Эпилог

Запах древесины, листьев и сырой земли чувствовался всюду, приправленный мужским, каким-то своим, собственным ароматом Келрика Родгара, который невероятно возбуждал, заставляя сильнее прижаться к нему пылающим телом. А губы наши продолжали творить сущее безумство, не прерывая контакта ни на миг.

Но увы, ничто не вечно.

Едва Кел спустил меня с рук и даже отстранился, то я, нехотя, открыла глаза и огляделась. Каким-то чудом мы с ним успели очутиться на опушке реденького леса перед входом в эдакую медвежью берлогу, глядящую на меня своим темным-темным провалом.

Невольно вздрогнула и испугалась. Что, увы, не осталось незамеченным графом.

— И все-таки боишься? — с грустью произнес Родгар. Однако радовало, руки не убрал.

Посмотрела на него, силясь понять, о чем это он? Неожиданная догадка пришла следом, изумляя — мало сказано.

Неужели он думает, что я его испугалась?

Возможно ли? Ведь взгляд Келрика потускнел в тот же миг, меняя счастливое выражение на печаль вселенскую. А я закусила губу и лишь прижалась сильнее к нему. Удивительно ли, но мускулистое, поджарое тело ловчего, пышущее здоровьем, прибавило мне сил для борьбы с чудовищами, а не только с самой собой, потому честно призналась:

— Я не тебя испугалась, Кел, — сделала паузу, ожидая реакции на столь интимное обращение к будущему мужу. Но он лишь молча разглядывал мое лицо, а точнее смотрел прямо в глаза, пытаясь прочитать мою душу, всю без остатка. — Э-это точно землянка, а не медвежья берлога?

После моих слов уголки губ графа дрогнули, поползли вверх, и он облегченно выдохнул.

— Точно, дорогая Мила… — Сказав это, он почему-то чертыхнулся. И посмотрел на меня извинительно: — Прошу, прости. Я уже успел привыкнуть к неправильному сокращению твоего имени.

А меня вдруг опечалил тот факт, что мы зря тратим такое, как оказалось, драгоценное время. Я — вот-вот ожидала, что проснусь, и потому решила пойти на отчаянный шаг, поторопить события.

— Это такие мелочи, Кел. — Я слегка усмехнулась, вторя его улыбке. — Но мне, кажется, мы здесь не за этим?

Еще раз боязно посмотрела в сторону огромной берлоги, которую он выкопал в небольшом холмике. Взгляд зацепился за торчащий корень с правого бока от входа «землянки», как выразился Келрик. Сглотнула.

— Внутри есть деревянный помост, на котором я сплю, бросив туда одежду и одеяла для удобства… — смущенно проронил граф.

Была не была. Обогнув его, я все-таки отважилась залезть туда первой. Пригнула голову, хоть и не нужно было — мне точно, а вот Родгару… пришлось сложиться почти в две погибели, забираясь за мной следом.

И действительно, стоило чуть углубиться в эту темень кромешную, как я почувствовала под ногами деревянные доски вместо утоптанной земли. Ага, значит, где-то дальше будет и одеяло, покрывало, или что-то вроде того.

К слову, моя память услужливо напомнила мне, что Келрик сейчас одет в одни верхние панталоны под ботфорты, но без сапог. А рубашка и вовсе расстегнута.

Закусила губу, спускаясь вниз на корточки.

Тряхнула ногами, освобождая ступни от домашних туфелек без каблуков. Затем поползла дальше, чтобы предоставить место ловчему, который был вынужден изменить своему комфорту ради меня…

Неприятное ощущение болезненно кольнуло сердечко. Совесть проснулась, нерадостно подсказывая, что это я стала причиной его такого шаткого положения в обществе.

Потому не удержалась и спросила, полуобернувшись:

— Ты не жалеешь?

Как оказалось, граф последовал моему примеру и тоже разувался, сидя на досках ко мне спиной.

Закономерно, тут же услышала:

— О чем?

— О приисках, титуле, статусе?

— Зачем жалеть о том, чем раньше почти не пользовался? — философски переспросил он вместо ответа. А после стал пробираться ко мне в темноте, возбуждая сверх меры. Непривычные со света глаза смогли только лишь заметить, как Келрик загородил последний тусклый свет, проникающий в берлогу, собой. — Время показало, что мне не нужен никто кроме тебя, моя Эмилия.

Его слова усладили слух, прежде чем руки Кела нащупали меня в темноте, аккуратно продвигаясь вдоль ребер к груди, всё еще спрятанной под платьем.

«Да, досадное упущение, — подумалось вдруг».

Поэтому попыталась дотянуться руками до шнуровки сзади. Не получилось. Ведь вместо поисков бантика на завязке я тихонечко простонала от удовольствия, когда большие пальцы его рук стали вращать самую чувствительную часть грудей.

Горячее дыхание Келрика опалило лицо, прежде чем наши губы вновь встретились, словно притянутые друг к другу магической силой. Я невольно завалилась на него, руками упираясь в бедра, которые он расставил по обе стороны от меня.

— Шнуровка, — проронила на выдохе.

Тем временем еще и устроилась поудобнее. Переступила коленями ближе к нему, привстала, перебираясь руками по голому торсу Родгара вверх. К его шее, на которой сейчас даже пульсировали жилки.

Стоило лишь его языку проникнуть в мой рот, как я вновь внутренне запылала от страсти, снедаемая жгучим желанием стать еще ближе, чем сейчас. Досадная мелочь — платье мне в этом мешало. А еще, жаль, Келрик вовсе не спешил меня раздевать. Вместо этого он мучил мою юбку, пытаясь, видимо, забраться под нее.

Облегчила ему задачу, сама задрала платье выше, позволяя проникнуть руками к тому самому заветному месту, в котором сейчас пульсировало почти болезненное желание, точнее изрядное неудовлетворение. Ловкие пальцы графа быстро нащупали гигиеническую прореху моих панталон, прежде чем я почувствовала его довольный стон.

— Эмилия, — Келрик вновь зачем-то заговорил, нехотя отрываясь от меня. — Если… ты… не согласна, или же сомневаешься…  — он то и делал паузы между словами, пытаясь выровнять дыхание. Последнюю часть предложения произнес скороговоркой: — То, самое время сказать об этом сейчас.

— Благородное намерение, Келрик, спасибо, — ответила ему. — Но я для себя уже давно решила, довериться вам.

— Тебе, — поправил меня он.

— К черту слова! — не выдержала и сама пошла в атаку, вновь оккупировала его рот, только в этот раз была первой.

Подрагивающие от нетерпения руки устремились к пуговицам его подштанников, и того что под ними, но Родгар меня опередил, сам их расстегнул. А после выпрямил ноги, подсказывая мне:

— Переступи коленями сюда и сюда…

Не с первого раза даже поняла, что от меня хотят. А когда наконец смысл сказанного достиг цели, то я сделала, как велели. Далее его руки обхватили меня за ягодицы и направили куда нужно в этой кромешной темноте.

Первым делом я ощутила, как вершина его естества пробралась сквозь гигиеническую прореху моих панталон в нужное место. После чего, осмелев, я сама села на него, с небольшим жжением внутри. Расслабилась… Настроилась… Помогло! Жжение прошло, заменяясь приятным скольжением. Позволила Келу с каждым движением проникать в меня всё глубже и глубже.

Удивительно дело, но в такой позе я сама могла контролировать свои ощущения и ускорять темп, чем и занялась, продвигаясь все ниже и ниже маленькими толчками. Пока не вобрала его всего в себя.

Мой стон удовольствия огласил округу, когда я почувствовала, как его руки сдавили мои ягодицы и сильнее прижали к себе. Затем Кел еще и развел свои ноги чуть шире, тем самым углубил наше с ним соитие.

Непередаваемые ощущения затопили меня, когда жених начал управлять моими бедрами, двигая их вверх и вниз, доставляя жгучее удовольствие. Мне точно.

После началось безумие, приятное до безобразия. Я сама начала двигаться на нем, доставляя себе и ему удовольствие. Немыслимо! Вульгарно! И… безумно здорово. В стоящей гулкой тишине легкий хруст гнущихся под ветром деревьев, шелест листвы, где-то там, снаружи, сочетались с хлюпающими звуками наших движений.

Руки Кела блуждали по моей спине, а одна под конец прочно обосновалась на шее, направляя наши губы вновь встретиться друг с другом. Нехватка воздуха заставила воспротивиться этому, сделать судорожный вдох, прежде чем самой отправиться искать его рот.

Поцелуй не заставил себя ждать. Совсем-совсем расхрабрившись, я даже пару раз прикусила ему губу, легонько. Зачем — не понятно. Очень вдруг захотелось. Легкий испуг прошил тело словно иглой, забираясь дрожью под кожу. Думала, граф сейчас меня отчитает, накажет, да хотя бы скажет что-нибудь. Но нет, его горло лишь издало гортанный рык, и он в ответ тоже меня укусил, слегка, а после облизал губу, вновь ныряя языком в мой рот.

Толчок, еще толчок, а затем, еще и еще… Ритм наших движений ускорился, пока наконец я не почувствовала сладостные пульсации, заставившие меня сильнее насадиться на его естество.

Неожиданно услышала невнятное мычание Кела, в то время как он исторгся в меня своим семенем. Запоздалое осознание случившегося вернуло с небес на землю. Ведь я не спросила его, хочет ли он этого?

Настроение мое ухнуло с обрыва, а сердце застучало в ушах, пока я не услышала хриплое:

— Видимо, придется сократить период ухаживаний до одного дня.

Беззлобная усмешка слегка успокоила. Но все-равно отчего-то хотелось услышать прямой ответ:

— И… ты не против?

— Дорогая Эмилия, — проронил он, словно извиняясь, — это я должен был тебя спрашивать о таком, ведь я только что, возможно, сделал нам ребенка. И если мы промедлим, то кругом пойдут толки о тебе и твоей добродетели.

От услышанного теплота разлилась внутри вместе с осознанием, он сказал: «нам». Ведь он же не против? Ведь так? О чем вновь попыталась уточнить:

— Но-но… может быть, ты против детей…

— О, Трарк, нет же! — воскликнул он, прижав меня к себе. — Знала бы ты, как я грезил наяву всю ночь, корчась от тоски, ревности и возбуждения, представляя о том, какими были бы наши дети, если бы я тебя не отпустил, а попытался привязать к себе отцовством. — Кел усмехнулся одному ему известной шутке. — Даже не спрашивай, как я к такому пришел, сам не понял. Вот только на исходе ночи решился на отчаянный шаг, разбудил Хеймиля, отказался от титула, а заодно узнал у него адрес королевского архитектора.

При этом он аккуратно ссадил меня с себя, застегнул подштанники, а после устроил меня уже просто на коленях в объятьях.

— Жаль только, уезжая из Родчепл, не додумался взять с собой побольше денег в столицу. Сейчас бы мог купить уже готовый дом в городе. Почему-то безумная мысль построить поместье своими руками тогда казалась мне здравой.

— Что же. Если тебе потребуется какая-то помощь, то я… — только и проронила в ответ. Но договорить не успела, Кел расхохотался зычно и от души. Чем немного даже обидел. Самую малость. Пока я не услышала его пояснения:

— Иного ответа от тебя, Эмилия, я и не ожидал. Чуткая, добрая, такая… такая… Ух!

Улыбка тронула мои губы и больше не покидала лицо даже тогда, когда мы, держась за руки, как какая-то влюбленная парочка, и нехотя плелись обратно домой, точнее в поместье Шеннодов. Я хотела освежиться после некоторого постыдного занятия. А Кел наверняка был голоден, поэтому упросила его проводить, и заодно планировала пригласить на обед. Ведь силы ему еще нужны будут таскать все эти камни, деревяшки и прочее, кувалдой махать, забивая сваи. Ровным счетом ничего в этом не смыслила, но полностью доверяла своему жениху и была готова помочь всем, чем потребуется.

Однако когда подняла взгляд, то впереди буквально замаячили пестрые ливреи и синие плащи людей наряженных в полную латную броню.

От увиденного расстроились мы оба, похоже. А Келрик еще и напрягся. Потянул рукой назад, завел меня за спину, приговаривая:

— Может быть, ты подождешь меня у землянки, когда я поговорю с главным королевским стражем? Отсюда вижу его нахальную рожу и негодую, — слова Родгара ничуть не обнадежили. Выглянула туда же, куда и он. И с изумлением заметила среди стражников еще и Кирхарда Осберна.

— Я с тобой! — с этими словами вцепилась в грязную рубашку жениха, которой, к слову, еще и не хватало несколько пуговиц.

Времени что-то решить или договориться у нас попросту не осталось.

— Келрик! Эмилия! — прокричала моя матушка, выглянув из-за спин стражников, которые плотной стеной загораживали какую-то тележку с сундуками. — Идите сюда!

Её радостный голос заставил нас обоих облегченно выдохнуть. Однако вперед Родгар меня не пустил, сильнее сжал ладонь и попросил:

— И все равно, иди, пожалуйста, за моей спиной, мне так будет спокойнее.

— Хорошо, — согласилась я, от души улыбаясь его такой щемяще трепетной заботе.

Ведь если мама радуется, то опасности и быть не может. Разве не так?

Пройдя еще немного по тропе к дому, граф наконец остановился. А я выглянула из-за его спины.

Довольный Кирхард начал без обиняков с самого главного:

— Вот, Хеймиль отвоевал у монетного двора ваше семейное клейменое золото, Эмилия. Его нашли в сокровищнице арестованного культа Сестер. В общем, король наказал пересчитать и вернуть всю сумму до медяка. — Директор Академии Нежити хмыкнул и кивнул в сторону телеги, заставленную сундуками в два ряда и даже друг на друге. — Однако же я и не знал, что вы насколько богаты. Знал бы, поселил вас, Эмилия, с большим комфортом, в надежде на возврат оплаты с процентами.

— Прекращай шутить, — отдернул его Кел, все еще напряженно взирающий на стражей. — Неужели только ради золота весь этот парад?

— И правда, — из-за спины Кирхарда показался сухощавый мужчина преклонного возраста с паутинкой седых волос на блестящей лысине. Его глаза, мутно-зеленые, словно у какого-то слепца, придирчиво оглядели бывшего королевского ловчего, затем мужчина поморщился. — Меня и их отправили сюда, помочь тебе, Келрик в безумной идее строительства поместья на острове Эрагат. К слову, чертежи — это не все, что нужно для подобного дела. Скажи, у тебя есть разрешение от городничего? Купчая на землю? Хотя, можешь не отвечать. Я уже успел мельком ознакомиться с картой поместий и земель Коско у местного картографа.

— Да, кстати, Келрик, — в разговор вновь вмешался мистер Осберн. — Хеймиль просил передать, что никто не лишал тебя титула и приисков. Он лишь проверял серьезность твоих намерений, уточняя, готов ли ты отказаться от своего имущества ради возможности уехать к любимой, жениться.

 С этими словами Кирхард кивнул мне и сделал пару шагов вперед, видимо, намереваясь поцеловать мою руку в соответствии с этикетом. Но собственник Родгар ему этого не позволил. Заступил дорогу.

— Что ж. На этом у вас всё? — спросил Кел недовольно.

— Да Трарк с тобой, Кел! Не зыркай на нас, как на врагов. Никто из наших не причинит вам вред, — Осберн осмотрел строгим взглядом на стражников и их предводителя. — А если только посмеет, лишится тела тот же миг. Ведь, как ты знаешь, меня ограничили в средствах на территории Истмарка. Вот, подумываю, может быть, мне тоже переехать к вам?

Мой ответный нервный смешок, похоже, обратил на себя внимание присутствующих, потому как на меня уставились все без исключения.

— У нас строго запрещено разворовывать кладбища, мистер Осберн, — сразу поспешила убедить этого сумасшедшего, пока он не поднял шума на весь остров. — И уж тем более не принято предлагать покупать чужие могилы.

— Жаль, очень и очень жаль, — Кирхард сделал вид, что расстроился.

— Что же, — решил вмешаться в разговор мой папа. — Получается, у вас, Келрик, есть серебряные прииски? — спросил он, как бы невзначай. На что смешавшийся Родгар пожал плечами, а после опомнился и утвердительно кивнул.

— Значит, у меня есть к вам один разговор, — продолжил отец свою мысль. — Пройдемте в дом.

Как оказалось позднее, папа использовал это, как повод, чтобы позвать всех в поместье. А заодно и расспросить Кела про переплавку, аффинаж и купелирование серебра для менее обогащенных руд.

Следующим утром мои родители уехали в Родчепл, узнавать о давно интересующих папулю вещах, касающихся кузнечества из драгоценных металлов. Хоть он и сам был мастером в этом деле, но никогда не упускал возможности узнать больше о той или иной области знания. Перед их отъездом Келрик все-таки успел попросить моей руки. Ведь воодушевленный новостями отец болтал, казалось, только сам с собой, точнее без умолку.

Королевский архитектор тем временем отправился улаживать вопросы покупки всей земли рядом с поместьем Шеннодов, а заодно и ближайшего леса, в котором Келрик, окрыленный идеей строительства большой и удобной для жизни землянки, решил заняться изменением ландшафта и благоустройством прилегающей территории.

Кирхард при этом то и дело интересовался у меня про семейные склепы горожан, словно и не услышал предостережение вовсе.

В общем и целом, обед, плавно перетекший в ужин, накрытый в том числе и для стражников, помимо гостей, прошел почти по-семейному. Почти, это если не считать, присутствия всего Коско на празднестве, точнее радостном событии — нашей с Келриком помолвке и возвращении назад сокровищницы Шеннодов.

Буквально, каждая семья города прибыла в гости с корзиночками для пикников, пирогами, сливовкой, медовухой, булочками, запечённой уткой и прочими дарами, кто чем богат и кто чем горд. Поэтому голодными не ушел ни один из нас, впрочем, как и трезвыми… по завершению трапезы… под утро.

***

По началу безумная идея моего мужа с созданием большой землянки, по размерам не уступающей дому Шеннодов, после воплощения королевским архитектором — превратилась в гениальнейшее творение. Стоило лишь разрыть несколько окон в потолке или в стенах, зашитых внутри натуральным деревом. После застеклить. Прелесть невероятная! А еще красота, свежесть, аромат и уют, свой собственный, о котором я так давно мечтала. Ведь первое время нашего супружества мы оба были вынуждены жить в поместье Шеннодов.

К слову, двухместная кровать располагалась только в спальне родителей, а ночевать по раздельности Келрик напрочь отказался. Вот и пришлось нам ютиться несколько месяцев в моей спальне. Пару раз, когда мы с ним пробовали заняться любовью в моей одноместной кровати, то чудом её не сломали. С тех пор оба были вынуждены придумывать постыдные будоражащие мысли позы для иной мебели, чем кровать, а иногда и вовсе любить друг друга, где и как придется.

Ведь проснувшаяся во мне чувственность благодаря моему умелому учителю, жениху, а затем и мужу на следующий день, буквально, требовала с каждым днем всё новых и новых экспериментов.

Поэтому для меня сейчас, голой, распластанной на животе, на гигантской кровати в собственной спальне, эта поза казалась какой-то экзотикой, не менее возбуждающей одной только мыслью о предстоящем.

Вот, Келрик вошел в меня довольно смело, потому как ранее я сама доигралась, провоцировала его дразнящими поцелуями и якобы нечаянными ласками, намекающими взглядами, когда мы блуждали по своему дому-землянке с огромными окнами, предусмотрительно занавешенными плотной тканью. А еще — заставленную дорогой мебелью, сделанной резчиками специально для нашей семьи.

Резкий толчок Кела внутри отозвался во мне ощущением полного экстаза, тягучим, разливающимся приятной теплотой по всему телу. Когда же муж начал ускоряться, двигая нас обоих к изголовью кровати, то я не сдержала стон удовольствия сквозь стиснутые губы.

Поощренный моей реакцией Кел, видимо, передумал торопить события, вышел и стал покрывать легкими, дразнящими поцелуями мою спину, начиная от плеч, медленно, очень и очень приятно.

Я простонала повторно, попыталась перевернуться на лопатки, из-за желания вновь вместе слиться телами, наконец ощутить разрядку. Но муж меня удержал, заставляя лечь обратно. При этом его естество сейчас лежало между моих ягодиц и напряженно подрагивало. А сам Келрик словно ухмылялся, весь такой довольный. Нутром почувствовала, что так и было. Оттого решила его проучить, точнее попытаться. Слегка сжала ягодицы друг с другом и стала раскачиваться телом вверх и вниз, заставляя мужа хрипло выдохнуть:

— Кудесница моя…

Следующий миг я вновь ощутила его в себе, глубоко, там, где горячо и влажно. Меня словно подменили, ведь в этот раз я уже специально застонала, громко, от удовольствия, наполняющего каждую клеточку моего тела, когда он вторгался в меня смело, то и дело меняя ритм, чтобы не позволить настроиться на завершение, пока под конец не сжалился и не позволил мне закончить нашу чувственную феерию первой. А сам излился следом, выдыхая на ушко:

— Мне уже можно откупоривать коллекционное вересковое мускатное? Или дождаться, когда сама расскажешь про причину своего зверского аппетита?

 «И все-то он заметил! — внутренне посетовала я с легкой досадой».

А когда Келрик вышел из меня, то перекатился на бок и притянул к себе, нежно поцеловал со словами:

— Что бы ты себе ни подумала — я рад, Эмилия, что повстречал тебя в том переулке. А еще рад, что Раффэль Вотердор оказался не таким уж засранцем. Но главное, я рад, что ты от меня сбежала в тот раз, потому что я и сам был готов, как последняя скотина, заняться с тобой понятным делом в той подворотне, не думая о последствиях. И не известно, как бы всё это закончилось…

Отвечать на его слова не стала, а лишь поцеловала мужа в губы и смущенно проронила:

— Надеюсь, ты не изменишь своё мнение, узнав, что у нас будет девочка… — перехватив его изумленный взгляд, решила оправдаться: — Видишь ли, мама в воду глядела, а там…

— Надеюсь только, дочь будет похожа на меня, — пошутил он беззлобно. — Иначе я весь издергаюсь, пока выдам её за муж.

— Вот как? — ухмыльнулась его словам, памятуя о мамином предсказании про трех дочерей, моих точных копий и одного младшенького сына — вылитый Келрик. — Тогда я лучше промолчу об остальном…

Конец