Глава 25. Сосед

Все еще по-летнему теплый воздух мягкого климата в Коско трепал мои волосы, вновь принявшие свой родной цвет, стоило только по возвращению пару раз вымыть голову. И вот уже третий день после помилования родителей через часок другой был готов перевалить через половину, когда я наконец осмелилась подняться из грядки с новыми саженцами.

К слову, страхи мои по поводу характера матушки очень быстро развеялись, едва мы с Вардией остались одни, в трюме корабля. Папуля тактично оставил нас, поднявшись на палубу. То Вардия бросилась меня обнимать со слезами на глазах и просила прощения за всё, что якобы сделала и причинила, когда ведьма брала над ней верх.

Сейчас же я с умилением наблюдала за любимыми мама и папа, которые вместе со мной взялись восстанавливать мой цветник. Вопреки предположению, он все-таки зарос белокопытником. Увы. Поэтому по возвращению пришлось вначале прополоть основательно грядки, а после уже заняться посадкой семян погибших растений.

Узрев результаты своего отсутствия в поместье Шеннодов, чудом не закричала в голос от досады. Это же надо! Густая сорняковая трава, как какой-то вьюн или плющ, обвивала собой даже полупрозрачные стеклянные стенки моей теплицы, которая позволяла цветам не сгорать на солнце, а землю спасала от эрозии, иными словами от выветривания плодородного слоя. Ведь наше поместье стояло на вершине холма, сиротливо, или кто-то даже скажет, надменно глядя на городок Коско внизу, у подножья, вдоль бухты.

А стоило лишь подумать про причины произошедшего и неизбежно переместиться мыслями настырному графу чужого королевства, то сердце в очередной раз пронзил болезненный укол.

Это же надо! Ложиться спать, точнее заниматься любовью, и при этом прятать кинжал под подушкой? Неужели он без промедления и всяческого сомнения так же быстро и ловко пронзил посеребренной сталью мою грудь, как некогда ведьму из тронного зала?

Немыслимо просто! А еще… очень и очень больно от осознания собственной глупости. Ведь сейчас, глядя на всё произошедшее, отчетливо поняла, что ложиться в кровать с Келриком не было абсолютно никакой надобности.

Глаза мои почему-то защипало. Возможно, от яркого солнечного света, который нет-нет, да проникал в парник. Может быть, все дело в подавленном настроении? А возможно, из-за пыли, попавшей в глаз.

— Ты, я вижу, устала? — окликнула меня матушка, разгибаясь над грядкой с львиным зевом. — Может быть, прогуляешься в город, купишь нам всем к чаю ту вкусную арахисовую нугу, которую я как-то видела в витрине кондитерской лавочки?

Примеру мамули последовал и довольный папа, глядя на меня как-то даже виновато. Секунду спустя он уверенно поддакнул:

— Да, да, дочь, ты уже давно усердно работаешь. Возьми пару золотых из шкатулки в нашей спальне и купи себе, а заодно и нам, что-нибудь вкусненькое? Разомнешься, прогуляешься?

К слову, вернувшись из Истмарка, папа привез с собой один небольшой кошелечек с серинитами и хрустанитами, которые, оказывается, действительно стоили довольно дорого за одну то лишь штуку, которых оказалось у него более ста. А еще привез инструменты, которые в любой момент мог пустить в ход, принять парочку заказов. Поэтому в деньгах сейчас у нас действительно не было нужды.

Но это сейчас…

Пока есть золото, которое папа умудрился выменять у своих приятелей и коллег взамен камней. А я все равно не считала хорошим знаком транжирить деньги на всякие бесполезные вещи. Тем более на сладости.

В общем, поспешила отказаться и перевести тему:

— А может быть, я сама что-нибудь испеку?

В уме же подсчитала стоимость какого-нибудь яблочного пирога, который даже сама научилась печь, помогая Рузи по хозяйству.

— Хорошо… — поначалу ответил отец как-то даже смущенно, а после приободрился, спросил уже громче: — Дочь, скажи, как идут дела с возвращением Рузи? Она еще не ответила на твое письмо?

— Почтальона не было с утра, — ответила ему Вардия. — Но может быть, он просто до нас еще не дошел? А, Эмилия? Сходишь, спросишь у сына Ошпенов, не было ли нам какой корреспонденции?

Глядя на то, как родители упорно выпроваживали меня в город, пришлось хоть и нехотя согласиться. Заодно постараться не думать о неприличных причинах, которые успели посетить мою голову. Постыдные картинки голого и от этого не менее великолепного Келрика нарисовались перед глазами мгновенно.

— Ж-жарко тут! — воскликнула и поспешно отвернулась.

Оставалось только надеяться, что мне поверят и не станут ни о чем расспрашивать.

Так и получилось.

В итоге уже через десять минут я вовсю топала по тропинке в город, с недовольством отпинывая каждый попавшийся невезучий камешек. Вот так новости! Ранее никогда за собой не замечала такого ребячества. А сейчас была готова без особой причины стиснуть пальцы в кулаки. Постоянно подавляла в себе желание закричать, поплакать или же смеяться, но не от счастья, а от горечи.

Головоломка, которую мне задал Келрик, положив этот несчастный кинжал под подушку, все никак не хотела складываться в моей голове. И потому из раза в раз я возвращалась мыслями туда в королевскую залу, где последний раз видела графа Артиса, такого красивого, в латной броне, поблескивающей вставками из черненого серебра на панцире и наплечниках. Яркий синий плащ невероятно шел ему, подчеркивая общую статность фигуры.

Но увы, когда меня окликнул король, я даже не смогла набраться смелости, чтобы посмотреть на Келрика с более близкого расстояния. Ведь гадкие мысли про кинжал перемешались в моей голове вместе с отрывками сна о том, что граф не может выбрать себе жену сам. За него это должен сделать правитель. Или как-то так.

Сам же Хеймиль Мудрый доверия не внушал и почему-то выглядел инфантильно, хоть и с виду разменял четвертый, если не пятый десяток.

Привычная дорога под моими ногами очень быстро кончилась, когда я наконец поняла, что забрела куда-то не туда. Возможно. Подняла взгляд и огляделась, пытаясь понять, куда же меня занесло.

Но нет, шла то я правильно, в сторону города. Просто неожиданно на пути мне встретилась телега со строительными материалами: камнями, песком, какими-то ведрами, деревянным брусом. И стояла она просто так, без лошади и упряжи, словно брошенная, если не считать стучащего в небольшом отдалении молотка или кувалды. Перевела взгляд в сторону леса, через который когда-то даже срезала, прячась от Келрика, и снова поздравила себя с ухудшением настроения.

Как вдруг перед глазами мелькнул знакомый силуэт, точнее чья-то голая спина, столь же мускулистая и расчерченная ужасными шрамами. Помнится, было время, когда мне хотелось рассмотреть их вблизи. Хотя и сейчас я бы не прочь увидеть самого Келрика.

Но увы, едва показавшись, знакомая спина быстро скрылась за целой горочкой принесенных откуда-то ровных камней, отшлифованных и почти идеально гладких, почти. Если не считать царапин.

Не ведая, что творю, я рискнула обогнуть эту самую горочку, чтобы нос к носу столкнуться с графом Артисом, собственной персоной.

— Эмилия? — удивленно спросил он. А перехватив мой обескураженный взгляд, даже ссутулился и стал оборачиваться то в одну, то в другую сторону. Что-то выискивать. Или кого-то?

«Уж не женщину ли какую? — промелькнула в голове глупая мысль».

Но нет, Родгар всего лишь нашел свою рубашку и поспешил поскорее её одеть. Смысл такого действия не уловила. Однако от досады чудом не выразилась вслух.

— Да, это я? — запоздало все же ответила. А когда поняла, какую глупость сказала, залилась краской стыда — еще мало сказано.

— Вы, — решила пойти в наступление, а заодно перевести тему. — Что вы здесь делаете?

Да… Невежливо получилось. Вот и Келрик скривился. Однако постарался не подать виду. Глаза его сузились. Понятное дело, я его обидела. Хоть и неосознанно.

Ах! Нет… Нет же, я не хотела!

— Вы… — вновь предприняла попытку о чем-то спросить. Исправиться. Хотя бы просто поговорить.

— Я? Я здесь строю дом. А если ваш вопрос, Эмилия, про мои планы в целом, то я планирую стать зажиточным помещиком. Обосноваться в Коско.

От услышанного у меня непроизвольно открылся рот. Слегка. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы язык моментально пересох, а вместе с ним и горло. Мысли же мои дезертировали куда-то. Куда, увы, не сообщили.

Еще пару мгновений я буквально стояла, как рыбка, и беспомощно открывала, закрывала рот. Затем вновь выжала из себя надоевшее:

— Вы…

При этом мои глаза смотрели в его глаза, которые сейчас напоминали сплошь черные точки из-за расширенных зрачков. Казалось, граф сильно нервничал. Стоял неподвижно, и только руки его слегка подрагивали, будто он собирался что-то сделать, но постоянно себя отдергивал.

— Кинжал! — выкрикнула вдруг я, вспомнив про мысль, которая мучила меня всё это время. — Скажите, пожалуйста, Келрик. Прошу, почему вы положили кинжал под подушку в той… в той комнате? Вы. Вы неужели считали, будто я могу причинить вам вред?

— Кинжал? — голос графа слегка дрогнул, а сам он сделал шаг ко мне, чтобы стать чуточку ближе, хотя и так между нами едва можно вытянуть руки. — С кривым лезвием и из посеребрённой стали? Мой боевой товарищ, который не раз спасал мне жизнь?.. Не знаю. Привычка, выработанная годами.

Сказав все это, Родгар, казалось, только под конец начал понимать о чем именно я спросила.

— Вред? От тебя, Эмилия?! — изумленно выдал он и даже протянул руки, чтобы обнять. Однако в последний момент все-таки сделал шаг назад, отдернул себя. — Ох, простите, леди Шеннод, я не ждал от вас никакого вреда! Я скорее готов, нет, я хотел защитить вас и себя от кого-то еще. Селия была на свободе, в замке. И Хеймиль запретил её арестовывать, ожидая, как себя поведет себя бывшая фаворитка, чтобы решить, стоит ли отправлять её на плаху.

— То есть вы хотели меня защитить… — вот тот самый ответ, который я и хотела услышать, но боялась себе в этом признаться.

И даже такой маленькой мелочи мне хватило, чтобы поднять настроение до небес.

— Так вы не считали меня предательницей? Ведьмой? Интриганкой? — спросила я с надеждой. А мысленно же взмолилась: «Прошу, скажи, да!» — повторяя это в уме многократно.

Но увы. Услышала иное:

— По началу, возможно…

И все. Настроение мое прыгнуло с обрыва на мысе утопленников, а окровавленное тело распласталось на камнях. Оказывается, как мало надо, чтобы полностью пасть духом.

Отвела взгляд, отчаянно борясь со своими чувствами, которых во мне сейчас бурлило, кипело, шумело, звенело и боги знают, что еще, слишком много!

— Как вы могли, Келрик, как? — спросила у него сквозь стон. — Как вы могли подумать, что я вас предам? Я… я бы не легла с вами, если бы хотя бы… — Вовремя оборвала себя, не позволяя произнести те самые роковые слова, которые так жаждала услышать из его уст.

В следующий миг сильные руки Келрика схватили меня за плечи, притянули к себе, заставляя носом уткнуться в его голую грудь в не застёгнутом вороте рубахи. Мускусный, исключительно мужской запах, который не передать никакими словами, почувствовался отчетливо. А руки мои решили поступить самовольно. Попросту обнять графа Артиса.

— Эмилия, скажи, прошу, — донеслось до меня откуда-то сверху. — Умоляю, скажи, что ты меня не боишься. Что ты хоть что-то ко мне испытываешь? Прошу. Я потерял сон, я отказался от титула, серебряных приисков, чтобы отправиться искать тебя, упрашивать, умолять простить мне мое ослиное упрямство и хамское поведение. Ведь я… я, как какой-то юнец, окрыленный идеей стать ближе к тебе штурмовал среди ночи поместье королевского архитектора, а все ради того, чтобы быть с тобой рядом, стать твоим соседом, достать чертежи дома. Твой отец после всего, он вряд ли примет меня в семью и позволит жениться на тебе… Но… хотя бы это. Позволь хотя бы это?.. Мне нужно знать, что ты меня не боишься, Эмилия!

Закончив тираду, которую мой мозг отказался переварить, Келрик слегка отодвинул меня от себя, жадно вглядываясь в мое лицо.  А когда наконец осознала сказанное… То каким-то чудом, не иначе, ответила связно:

— Я тебя не боюсь, Кел.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо, спасибо! — выдохнул он в мои волосы, стиснув в объятьях следующий миг. Хотя я и сама была не прочь прижаться к нему не только руками, но еще и губами.

Сделала это один раз, второй, третий, отправив руки блуждать по его спине. И тут же услышала заветное:

— Я люблю тебя, Эмилия. И если есть хоть один шанс из ста, что ты меня тоже, то я готов за него биться до последней капли крови, понимаешь?

— Только не нужно ни с кем биться, — раздался за нашими спинами голос моей матушки. А еще отрезвляющее: — Эмилия, на твоем месте я бы приняла более благопристойный вид, пока тебя не увидел глава нашего семейства. А вы, Келрик, я правильно понимаю, что вы решили переехать к нам в Коско? Скажите, где вы ночевали?

— Э… — только и ответил Кел. А так же, вопреки просьбе моей матушки, отпускать меня не спешил. — Я ночевал в лесу, у меня там небольшая землянка, которую соорудил на скорую руку.

— Вот как? Неужели таверны нашего города пришлись вам не по душе?

— Скорее меня не устроила навязчивая компания, — прямо признался он. Посмотрев на меня, Келрик поспешил добавить: — По приезду в Коско я попытался заселиться в портовую таверну, но был вынужден её покинуть, потому как местные корсары и моряки начали самый настоящий дебош.

— Что же, не вижу ничего зазорного в том, чтобы вы могли ночевать у нас в гостевой комнате, пока будете строить здесь, очевидно, новый особняк.

— Ну уж нет, — раздалось за нашими спинами слова отца. Ох! — Пусть живет у себя.

— Нет, папа, я прошу! — попыталась прервать его, пока папуля снова не наговорил всякого и вновь всё не испортил. Ведь в тот день, в коридоре королевского замка, мы с мамой стояли за поворотом и слышали их разговор. Жаль только, я не осмелилась возразить. Выйти из-за угла и услышать наконец, что же хотел мне сказать Келрик.

Но только не сейчас!

— Прошу вас, — отпустив меня, Келрик встал на колено и виновато склонил голову. — Позвольте мне ухаживать за вашей дочерью, Эмилией, пока вы мне не позволите взять её в жены.

Хмыкнув, отец кивнул в мою сторону со словами:

— Это уж как дочь решит. Я противиться её выбору не стану.

— Я согласна! — выпалила громко, отчаянно борясь с желанием себя ущипнуть.

Вдруг опять иллюзия, сон, бредни? А может быть, я попросту перегрелась на солнышке? Но даже если так, решила получить от этой иллюзии всё. Кинулась обнимать своего жениха, обвив руками шею. Поцелуй не заставил себя ждать, едва Келрик поднял ко мне изумленный взгляд.

— Я люблю тебя, Кел. Я действительно очень и очень тебя люблю! — выкрикнула, в надежде достучаться до него таким образом, если вдруг все-таки сплю или грежу наяву.

— Кричать не обязательно… — проворчал папа где-то там, сбоку от нас обоих. А еще я услышала ответ моей матушки, моей безумно дорогой матушки.  — Эх, молодость!

С этими словами она, похоже, решила увести супруга обратно в поместье Шеннодов. Не знаю наверняка. Мне было не до того. Я лишь блаженно закрыла глаза, хоть и было боязно, из-за страха проснуться.

Поцелуи Келрика с каждым разом, с каждым проглоченным моим вздохом и стоном становились всё более и более страстными, горячими, опасными с большой буквы! А едва поймала себя на мысли, точнее желании раздеться прямо здесь и сейчас, чтобы заняться любовью, мучительно прервала поцелуй.

— Землянка? — проронила на выдохе. И попыталась сказать что-то еще. Не получилось. Новый плен от его поцелуя стал еще слаще, едва Келрик накрыл своими губами мои губы. Правда, при этом он еще и подхватил меня на руки, чтобы отнести туда, куда почти попросила. Почти успела произнести…