Глава 12. Таинственное исчезновение

В этот раз к моему несчастью сумела поймать на первом этаже только Жаки, того самого отличника атлета, и снова в расстегнутой рубашке.

— О, вас там весь корпус общаги ищет, — поделился он новостью. Я же схватила его за руку. И что на меня нашло? В общем, додумывать не стала, потащила его на улицу.

— Помоги, там нужно Артиса до комнаты… — начала было я. А некромант даже не удивился и лишь поканючил:

— Как? Опять? И снова я тащить?..

Но, что главное, не упирался. Уже хорошо.

Правда, граф Артис отправился до комнаты почти собственным ходом, нещадно попирая плечо хилого Жаки. Ну, и мое. Но мне в какой-то момент даже показалось, что он меня жалел и даже не наваливался своим весом. Лишь молча шел и стискивал зубы, оставляя после себя кровавые следы.

Вымотавшийся Осбальд даже из кареты выходить отказался. Сказал, что немного передохнет и сам отвезет карету к академическим конюшням. А скелет директора поехал с ним, поясняя перед тем:

— Там как раз склеп рядом. А ты, Эмиль, плохие новости. Лекаря нашего задержали в городе, поэтому, пока он не прибудет, следи за состоянием графа. И для особо упертых поясню. Улица Вурмграда — это одно. Академия — другое, здесь, если засекут неположенное колдовство, вначале обвинят весь корпус без разбора. Поэтому не рискуй.

Что было дальше я уже не услышала, ведь за нашими спинами к тому моменту уже захлопнулась дверь общежития. Оставалась малость, преодолеть коридор, лестницу и добраться до комнаты. А там я для себя решила, никакой магии, справлюсь сама, травами и иголкой с нитками. Как устрою графа, побегу разорять кастеляншу.

Вот только у двери в нашу спальню вопреки моим планам столпилась целая куча народу. Точнее студентов. Взволнованных. И все они держали в руках кости. Кто череп, кто руку, кто ногу, а кто и позвоночник с ребрами.

А завидев нас, слово вновь взял маркиз Элфрин:

— У нас тут в связи с объявленной уборкой находки в комнатах обнаружились в числе пять с половиной скелетов, если не считать нехватку копчика у одного и недостающего черепа у другого. А у пятого нет двух ног.

— И? — переспросила я, указывая взглядом на белого как мел графа. Хоть бы один из студентов помог, куда там. Стоят и взирают недоуменно. Будто ничего и не произошло, и никто тут кровью не истекает. Или им просто фиолетово? Кстати, как вариант.

— Что и? Это мы у вас хотели спросить, что нам с этим всем добром делать?

— А что делают со скелетами, вы как думаете?

— Ну… — и тут Бранд вдохнул воздуха в грудь, явно разогнался на долгий монолог. Причем такой, от которого у меня наверняка волосы дыбом встанут. Потому поспешила перевести тему.

— Я разберусь, оставьте здесь под дверью, но вначале… — все-таки решила приказать. — Помогите устроить графа на диване и…

Припомнила о том, что все-таки комендант здесь я, и могу повелевать ими как хочу. Почти.

— Принесите мне металлический таз с кипяченой горячей водой, марлю или чистые куски ткани, иголку с ниткой и травы. — А после недолгого обозревания еще большего замешательства присутствующих, добавила: — Лечебные: ромашку, зверобой, мяту. А может быть у кого-нибудь даже есть пчелиный воск?

Пояснила исключительно из опасения о недалекости некоторых впереди стоящих. Принесут ядовитую какую-нибудь белену и не станет графа в один миг и с моей подачи. Нет уж.

Сзади нас вовремя нарисовался уборщик Бернхард, спасая положение.

— Вы слышали, что от вас требуется? Расступитесь и выполняйте. А вы, маркиз, помогите Жаки донести Кела… Кхм, Келрика до дивана.

— Да-да, — согласился тот, тесня меня с левого края. И, похоже, своим маневром задел ранение, ведь граф буквально прорычал сквозь стиснутые зубы: — Ар-р.

Я поспешила опередить и вытащила ключ от комнаты из штанов и быстро открыла дверь трясущимися руками.

— О, как, — Бранд не удержался от комментария, когда мы зашли в полупустую комнату. Но тем не менее, помог наконец завести в смежную и плюхнуть Келрика на переставленный диван.

— Так вы еще окно не застеклили, что ли? — спросил, словно поиздевался, оборачиваясь ко мне с таким изумленным выражением. — Я же сегодня не далее, как час назад, привел мастера и нам он уже всё сделал.

— А про нашу комнату, вы, конечно же, забыли, — констатировала очевидное.

— Ну так, закрыта же была, наверное. А мастера я уже отпустил.

Ох! Чудом смолчала и не выразилась вслух. Что, конкретно, сказать, правда, еще не придумала, но что-нибудь из междометий рвалось наружу прямо сейчас.

Однако… Вначале ранение, а после всё остальное.

— В таком случае, завтра вы приведете нам его повторно. Сегодня уже не будем беспокоить бедного человека. Мне нужно заняться мистером Родгаром. Что из перечисленного мною ранее, есть у вас, уважаемый?

— Пчелиный воск, иголка, марля, нитки, — перечислил Элфрин и неимоверно обрадовал. Даже не ожидала.

— Несите! — скомандовала, словно пискнула. Да уж. Над интонацией еще работать и работать.

Для виду закашлялась, указывая на боль в горле.

— Есть еще мятные пастилки, вижу, вам пригодятся, — бросил он уже стоя в дверях. И ведь действительно удивил своей заботой. Не ожидала.

— Воды… — прохрипел Келрик, привлекая вновь все внимание к себе. Бросила на него беглый взгляд и поняла — плохо дело, вопреки нашим с конюхом стараниям по обработке раны спиртом и приложенной марле, заражение, видимо, уже успело распространиться по телу.

Бросилась к столу в смежной комнате и налила в стакан воды из графина. Холодная. Плохо… Ведь она простояла возле окна, заклеенного лишь бумагой. Но еще больше поразило — так это таинственное исчезновение костяной ноги, которую накануне вечером кинул сюда сам граф Артис, да с утра она всё еще лежала на месте. Но теперь же её не было!

Заглянула под стол и… Там её тоже не оказалось. Вернулась в комнату и не решалась отдать графу стакан.

— Таз с горячей кипяченной водой, — пробормотал кто-то перед дверью. Точно! Подогрею стакан о кипяток.

— Входите, — приказала я, ничуть не смущаясь. Правами меня наделили, вот и буду пользоваться. Двое студентов: рыженький Роинс и блондин Доршем внесли металлический таз с горячей водой, над которым даже пар валил.

— Ставьте здесь, — указала на место рядом с диваном. Студенты сделали, как велено.

Затем кто-то из них спросил с надеждой:

— Это все?

— Нет, — решила еще немного понаглеть. — Нужна еда, свежая, легкая. Желательно суп какой-нибудь овощной. Но чуть позже, уже ближе к обеду.

Студенты сокрушенно переглянулись, но кивнули. А для того, чтобы не быть совсем уж извергом поблагодарила:

— Спасибо вам, а из-за вашей доброты и помощи, во время проверки комнат обещаю не сильно придираться.

Роинс и Доршем заметно повеселели и покинули помещение, в дверях которого стояли и остальные.

— Тут это, травы и тазик, но воду вскипятить… — начали было новые двое с порога.

— Какие травы? — поинтересовалась я, пока держала стакан на пару, подогревая жидкость. Ведь холодную воду в кипяток ставить — опасно, стекло треснет.

— Ромашка и бузина есть, — пробубнил себе под нос Чирром.

— О, замечательно! — воскликнула я и снова чуть не пискнула, закашлялась для виду. — Положите на столе, а тазик уже не нужен.

Не успела даже договорить, как вдруг приятель Чиррома закричал на весь коридор: — Тазик уже не нужно, тащите всё обратно!

Вздохнула и протянула воды графу, который тяжело дышал и явно чувствовал себя хуже.

— Всё, все свободны, поторопите Элфрина, и больше ничего не нужно, — произнесла со вздохом пришедшим, запирая дверь в спальную. Потянулась к Келрику со словами: — Вот, вода.

Родгар сидел, привалившись к спинке дивана, и тихонько похрипывал. Мне же только оставалось передать ему стакан, который он, едва выпив пару глотков, опрокинул на себя и облился! Я даже среагировать не успела!

Ар-р-р! Гадство. Благо хоть стакан не разбился, упал на сидение, выплеснув часть воды на пол.

— Мистер! — позвала его я, тряся за плечо. А он… он терял сознание! Потому в ход пошли легкие оплеухи. Казалось, секунду спустя, глаза Келрика немного приоткрылись, и я приказала:

— Мне нужно вас раздеть, вы весь мокрый, помогите мне!

И… о, чудо. Граф подчинился. Руки мои быстро нащупали его пуговицы, расстегивала их с замиранием сердца. Глупая! И о чем только думаю в такое время! Стянула с его помощью пиджак и рубашку, придерживая левую руку подальше от туловища, чтобы не задеть ранение.

 Со штанами, правда, пришлось немного повозится. Келрик напрочь отказывался привставать. Поэтому пришлось его даже обнять, чтобы снять вначале пояс с пустой кобурой от кинжала, а после заняться стягиванием верхних панталон.

В этот самый момент и явился маркиз Элфрин. Его смущенное покашливание отвлекло меня от самозабвенного раздевания моего соседа. Ох, как же это неловко, наверное.

Но после секундного замешательства опомнилась и приказала:

— Помогите же мне!

— Э-э-э, — маркиз, казалось даже на шаг назад отступил, потому пояснила нехотя:

— Он облился, мне нужно его раздеть, протереть сидение, застелить чистую простынь и уложить на правое плечо, чтобы заняться уже наконец раной и швами. Так что не стойте и идите сюда помогать.

Но маркиз по прежнему не спешил ко мне на помощь. Ах он упырь несчастный. Стоял на месте, будто не понимал ни слова.

— Костесвет! — вспомнила я вдруг. — Я соглашусь на костесвет, если вы поможете мне сейчас!

Все. После этих заветных слов Бранда как подменили. Он быстро метнулся к подоконнику, оставил там мешочки и какие-то бумажные свертки. А после вернулся ко мне и подвинул тазик чуть в сторону, чтобы не мешал при маневрах.

Пока он приподнимал графа, я быстро протерла досуха кожаное сидение старой одеждой Келрика, метнулась к шкафу и достала оттуда простыни. В общем и целом, еще всего через пару минут он уже обтирал Родгара марлей, смоченной в тазике, куда я кинула принесенную ромашку, сушеную, отменного качества, кстати. А я тем временем занялась раной. Все бы ничего. И воспаление не стало хуже с последнего осмотра, но что-то мне не нравилось в его состоянии. Обычно даже такое неглубокое ранение не дает такого сильного жара до конвульсий.

— Напоите его теплой водой, — приказала Элфрину, когда я, после повторной обработки раны прихваченным вонючим спиртом, начала Келрика наконец зашивать. Перед тем иглу подержала над огнем свечи, а нитки намазала пчелиным воском.

Еще через несколько минут я уже закончила с последней, третьей раной и взглянула на состояние графа. Радовало то, что сознание он не терял. Не радовало — ощущение, что я что-то упустила. Ведь если бы в ране был какой-нибудь змеиный яд, то мышцы вокруг наоборот не вспухли, а окаменели. Нет, о яде думать не хотелось! Да и протекание его болезни напоминало скорее какую-то лихорадку.

Взгляд Келрика был затуманен, при том он что-то бессвязно бормотал себе под нос. Я же нервно кусала губы, не понимая где просчиталась. Но увы, остальное было выше моих сил и понимания. Потому едва закончила с раной и обильно намазала сверху пчелиным воском. Аккуратно забинтовала графа не без помощи маркиза. Но увы, состояние не улучшилось, да и вряд ли можно ждать реакцию так скоро.

Бегло осмотрела без преувеличения моего пациента, ощупала лоб, жар спал, но не до конца, потому я метнулась к шкафу и рискнула всё-таки накрыть его чистым пододеяльником. Теперь главное следить за состоянием Кела, а еще напоить бы свежезаваренной ромашкой и супом.

— Я пойду? — уточнил маркиз, так же как и я, беспомощно взирая на графа, лежащего на диване. Пришлось сокрушенно согласиться.

Кивнула. И Бранд ушел, тихонько прикрыв за собой дверь. Мне при этом осталось только наблюдать и замерять температуру Родгара время от времени. Ждать лекаря. Интересно, что он скажет про все моё лечение.

Ой, главное же, чтобы граф выздоровел поскорее! Боги, о чем я думаю?

Подошла к окну, выглянула наружу — никого. Ни кареты, ни скелета. На учебу, что ли, все ушли? Опустила взгляд к сверткам, принесенным маркизом Элфриным. Где-то он говорил у него были мятные пастилки. Помимо горла они еще неплохо успокаивали. Съесть бы хоть одну, чтобы перестать так переживать…

Пастилок не нашла, но вместо них с удовольствием заметила в свертке с пчелиным воском еще и прополис! Вау!

От радости чуть на месте не запрыгала! Вспомнила о том, какую пользу он приносит в восстановлении, достаточно только его немного пожевать…

Вот только радости моей резко поубавилось, когда посмотрела на состояние Келрика, он же жевать его не будет, так еще и возьмет, наоборот, подавится. А кашель может вновь напрячь мышцы, порвать швы.

Ох…

А что, если я пожую и… Нет! Нет, нет и нет! Никаких поцелуев. Даже вынужденных для лечебных целей. Нельзя. Табу, он же меня раскроет, когда проснется и вспомнит. Вот, вспомнит ли?

Я заломила руки, мучаясь от сомнений. И снова полуобернулась к графу, который, казалось, даже немного посинел, или мне так показалось со света. Страшно стало вдвойне. Потому не выдержала и все-таки решилась.

Ох, и вляпаюсь же я!

Пока не передумала, подняла вверх бумажный сверток и откусила кусочек прополиса. Кстати, о жевательном составе, уж не беленой ли эти гады давились вместо насса? Оборотням она, как легкий афродизиак, немного удовольствия, немного возбуждения. А нам, людям… тот еще яд. Тогда это объясняет жар, но не объясняет бред и затуманенный взгляд, дурман-трава? Но она же произрастает в Кааргде, горной местности.

В пользу моей догадки способствовала еще одна мысль: такой крепкий мужчина, как Родгар, вряд ли будет страдать на грани болевого шока от таких порезов, хоть и рваных.

Значит, все-равно нужен прополис и много воды. Да уж, а может, лучше настойку ему сделать?

— Эдгар, держи его! Держи! — выкрикнул вдруг Келрик с дивана. И предпринял попытку подскочить на ноги, но слабость ему в этом помешала. И он завалился обратно. Чудом не на левый бок.

Больше медлить было нельзя, прожевав немного прополиса, я рискнула полезть к нему с поцелуем. Страшно было до одури! А вдруг еще вмажет со всей силы, приняв за врага? Кого там он просил подержать?

 Но, вроде бы обошлось. Едва я приблизилась к нему, то Келрик невменяемо улыбнулся и протянул почти слащаво, хоть и мужским таким рокочущим голосом:

— О, Ла Зиль?

Его крепкие руки сграбастали меня в объятья и прижали к себе словно молотом к наковальне. Не вдохнуть не выдохнуть…

— Мм-м, — промычала я в ответ, когда он сам прильнул ко мне своими губами. Но увы. Сопротивляться было выше моих сил. Никогда бы не подумала, что от одного поцелуя может снести голову, словно от какой-то дурман-травы. Или же это всё от нехватки воздуха? Ведь его руки по-прежнему сжимали меня так, словно тяжелую ношу, боясь упустить её на пол. Правда, какое-то мгновение спустя, мне показалось, что сознание вернулось к нему, и он прорычал:

— Я же приказал тебе убираться, Ла Зиль?! — Затем еще и отстранил меня от себя.

— Я-я не она, — пришлось признать очевидное. А еще каким-то чудом граф умудрился своровать у меня изо рта кусок прополиса, который усиленно прятала за щекой. Нужно забрать его, пока он не подавился!

— А кто? — спросил Келрик, щурясь. Его расфокусированный взгляд блуждал по моему лицу. На мгновение мне даже показалось, что он меня узнал. При этом на его губах растянулась довольная и безумно соблазняющая улыбочка. А мгновение спустя граф снова потянул на себя и буквально подмял. Точнее забрался сверху, заставляя распластаться под ним, как бабочка под стеклом.

И снова:

— Мм-м, — промычала, когда он склонился ко мне своими губами.

— Наконец-то я тебя поймал, моя соблазнительная Мила, — Келрик выдохнул мне в губы, а после приник к шее. Начал её целовать и делать там что-то еще, неужели кожу прикусывал?!

Гадство! Благими намерениями дорога выстелена прямо в тюрягу в лучшем случае! Как вот мне скажите выбираться из под него? Ох… Прикусила губу, чтобы не простонать от испытанного, странного, необъяснимого удовольствия.

Когда же его поцелуи ни разу не целомудренные дошли до ворота моей рубашки, а разум забил тревогу, я наконец решила выплыть на поверхность сознания, чтобы посопротивляться. Выставила вперед руки и действовала ими, как рычагом.

Еще какая-то секунда, и этот боров все-таки свалился с дивана с неистовым криком, а я стрелой вылетела из комнаты, чудом не налетев на Кирхарда и какого-то мужчину в черном фраке с прямоугольным саквояжем в руке.

Ох, лекарь?!

— Там это… Белена или дурман. Я рану зашил, — оправдывалась я впопыхах, запинаясь от страха. — Но он бредит и…

— И, видимо, распускает руки, — констатировал мистер Осберн, странно на меня глядя. Его рука слегка отодвинула волосы на моей шее и я вспыхнула, поджала плечи к ушам.

— Ни-ничего не было!

— Кх-кхм, — напомнил о себе бородатый седовласый мужчина. Сняв цилиндр, он подал его мне и лишь закатил глаза к потолку со словами: — Да уж.

После чего зашел внутрь, один, и плотно прикрыл за собой дверь.

Но увы, на этом моя неудача не окончилась. Ведь мистер Осберн решил составить мне компанию бдения под дверью спальни.

— В-вы поймали их? — решила вдруг перевести тему сама, пока Кирхард не стал меня расспрашивать про графа. Плечи мои все так же были подняты. Да и ко всему прочему в этой комнате, без должного остекления, было заметно холоднее, чем в спальне. Вздрогнула, когда ощутила, что меня укутывают в чей-то плащ.

При этом директор явно забавлялся ситуацией.

— Думаю, мистер Харпигер не будет против предотвратить заболевание еще одного возможного пациента. Что же до оборотней, то да. Поймали. Десять. И все живы. Хотя один и без сознания. Лошадь его хорошенько приложила. — Голос мистера Осберна звучал весело, будто он рассказывал мне какую-нибудь байку.

— А-а-а Рыська?

— Раненная гнедая из графской тройки? — мистер Осберн улыбнулся. А я наконец перестала разглядывать подбородок директора, осмелилась поднять взгляд к его глазам. Те прямо-таки лучились озорством. — Что с ней будет, после такой-то первой помощи? Тем более я вполне благополучно добрался на экипаже графа к общежитию. А так называемая Рыська уже в стойле. Осбальд занимается её раной. Сам приготовит припарки, насколько мне известно о его навыках. Ты мне лучше расскажи, что это за кладбище у вас в коридоре?

 — Ах, это… — я даже немного замялась. Понять бы самой, что это всё значит. Но томить не стала, лишь пересказала услышанное: — Во время уборки комнат студенты нашли у себя бесхозные кости. Вот и принесли их к нам для разбирательства. Только мне было не до того… Сами понимаете.

— Да уж… — Было его реакцией.

— А! А еще же нога! — вспомнила между тем я.

— Какая? — Ошарашенный директор нахмурился.

— Исчезнувшая! Она лежала тут, на столе. — С этими словами метнулась к столику с графином и пальцем ткнула в скатерть. — Граф её вечером кинул именно сюда. Да и с утра она еще лежала здесь. Вот по возвращению, смотрю, а её нет.

— Так, я правильно понимаю, речь про костяную ногу какого-то скелета? — настороженно уточнил мистер Осберн.

— Именно. А еще мистер Родгар сказал, что там изображены какие-то магические письмена, когда разглядывал кости магическим зрением. Точно! Упоминал про заклинания на мертвом языке.

— Вот как? — поощрил меня директор, ожидая дальнейших подробностей. Даже сделал шаг вперед, встав чуть ближе ко мне. А я только сейчас вспомнила еще и про листки. Потому следующие мои слова были соответствующими: — У-у меня будет к вам просьба. Мне запрещено рыться в вещах мистера Келрика Родгара, но с утра он убрал вот сюда, в стеллаж листки, которые Шемсон Дутч нашел у себя в комнате под кроватью вместе с костяной ногой.

Казалось, Кирхард только того и ждал, чтобы изучить подробности произошедшего. Очутившись рядом со мной в какие-то пару шагов, он положил на длинную полку трость графа, которую принес обратно. Затем выдвинул указанный ящик и вытащил оттуда бумаги. Его глаза тот же миг засияли разноцветной магией, прямо как у графа Артиса накануне.

— Ведьмино отродье, — прошептал он негромко одними губами. Что естественно, на мой вопросительный взгляд никто отвечать не стал. В следующий миг мистер Осберн метнулся в коридор и прихватил с собой костяную руку. Вернулся в комнату и стал разглядывать её магическим зрением. Жаль только, я пока что лишена этой способности. Поэтому лишь со вздохом прислушалась к происходящему в соседней комнате и вернулась к бдению под дверью спальни. А там…

Тишина. И ни звука, ни шороха.

Стало даже как-то страшно. Вдруг я всё испортила своим таким эгоистичным поступком? Скинула графа с дивана. А он… Он… Мог себе что-то повредить!

— Силен и здоров, как бык, ваш больной. Еле успокоил, — недовольно проронил мистер Харпигер, показавшись в дверном проеме в следующий миг. Пришлось даже отойти чуть в сторону, чтобы пропустить его. Заглянула в спальню через его плечо и увидела, мельком какое-то шевеление на кровати.

— В комнату пока не входить, мистер Родгар бредит, — предупредил меня лекарь, рассматривая мое лицо своим цепким, внимательным взглядом. А после все-таки закрыл за собой дверь со словами: — На помещение наложена беззвучная печать. Иначе слушать вам его вопли придется еще долго. До ночи — точно.

— А-а… как же ранение? — умудрилась вставить меж слов лекаря негромко?

— Скажите мне честно, кто его зашивал? Какой-то ваш студент? — Харпигер в этот раз обратился к директору, который только-только отвлекся от разглядывания костей с серьезной миной на лице.

— Я-я… — все-таки ответила, вопреки желанию промолчать. А после сломала голос и сказала уже более уверенно: — Это я.

— Хм, — лекарь нахмурился и посмотрел на меня задумчиво. — Удивительно чистая работа и ровные швы. Вы, лекарь или же аптекарь на подработке? Откуда знаете про пчелиный воск и прополис? Кстати, он им чуть не подавился.

— Э… ну, — на этом идеи в голове кончились. Я действительно не знала, как оправдаться, не раскрывая подробностей о прошлой жизни.

Лекарь, казалось, всё понял. Уголки его губ, сосредоточено сомкнутых, поползли вверх, и он потянулся в карман своего фрака.

— Эмиль Шен, не так ли? — уточнил он меж тем.

На что лишь кивнула, не понимая, как это относится к делу.

— Интересный же вам индивид достался в работники, мистер Кирхард. Так вот, мистер Фотжам Чатуш, уважаемый банкир монетного двора, у которого я наблюдаю уже второй год подряд волнующий его ревматизм, как узнал, что я еду именно сюда, снабдил меня тремя письмами — приглашениями на работу для вот этого господина.

Рука Харпигера наконец выглянула из-за бортов его фрака, являя миру три аккуратные свернутые квадратом бумаги, скрепленные восковой печатью на золотистых ленточках, которыми те были завязаны. И он протянул их мне.

Бросила беглый взгляд в сторону напряженного мистера Осберна и уверенно ответила:

— Благодарю вас, мне крайне льстит такое внимание от самого Фотжама Чатуша, но…

Договорить свою мысль, правда, не довелось. Лекарь сам взял и порвал бумаги прямо у меня перед носом, приговаривая:

— Но в свете последних событий, точнее выявленных у вас талантов, я бы лично рекомендовал вас столичным фармацевтам. Как вы сумели так легко определить по одним лишь симптомам белену и дурман-траву? Ни волчью ягоду, ни еще что-либо? А еще же принесенная бузина. Вы решили сварить графу отвар для очищения сознания от галлюцинаций и снятия воспаления, да?

От такой похвалы даже немного зарделась и покраснела. А еще не знала, что ответить на всё это. Например, с бузиной — то, что её мне принесли — чистая случайность, за которую нужно благодарить маркиза Элфрина.

— Это не так, мистер Харпигер, вы слишком многое мне приписываете. Про белену и дурман — предположил…

— Да, ваша скромность, безусловно, вас украшает. Что ж. Я стойко решил порекомендовать вас фармацевтам, абсолютно точно. А графа Артиса нужно напоить теплой водой, можно свежезаваренной ромашкой, слабым раствором бузины, четверть стакана, разбавить на три четверти воды. Когда же перестанет буйствовать, обязательно покормите. Ну, что я вам обо всем этом рассказываю? Вы и так об этом знаете, — Мистер Харпигер беззлобно хмыкнул и протянул мне руку для рукопожатия. — Очень жаль, что я не могу вылечить укусы на вашей шее. Лимит на колдовство сегодня уже исчерпан, а вот завтра… Если вы успеете поймать меня с утра, то я, возможно, смогу быстро что-то сделать с этими бессовестными…

— Не смеем больше вас задерживать, — не удержался и влез в разговор мистер Кирхард. Его странный взгляд в мою сторону не сулил ничего хорошего. По крайней мере, мне так показалось. Неужели взревновал меня, как работника, из-за предложения лекаря?

— Тогда я пойду, — с этими словами мистер Харпигер отпустил наконец мою руку, которую до того крепко стиснул, почти до боли. Следом забрал свой цилиндр, к которому уже успела привыкнуть. Кивнул Кирхарду на прощание и вышел из комнаты.

Директор томить не стал. Потому, стоило лекарю закрыть за собой дверь, то я услышала:

— Так вы всё-таки намерены нас покинуть, едва выдастся такая возможность?

— Почему вы так решили? — вылетело непроизвольно.

Ведь я даже не успела обдумать поступившие предложения. Нет, вот монетный двор мне абсолютно точно не интересен. Но к фармацевтам, я бы не отказалась наняться. Тем более, если мне выделят отдельную спальню.

— Я не решил именно так, — мистер Осберн ответил довольно сурово и холодно. — Только лишь хочу предупредить вас, что в случае смены места работы вам предстоит оплачивать всю сумму в пять золотых, а не только её половину, которую я вам милостиво простил, в честь найма к нам в некрогородок.

Ах, вот как? Это шантаж?!

— Спасибо, мистер Осберн, буду иметь это ввиду. — Так же холодно ответила ему, гордо подняв голову. Хватит с меня изображать затравленную овечку, хоть и мужского пола. В его же взгляде читалось многое: напряженность, настороженность, упрямство и даже обида. Вот последнее просто немыслимо. Я же не клялась этим некромантам в верности, в самом деле!

— В таком случае… — начал было он, но затем чертыхнулся и отвернулся. А уже оттуда прозвучало сдавленное. — Я приношу вам извинения за неподобающее поведение графа. Эмиль, и вы меня поймите. Работников в некрогородок днем с огнем не сыщешь. Мне в кое-то веке удалось заарканить сразу трех упырей в одну ловушку вашим назначением. Вот я и вспылил.

— А отвернулись вы по какой причине? — упорствовала я. Ведь его поведение всё менее и менее нравилось своей нелогичностью. Хотелось прочитать во взгляде, чем же это обусловлено.

Но его следующие слова буквально вышибли воздух из легких:

— Мне странно говорить такое, но я действительно знаю ваш секрет, Эмиль. Поэтому и отвернулся. Ведь всё мое сознание бунтует против этого знания.

Ватными ногами я снова шагнула к столу и плюхнулась на стул. Голова моя закружилась. Вокруг меня словно сжимались тески, сдавливая грудную клетку до болезненных спазмов.

— Но, судя по поведению Артиса, он более чем к вам расположен. Поэтому я готов закрыть на это глаза, — доносилось до моего сознания.

Панический ужас пожирал остатки моего самообладания, которое отчаянно сопротивлялось. Вот и спасительная мысль, промелькнувшая в моей голове, неожиданно показалась здравой. Неужели он подумал, что я на самом деле мальчик, который любит графа… Ох! Быть не может! Не! Может! Быть! Но, стоит все-таки переспросить, ведь так?

— На что вы намекаете? — выжала из себя.

Сердце стучало в ушах, дожидаясь ответа Кирхарда, который не заставил себя ждать:

— Ваш цвет волос недвусмысленный намек, не так ли? А ваше жеманное поведение и реакция на Кела дополнила остальные части картины.

«Вы думаете, что я девушка?» — уже почти сорвалось с языка, как вдруг до меня наконец не дошел смысл сказанного. Цвет волос — это намек? Сине-голубой цвет волос…

— Ах-ха-ха... — не удержалась и залилась в голос от смеха. И все-таки он подумал, что я влюблен в мистера Артиса. Вот умора!

Немного успокоившись, облегченно ответила на выдохе:

— Нет, не переживайте. Мистер Келрик меня абсолютно не интересует. Даже наоборот, я переживаю за себя. Ведь он такой огромный, что ему стоит припереть меня к стенке и… — слегка отодвинула волосы, демонстрируя недвусмысленное подтверждение своих слов. — Но вы правы, впредь мне нужно быть осторожнее и не давать никому ложных надежд. Тем более, не вводить в заблуждение окружающих. Что же до цвета волос. То это была единственная краска, доступная мне на момент моего путешествия. Антрацитовый агатник для закраски седины. Вы же наверняка догадались, что я не просто так прибыл в ваше королевство. Я кое-кого ищу.

Директор к тому моменту уже успел обернуться и вновь посмотрел на меня как прежде. А именно, чокнутый взгляд и довольный оскал вернулись на его лицо.

— Что ж. Рад, что мы с вами всё прояснили. В таком случае с легкостью вверяю своего друга вам и откланиваюсь.

Но, перед тем как выйти из комнаты, все-таки обернулся:

— И я правильно понимаю, что вы намерены ответить уверенным отказом на предложение по работе от столичных фармацевтов?

— Увы, такого я вам обещать не могу, — честно призналась, опустив взгляд.

Врать не стала. Да и зачем?

— Что ж. Знайте, когда поступит предложение, я готов выслушать ваши условия, при которых вы всё-таки решите остаться.

Кирхард кивнул мне на прощание, поудобнее перехватил свою трость, бумаги, костяную руку и действительно вышел.

А я выдохнула от облегчения, надолго уйдя в себя. Как-то слишком быстро он согласился с моим ответом. И вообще, а если бы я соврала? Трость бы сказала ему об этом?

Уф! Сейчас только лишь начало дня, которое принесло уже столько проблем. Поэтому мне было как-то даже боязно просто двинуться на стуле, чтобы ненароком не приумножить число своих неприятностей.