— Так, так, джентльмены, — вновь привлек к себе внимание граф. — Хотя, какие из вас джентльмены? Так, уличная шпана.

— Э-э-э, — протянуло сразу несколько недовольных.

— Мне кажется, вы немного не поняли, — Келрик продолжил, как ни в чем не бывало. — Это вы остановили мой экипаж, угрожали мне и моему кучеру, испортили ось, мешаете моим планам. Поэтому, увы, решать, что с вами делать мне, а не наоборот.

После сказанного он обернулся к кучеру и приказал:

— Осбальд, я передумал. Не вмешивайся и последи за мальчишкой. — С этими словами он подтолкнул меня поближе к козлам, куда я и забралась с горем пополам, а еще с помощью протянутой руки слуги графа.

В следующий миг началась самая настоящая заваруха, лицезреть которую не пожелаю даже врагу. Ведь разозленные разбойники озверели. Буквально. Первые трое сразу вскинулись… Ощерили свои слюнявые клыкастые пасти и бросились в драку.

От первых двух Артис увернулся, уйдя вправо, от третьего его спас щелчок кнута Осбальда, который, вопреки приказа хозяина, решил помочь. Для этого ему пришлось даже пихнуть меня за плечо, чтобы дотянуться. Задержанный ударом оборотень разинул пасть еще шире и зарычал с еле сдерживаемой злобой, остальные разбойники обращаться не спешили и подошли чуть ближе к карете, стояли в полном замешательстве, а кто-то еще и скандировал:

— Врежь ему!

— Давай!

— Порви ему глотку!

А я от ужаса чуть глаза не закрыла, если не от отвращения, ведь кругом завоняло псиной и чем-то еще, соленым, металлическим, неужели кровью?!

— Лошади?! — удивленно крикнула я, прежде чем первая из тройки громко заржала, вздыбилась, а затем буквально повалилась на брусчатку. Возле её хрипящего туловища обретался еще один оборотень с окровавленной пастью. И этот гад довольно скалился.

— Вот, паразит… — процедил сквозь зубы кучер и еще раз щелкнул кнутом теперь уже по оборотню, укусившему ведущую из упряжи. Кожаный шнур обвился вокруг шеи зверя, после чего Осбальд дернул кнут на себя и одновременно потянулся вперед, шлепнул лошадку по крупу:

— Давай, Сойка! — крикнул он правой из теперь уже двойки. — Не подведи.

И она не подвела, лягнула передними копытами оборотня прямо в морду. Раздался страшный хруст и тот повалился на землю, но судя по вздымающейся груди — остался жив.

Между тем услышала громкий визг и жалкое поскуливание, — метнулась взглядом к графу, возле которого уже лежали двое, а третий буквально жевал клинок в своих клыках. А Келрик всё это время пытался выдернуть застрявший меч, кружа вокруг зверя, ловко уворачиваясь от его атак. Затем все-таки плюнул на эту затею и отпустил рукоять, отступая.

Потянувшись рукой под фрак, он достал из-за пояса короткий кинжал, а я застучала зубами еще сильнее. Ведь у этих когти ого-го! Что им до такого клинка, хоть и с широким лезвием.

В этот самый момент экипаж сильно качнуло, и на крышу запрыгнул еще один, черный, мохнатый, со скатанной жирной шерстью, висящей сосульками. Из его разинутой пасти валил пар и капала слюна.

Я в страхе замерла, глядя своей смерти в глаза со звериной желтой радужкой и черными вертикальными зрачками на бешеной волчьей морде.

Но не успел он и шагу сделать в нашу сторону, как я, словно издалека, сквозь громкий стук сердца в ушах, услышала вопль:

— Стражи!

А еще:

— Деру!

Оборотень, казалось, секунду смотрел на меня немигающим взглядом, принюхивался. А затем его пасть вдруг закрылась, и он фыркнул, прежде чем увернуться от щелчка кнутом Осбальда, подавшись чуть в сторону. Еще секунда, и разбойник спрыгнул с крыши, завыл, предупреждая остальных.

Оборотни и остальные мужчины буквально сорвались с места и помчались куда-то вперед, а кто-то из них в один прыжок даже перемахнул через забор, скрываясь из виду.

Но, видимо, далеко убежать у них не удастся. Вместе со свистом, звучащим с разных сторон, отражаясь от стен, послышалось странное эхо от топота множества ног и вместе с тем громкое клацанье. И звучало оно отовсюду. Видимо, кто-то из случайных очевидцев вызвал патруль.

Я же, вспомнив о Родгаре, с замиранием сердца перевела взгляд влево и заметила его взмыленного, бледного, привалившегося к стеночке. Возле его ног валялось трое, которые, увы, не подавали признаков жизни.

— Как ты их лихо, — кучер хмыкнул, сворачивая хлыст в руках. — Вот только Рыську жаль, хорошая была гнедая.

— Почему это, была? — выдала я, глядя на то, как шумно вздымается грудь лошади, беспомощно лежащей на боку.

— Оставь её, — прохрипел Артис со своего места. — Ей уже не помочь.

— Как это?! — возмутилась я, огибая спереди упряжь, чтобы тут же услышать.

— Вот упертый, там же лусканец… — на что лишь отмахнулась, бросив беглый взгляд на бессознательного мужчину в порванной одежде, валявшегося на дороге. На его голове алела знатная шишка, повторяющая форму подковы. Чудо, что вообще жив остался. — У него сотрясение мозга в лучшем случае. Так что ему сейчас явно не до меня.

— И что же ты собрался делать? — голос графа прозвучал еще тише. — Ведь у тебя клеймо… А еще запрет.

Ох ты ж, гадость!

Прикусила губу и села на колени перед мордой лошади, истекающей кровью от рваной раны чуть выше ключицы, почти у самого горла. И судя по сбивчивому дыханию, но без свистящих звуков, гортань не задета.

А алый цвет крови дал ясно понять, задета артерия. Протянула руку и погладила бедняжку со слезами на глазах, Рыська лишь фыркнула, и жалобно на меня воззрилась.

Нет. Нельзя вот так сдаваться!

— Вы! — я крикнула кучеру с нажимом. — У вас есть магия?

— Да… немного есть, но…

— Никаких «но»! — осмелела я. — Идите сюда! Живей!

— Эй, — окрикнул меня кто-то. И я узнала этот голос. Сам Кирхард Осберн пришел нам на выручку, выглядывая из остановившегося невдалеке экипажа. — Вы как там?

— Порядок, — прохрипел Келрик, лишая меня необходимости отвечать.

— Ну же, быстрее, Осбальд! — прикрикнула я на слугу графа, не обращая ни на кого внимания. Потому как приступила к делу, макнула пальцы в лошадиную кровь, собравшуюся на брусчатке настоящей лужей. И стала вычерчивать руну: смешение лекарской и кровавой магии.

Кирхард тем временем продолжил переговариваться непонятно с кем.

— Мои ребята задержали шестерых. А у вас тут, я смотрю, тоже полный аншлаг?

Я не обращала никакого внимания на происходящее и лишь продолжила выводить заживляющую руну.

Кучер между тем все-таки спрыгнул с козел и приблизился ко мне, став за спиной.

— Эй, что вы?..— начал было спрашивать у меня директор Академии Нежити. Но продолжать не стал, умолк. Видимо, понял, что к чему. И, судя по звукам, развернулся на каблуках ботинок, подбитых звонкими набойками, явно собрался куда-то уходить.

Но перед тем все-таки произнес:

— Ладно, продолжайте, а я отвлеку стражей, чтобы не учуяли колдовство. Но учтите, не более десятой ступени, поняли?

— Да… — протянула я. — Куда там больше. У меня же клеймо.

Еще через секунду подняла взгляд на седовласого, но всё еще пышущего здоровьем, Осбальда и приказала ему, когда замкнула круг. — Приложите руки вот здесь.

Для наглядности поставила точки в нужных местах.

Увы, слуга подчиняться не спешил. Пока где-то в стороне от нас не раздался громкий хлопок и крики ректора.

— Еще один, вон! — закричал мистер Осберн. — Он туда за стену прыгнул!

— Живее! — приказала я. Старик в ответ посмотрел жалостливо на Рыську и все-таки подчинился. Кряхтя, опустился на колени и приложил руки к выведенному заклинанию.

Пара секунд буквально ничего не происходило, пока я не стукнула его по спине тыльной стороной ладони.

— Выпрямитесь и сконцентрируйтесь, дайте магии свободно течь вдоль позвонка. Так. Хорошо. Теперь давайте, подумайте о бедной лошади.

И… Подействовало! Красный столб магии на секунду озарил пространство вокруг нас, вырываясь из начерченного контура. Очищенная кровь ручейком заструилась обратно в рану. В считанные мгновения на брусчатке не осталось ни капли, потому следующим действием сработало третье заклинание, точнее ускоряющие заживление руны седьмой ступени сложности.

Красный цвет магического потока сменился на светло-зеленый, почти салатовый с белыми прожилками в центре, прежде чем магия погасла, а рана с горем пополам затянулась, но, правда, не до рубца, а корочки. Видимо, магия у кучера кончилась раньше. Радовало то, что артерия уж точно закрылась. А поврежденные ткани и кожу можно будет зашить, если потребуется, да довести припарками до состояния приличного шрама. В смысле без нагноений и открытых язв.

Не удержалась и еще раз погладила Рыську, в этот раз по холке, лошадь довольно фыркнула мне в ответ и начала свои попытки подняться вновь на ноги. Я же поднялась с колен первая, помогая и кучеру встать со словами:

— Вы молодец.

Улыбнулась своему успеху, невольно выискивая взглядом Келрика. Но, тут меня ждало жгучее разочарование. Сердце мое больно кольнуло в груди, когда я заметила прямо под его ногами маленькую кровавую лужицу. Её же не было ранее! Не-неужели он ранен?!

От осознания собственной глупости чуть по лбу себя не стукнула, вспомнив про его бледность, на которую не обратила внимания. А еще хотелось наорать на него хорошенько из-за того самого ответа мистеру Осборну, мол, порядок. Ведь он же действительно вселил в меня уверенность, что с ним всё хорошо!

Со всех ног бросилась к Родгару, который смотрел перед собой затуманенным болью взглядом, никого конкретно не выделяя. Ведь точно же, ранен! Аж зубы стискивает.

Вот упертый! Несносный, гордый…

— Глупец, — прошептала я, когда подошла ближе. А затем еще и спросила громче: — Где рана, признавайтесь.

— Я не ра… — прохрипел он. Выставляя вперед руку зачем-то

— Где рана, иначе я сейчас начну вас щупать, — повторилась я.

— П-позови Оззи, — граф лишь рогом уперся, а еще глаза прикрыл. Плохо! Очень и очень плохо! Радовало, что хоть сознание не потерял, а лишь продолжил командовать. — Пусть отвезет меня в общежитие, мне просто ну… нуж…

— О, как. — Вновь раздалось за моей спиной. И снова это был вездесущий директор.

— Помогите, пожалуй... — начала было я. Обернулась. И заметила у себя за спиной ске-скелета!

— Да, да, это мой Шасфи, — прозвучало откуда-то из пустого черепа. А я вздрогнула и чуть зубами не клацнула. Все никак не привыкну.

Скелет же продолжил:

— Осбальд! Несите его в мой экипаж и катите в общагу, а я вызову туда лекаря.

Какая-то доля секунды молчаливого переваривания информации, и я решила не спорить, а попыталась подхватить графа под ближайшую ко мне левую руку.

Граф ойкнул и дернулся.

— А-а-га, левая сторона, значит, — сказали мы вместе с мистером Осберном. Точнее его скелетом.

К тому моменту, когда я собралась уже было перестроиться под правую руку, Осбальд подоспел и опередил. Подхватил графа и повел к карете директора. Мне же осталось лишь взмолиться, чтобы Келрик не потерял сознание. Ведь тогда мы его точно не утянем даже вдвоем. Тем более магии теперь нет не только у меня, но и у его слуги.

А еще заражение… Воспалительный процесс может начаться в любой момент, если не уже. Вот бы найти, чем рану обработать в дороге… Точно! Спирт!

Я кинулась к карете графа, подхватила с сидения марлю и тот самый бутылек, наполненный вонючим спиртом почти до самой крышки. И всё равно, что мы можем задохнуться от его запаха в тесной карете. Приоткроем окна. Главное, обработать раны. Мы же потерпим.

К тому моменту, когда я вылезла наружу, Осбальд уже успел довести упрямого и ужасно гордого графа Артиса к карете мистера Кирхарда, на вид один в один похожая на нашу.

— Ты где там? — окрикнул меня скелет, залезая на козлы.

Так это, что ли, кучер директора?!

— Осбальд, садись внутрь, ты устал, — приказала нежить. А я… ускорилась. Как бы во всей этой суматохе не оставили меня непонятно где.

Залезла внутрь следом.

Граф, едва опустился на сидение, то не усидел, стал заваливаться вбок, левый! Вцепилась в него рукой. Ух, тяжелый!

— Кладите его на правую сторону, — приказала я, вгрызаясь зубами в пробку от бутылька со спиртом. Кучер сделал, как велено. Кряхтя и пыхтя от натуги, он все-таки переместил графа чуть ближе к противоположной дверце и уложил теперь на другой бок, при этом даже не жаловался и не ворчал. Потому осмелела и попросила дальше: — Теперь приоткройте окошко, иначе задохнемся.

Что до меня. То с моими силами, я и руку-то его с трудом поднимаю. Эх, и почему он такой здоровый и тяжелый-то, а?

Едва Осбальд устроил Келрика на сидении, то подался в сторону, чтобы заскрипеть там щеколдой замка от решетки на стеклянном окне. В этот самый момент раздался щелчок хлыста, и карета тронулась с места, а я упала на колени. Чем и воспользовалась, с такого положения оказалось даже удобнее ухаживать. Попыталась поднять край его пиджака, чтобы выяснить где у него рана. Ведь, судя по недавним ощущениям, рука была цела.

А между тем наконец вытащила крышку и перестала дышать.

— Ну, что там? — выдохнула я последний воздух. Но Осбальд лишь продолжал возиться с окном, потому мне ничего не оставалось, кроме как сложить марлю в несколько слоев и прикрыть ей горлышко бутылька.

— Готово! — наконец обрадовал меня он. И действительно свежий воздух заструился сквозь приоткрытое, хоть и ненамного, окошко.

— Отлично, значит, давайте сюда ваши руки, обработаю, и поможете мне раздевать графа.

Немного поморщившись, Осбальд протянул руки, куда и капнула чуточку спирта, ему, после вручила марлю, подержать. И обработала уже свои.

Когда мы принялись раздевать пострадавшего, а в три свободные руки это делать гораздо удобнее, то рана обнаружилась на ребрах. Из радостного — кость не задета, и на первый взгляд, переломов не наблюдалось, как и синяков от внутреннего кровотечения. Из нерадостного — порез был рваным, точнее три пореза, центральный — самый глубокий, а еще воспалительный процесс шел полным ходом, судя по покраснению и опухлости кожного покрова вокруг.

Вспомнила этих потных и грязных разбойников и помянула всех и каждого нехорошими словами, какие только знала. Принялась обрабатывать рану. Сильнее смочила марлю спиртом и стала протирать кожу по краям не доходя даже до припухлости. Еще пока не время.

— Ай… И чего возишься? — проворчал кучер. — Вот так надо. — С этими словами он выхватил бутылек и в одно движение залил рану. После чего закашлялся от вони, затопившей карету до слез из глаз.

Граф же словно очнулся от забытья и простонал сквозь стиснутые зубы. Повезло еще язык не прикусил. Отобрала с недовольством бутыль и отыскала пробку на сидении. Закрыла спирт со словами:

— Именно поэтому я этого и не делал! А если бы он откусил себе язык?

В ответ кучер лишь извинительно посмотрел на нас обоих, но промолчал. Все-таки сумела увидеть хоть что-то сквозь слезы, которые текли ручьями из моих глаз от концентрации вещества в воздухе. И потому не выдержала, метнулась к дверке, открыла её настежь.

Повезло еще, что мы уже почти прибыли в общежитие, иначе ехать на сквозняке раненному — усугублять воспаление. Потому, когда экипаж наконец стал замедляться, затем остановился, невольно обрадовалась и побежала вперед искать лекаря и студентов за компанию для помощи в подъеме графа в нашу спальню.