Глава 24. Хеймиль Мудрый

Тронная зала королевского замка со сводчатым потолком продолговатой овальной формы, если не сказать и вовсе вытянутой, узкой, была освещена тысячами свечей в подсвечниках, висящих под потолком, и ко всему прочему сейчас была полна народа из числа людей и нелюдей.

Даже послы вампиров и лусканцев, а еще болотных ведьм, заняли положенные им места, чтобы наблюдать за происходящим с немалой толикой интереса.

В центре зала стояли сразу несколько клеток, в которых сидели скованные от шеи до самых ног узницы. Войдя наконец в залу, король Истмарка, Хеймиль в этот раз шел под руку с женщиной средних лет. Её светлые, пшеничного цвета, волосы были заплетены в тугую косу, а черничной расцветки платье, плотное, отороченное мехом на вороте, поблескивало в ярком свете множества свечей.

Селия меж тем, потеряв право называться первой фавориткой короля, стояла возле скамьи из первого ряда и скрипела зубами, недовольно наблюдая за происходящим. Её скрюченные пальцы то и дело шевелились. Однако магию она не применяла, иначе надзорники, присутствующие здесь и не попавшие под её влияние, мигом лишили бы ведьму всего магического запаса. А если бы не они, то стражники, стоящие по бокам у каждого столба, возможно, даже сняли голову с плеч, едва учуяв опасность для правителя Истмарка. Если, конечно, вперед не убьет личная королевская стража, в простонародье называемая четверкой братьев бородачей.

Дойдя до трона, Хеймиль Мудрый, мужчина средних лет с добродушным на вид лицом и рыжими волосами, как и бородой, ныне аккуратно остриженной вокруг рта и на скулах, остановился. Поправил плащ и сел, дав знак садиться и остальным. Королевские стражи тот же миг стали по бокам от трона. Один из них вместо привычного оружия держал золотой кубок, полный прозрачной водой до самых краев.

Карие глаза монарха тем временем переместились в сторону главного ловчего, сейчас стоящего при полном параде, в латных доспехах. Рядом с ним возвышался директор Академии Нежити, Кирхард Осберн, потому как был вынужден отчитаться о беспорядках некрогородка, а еще, как ни странно, артефактор, Алод Шеннод, освобожденный и переодетый, как подобает случаю, в сапоги галифе, черные штаны, классический фрак в тон, белоснежную рубашку с жабо и шелковый шейный платок. Но вопреки внешнему виду лицо его хмурилось. Казалось, артефактор желал и вовсе покинуть нынешнюю компанию, чтобы не видеть никого из здесь присутствующих.

Однако его сдерживало только одно. Среди заключенных в клетке сидела его любимая, ради которой Алод и ввязался во всю эту авантюру. А еще Шеннод постоянно окидывал взглядом зал, пытаясь найти свою дочь, которая должна быть где-то в замке, как ему и рассказал при освобождении Келрик.

— То есть ты, Лузанна, утверждаешь, что ковен здесь ни при чем? — Хеймиль обратился к послу из Кааргды без предисловий. Его добродушный голос никого не ввел в заблуждение. С такой же интонацией правитель Истмарка мог отдать приказ о повешенье, если того требовали правила и законы королевства. Но, он не был жесток, без особой на то причины, поэтому исполнение приговора чаще всего происходило только после всесторонних слушаний, которые Хеймиль и решил устроить, чтобы доискаться правды в нелегком деле, а именно «подковёрной войне», которую устроил ему ковен. По сути, монарху осталось только узнать, участвовали ли при этом другие соседи, или же стояли в сторонке и лишь наблюдали за исходом.

Надменная на вид старушка с паутинкой седых волос на блестящей, морщинистой лысине и мутными, казалось, невидящими глазами, услышав вопрос монарха, нехотя поднялась с лавочки во втором ряду. Находилась она по левую сторону от трона.

Вместо ответа, ведьма лишь отрицательно помотала головой.

Королевские артефакты, заговоренные камни, которыми был усеян трон, при этом показали, что Лузанна не соврала, — сидящие женщины в клетках уже давно простившиеся с жизнью и бровью не повели. Никто из присутствующих и виду не подал, что не согласен таким ответом, никто кроме артефактора. Но он предпочел не гневать судьбу и попросту промолчал.

Увидев его реакцию, Хеймиль нахмурился. Отмечая для себя независимое поведение Алода.

— Что ж, послушаем, что скажет нам первый королевский ловчий, — меланхолично произнес правитель Истмарка. Хоть и по внешнему виду было не видать, но монарх сейчас испытывал крайнюю степень раздражения, потому как шансы заставить ковен или же ведьм признаться в своих делах был крайне мал. И тот факт, что чаша Трарка могла помочь болотным избавиться от частицы их праматери, не сильно помогал в этом вопросе, формально, после процедуры женщины потеряют часть силы и, соответственно, принадлежность к ковену, поэтому их показания мало кого убедят. Нужен доброволец из их числа, который бы сам рассказал детали, а еще ответил на вопрос, участвовали ли Лускания и Дитрия в планах болотных, или же придерживались политики невмешательства?

— Мой король, — Келрик кивнул и стал пересказывать результаты ночных и дневных происшествий по всему городу. — Задержаны три дюжины оборотней и чуть более того женщин, принадлежащих к культу Великих сестер, все здесь. — Он кивнул в сторону клеток, в которых сидели скованные женщины в белых балахонах, кто — как.

— Смею заметить, что болотные не имеют никакого отношения к культу, — проскрипела Лузанна. Но Микта её перебила, перехватив слово:

— Что же ты, старая карга, обвешалась амулетами, как праздничное дерево?

— Да как ты смеешь! — Селия вскочила с сидения и ненавидящим взором уставилась прямо на новую фаворитку короля.

— А вы разденьте её и допросите по-новому, — предложила Микта, обращаясь к Хеймилю. — Вон, даже с такого расстояния чую бусы привиральные, да пару амулетиков, внушающих доверие. Не представляю даже, и как ваши маги не учуяли магию?

— Действительно, — согласился Кирхард, добавив весу словам Микты. — Более того, от самой Селии веет еще какими-то чарами.

— Духи, это просто духи… — смутилась вдруг бывшая фаворитка короля, выхватив из кармана платья веер, блеснувший драгоценными камнями.

— Афродизиак это, ваше величество, — встрял в разговор Алод, — кивнув в сторону Селии. — Это она управляет культом Великих сестер, напрямую связываясь с Нешзрагатмой через зеркальце, которое у неё в правом кармане. Скажи же, Вардия.

— Да, это так, ваше величество, — подала голос ведьма из клетки, к которой обратились. — Мы все здесь болотные ведьмы, которые прошли инициацию во время ритуала посвящения в Великие сестры.

— Молчи, предательница! — зашипели на неё в один голос сразу пятеро, Селия и Лузанна в том числе.

Но ведьма не унималась, явно перебарывая злобную силу внутри себя, она и вовсе выпалила скороговоркой:

— Лусканцы здесь ни при чем, их диких сородичей выловили близ резервации и переправили через границу вначале в поместье Эсперов, которое забрал за долги один ростовщик, что в сговоре с Селией, а после уже перевезли в поместье Сезаров. Там этих окультуренных зверей кормили травяными дурманящими смесями.

— К слову, большая часть оборотней во время задержания попросту уснула и не оказала сопротивления, — недоуменно произнес Келрик, начав о чем-то догадываться. — Уж не ваших ли это рук дело.

— Наших, — согласился Алод. — Я готовил побег Вардии, а именно после передачи плохой статуэтки Мааргоша ведьмам. Мы оба знали, что обман быстро раскроется и за нами отправят погоню.

— То есть, Алод и Вардия тем самым помогли задержанию сестер культа, — констатировал Хеймиль с улыбкой. — И не предали своего заказчика, корону Истмарка.

Родгар, поняв, к чему клонит монарх, кивнул и тут же встал на одно колено, озвучивая свою просьбу:

— В этой связи прошу ваше величество, отпустить Алода Шеннода и Вардию обратно в Эрагат, под мою ответственность.

— Хм, вот как? — монарх удивленно вскинул бровь и только лишь шире улыбнулся. А после кивнул своим стражникам. Один из них спешно вышел в боковой коридор.

— Что же, из всего услышанного здесь я пришел к выводу, что единственная кому могу доверять, это Микта Хартвеншит. Как думаешь, если Вардия выпьет из чаши, она сможет избавиться от частицы праматери?

— Я в этом уверена, — согласилась новая фаворитка короля. — А заодно считаю просто необходимым напоить и Селию, аристократку Истмарка, которую обманным путем вовлекли в эту историю. Милая, — обратилась Микта к пылающей самым неистовым гневом блондиночке, — я помню тебя еще ребенком, когда ты несколько раз пребывала к нам вместе с королевской свитой. Никогда ранее я не замечала за тобой столь злобных и коварных наклонностей.

— Что ж, — Хеймиль Мудрый кивнул бородачу с чашей Трарка в руках, после и другим стражникам, а затем приказал:

— Сдается мне, мои придворные надзорники зря кушают свой хлеб и слишком часто посещают оперу Арин Ле Фар, где и подпали под ведьмино влияние. Арестовать их.

В следующий миг в тронный зал и без того полный королевских стражей вошел целый взвод, бряцая латной броней по каменному полу. Недовольных магов в серых балахонах пленили в считанные мгновения и вывели наружу, не прерывая разговора монаршей особы.

— Думаю, пара недель заточения помогут им избавиться от наваждения Селии или же Ла Зиль, — добавил к сказанному Хеймиль.

Прикрыв рот ладонью, Микта негромко произнесла одному лишь монарху: — Можно ускорить процесс освобождения от ведьминых чар…

— Есть травяной настой, действующий против ворожбы, — громко произнесла Вардия, вновь перехватив контроль над телом. — Но он поможет только вашим мужчинам. Сестрам же, выпивших муть во время инициации, он не поможет.

— Правильно, потому что при этом используется иная магия, Вардия, — Микта согласно кивнула.

К тому моменту один из братьев бородачей уже открыл клетку и помог выбраться наружу, придерживая за локоть маму Эмилии, пребывающую сейчас в белом балахоне и цепях, сковывающих: шею, ноги и руки, поясницу.

— Помогите ей, она может перевернуть чашу… — попросила Микта королевских охранников. А те вначале бросили вопросительный взгляд на правителя. Увидев согласный кивок, подчинились. Один из них схватил белокурую женщину за локти, заведя её руки за спину, другой поднес чашу к губам. Сквозь немаленькое внутреннее сопротивление, Вардия все-таки сделала пару глотков из кубка Трарка, а затем истошно закричала, валясь на пол.

Монарх ожидал такого исхода и потому даже не поморщился, но только не Алод и не Келрик. Бросившись к Вардии, они попытались было помочь ей подняться, но тут же услышали громкий приказ короля:

— Отойдите. Как только частица Нешзрагатмы покинет тело ведьмы, эту гадость нужно сжечь.

Так и произошло. Едва Вардия вскрикнула еще от нескольких приступов боли, а после широко открыла глаза, то из её груди, словно отделяясь от магической ауры, недовольно пища, выползла черная субстанция, которую Кирхард тут же подался вперед и сжег кровавой магией, которую, как оказалось, знал не хуже некромантии.

— Что ж, первая победа среди четырех дюжин женщин, которым еще предстоит пройти процедуру освобождения, — констатировал монарх, тем самым дав понять, что жизнь ведьм еще не окончена. Те в ответ подняли на Хеймиля взгляд полный изумленного благоговения.

Одна только Лузанна злобно прошипела в ответ и вскинула вперед руки, собираясь проклясть правителя Истмарка. Глаза её засветились магией лишь на мгновение, прежде чем в грудь старухи прилетело сразу три отравленных кинжала: Келрика, и двух братьев бородачей.

— Этой уже ничто не поможет, — проронила Микта, делая охранный знак рукой скорее по привычке. — С её злобностью сможет посоперничать одна лишь верховная.

Хеймиль снова кивнул и лишь приказал:

— Вы всё свидетели, акт агрессии против монарха карается смертной казнью, которую привели в исполнение мои охранники и королевский ловчий. Труп Лузанны вынести наружу и сжечь.

После немедленного исполнения приказа, Хеймиль схватил себя за подбородок, довольно почесал его, хмурясь:

— Так, дальше… Ввиду доказанного участия в сговоре с болотными ведьмами и культом сестер, Селия — после процедуры освобождения лишается графского титула, ровно как и вся её семья — замка. Столичного поместья им, думаю, будет достаточно. Уилли Сезар, — Хеймиль хмыкнул, глядя на Келрика, — до сих пор приводит в порядок свое лицо после столкновения с твоим кулаком, Родгар. Тоже лишен звания, замка и столичного поместья, которое превратил в доходный дом в обход королевской казны. Так…

Монарх продолжил изъявлять свою волю:

— Бранд Элфрин ввиду сотрудничества и небывалой помощи, точнее из-за заслуг перед короной — изобретение костесвета, остается в своем звании, хоть и попал под влияние, более того и получает прибавление к годовому доходу. Кирхард, — с этими словами Хеймиль посмотрел в сторону директора Академии Нежити, — меня терзают сомнения в твоей пользе короне, Осберн. Мало того, что ты допустил потерю родовой собственности, поместья Эсперов в пользу врага, так еще и проворонил нападение на некрогородок. Поэтому приказываю, заняться восстановлением шипа Розы, как хочешь, заимствуй нежить своих учеников, использую свою собственную нежить, но чтобы больше никаких покупок и продаж семейных склепов и их содержимого среди жителей города. Ввожу мораторий на торговлю трупами и их скелетами, ты меня понял?

— Да, ваше величество.

Услышав последние слова монарха, Алод поморщился, однако же промолчал и тут же удостоился королевского внимания:

— Теперь вы, артефактор Алод Шеннод, — по виду правителя Истмарка было сложно понять, каково будет решение, ведь его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций и служило прекрасной маской во время королевских переговоров в том числе и с нелюдями.  Собственно, для них и был разыгран весь этот концерт. — Ваши заслуги перед нашим королевством должны быть оценены и вознаграждены по достоинству.

После последних слов минимум трое выдохнули от облегчения.

— Я слушаю, чтобы вы хотели получить взамен проделанной работе… — А немного помолчав, добавил: — Придворный маг проверил реликвию, баланс статуэтки превосходен, чистая работа. Ровно как и вторая пустышка — на вид похожа на оригинал, но магию не накапливает.

— Да-да! Так и было задумано! — глаза Шеннода загорелись, потому как речь пошла о его тяжком труде, королевском заказе, который был вынужден выполнять к тому же в подпольных условиях. А перехватив вопросительный взгляд Хеймиля, немного растерялся, но тут же опомнился, попросив:

— Я… нигде не вижу мою дочь. — И быстро проговорил: — Вардию и Эмилию, прошу, отпустите нас с семьей обратно на Эрагат. Мне большего не нужно. Я уже давно грежу о спокойном семейном счастье...

— Что ж, — Хеймиль удивленно вскинул бровь. — Эмилия, это та самая девушка-комендант, о которой наслышан весь город? Не так ли, Келрик?

— Да… — ответил Родгар монарху, слегка склонив голову. — Она в замке в гостевых покоях северного крыла, в дальней спальне.

— Пусть войдет, — приказал монарх, но тут же услышал негромкое.

— Не нужно, я уже здесь, — мяукнул негромко голос девушки с платиновыми волосами, по-прежнему отливающим синевой, её изумрудное платьишко придавало бледности её лицу, которое и без того выглядело белым, как мел.

— Дорогая! — воскликнул отец, распахивая объятья своей дочери.

Келрик изумленно посмотрел на девушку, которая быстро шла между рядов. Кулачки её сжимались, мяли креповую пышную юбку. Губы плотно сомкнуты, глаза слегка блестели от слез.

— Что же, Родгар, — обратился к нему король. — Ничего не хочешь сказать? — Бровь монарха иронично изогнулась, намекая на блуждающие по столице слухи. Да только ловчий упорно не замечал никого кроме бледной Эмилии, которая усиленно отводила от него свой взгляд.

— Я? — спросил Келрик неуверенно. — Нет, я нет.

При этом он ощутил легкий толчок от Кирхарда и всё равно не понял намека ни одного, ни другого.

«Я обещал её отпустить в Нирсо, хоть и не сразу, но видя, как хочет этого её отец, не могу себе позволить и дальше вести себя, как какой-то озабоченный скот. Поэтому действительно, лучшим решением будет отпустить Эмилию, — убеждал он себя внутренне, кривясь лицом из-за неприятных ощущений».

Никогда ранее Келрик не чувствовал себя столь неуверенно и странно, будто почву выбили у него из под ног. Со следующими словами монарха Родгар и вовсе словно упал на дно пропасти, потеряв при этом часть своей души.

— В таком случае, не смею вас задерживать. — Хеймиль кивнул ключнику. — Освободить Вардию. — А уже семейной чете добавил: — Перед уходом вам нужно подойти к моему писчему и зафиксировать подписями сказанные вами слова, Алод, Вардия. — Хеймиль махнул рукой в сторону одиноко-сидящего за деревянной наклонной партой с пером в руке худощавого мужчины в красной шапочке и того же цвета костюме с жилеткой.

— Сюда-сюда, — тот самый писчий помахал рукой артефактору и бывшей ведьме, после чего черканул на пергаменте чернилами, ставя галочки в нужных местах: — Вот здесь закорючки поставьте.

Смущенная Эмилия при этом плелась следом за родителями и даже ни разу не обернулась. Помимо прочего девушка усиленно прижимала плечи к ушам, стараясь словно испариться на месте.

А едва положенная процедура была окончена, и вся троица покинула тронный зал через боковой проход, минуя коридор из стражей, то Келрик не выдержал, проронив:

— Прошу меня простить, ваше величество…

— Иди, — напутствовал монарх, кивнув.

После чего Келрик спешно покинул зал, правда, вопреки ожиданиям сразу же за дверью наткнулся на Алода, стоящего на проходе со скрещенными руками на груди. Эмилии граф нигде не наблюдал, отчаянно надеясь еще раз увидеть её, поговорить.

«Ведь далеко она уйти не могла! — думал так граф».

Поэтому предпринял настойчивую попытку обойти артефактора, но Шеннод заступил ему дорогу и недовольно проронил:

— У вас, граф, была возможность исправить положение, в которое вы поставили мою дочь.

— Что простите?

— Я всё знаю, Вардия со мной поделилась, тем, что увидела. Ох, как же ловко вы однако шантажировали Эмилию! Мастерство на высоте, — сказав это, он ненадолго замолчал, ожидая реакции Келрика, которой не было. Изумлению графа не было предела, когда он лишь вновь перевел взгляд в коридор, ожидая увидеть Милу, отчаянно желая понять, что же она сама думает по этому поводу.

Но увы, коридор был пуст, а отец девушки гневался. Более того, осмелев, он ткнул пальцем в наплечник Кела, который чуть рефлекторно не выхватил кинжал из поясовой кобуры. Одумался, отпустил руки.

При этом услышал весьма болезненное:

— Вы, Келрик, оставьте в покое мою семью! Вам ясно? Иначе я буду вынужден вызвать вас на дуэль… Да! Знаю, мне далеко до вашего мастерства. Но подумайте хорошенько, каково будет Эмилии узнать, что вы убили её отца? Если вы хоть немного её любите, то оставите в покое! — гневно произнеся целую тираду, Алод быстро справился со своими эмоциями и лишь посмотрел на графа с осуждением.

Пустая голова Родгара, как назло, не подсказала ему ни одного аргумента возразить, а ноющее сердце путало отсаточные мысли, намерения, желания. Все! Потому, едва пересилив себя, Келрик лишь проронил хрипло:

— Хорошо.

И поспешил ретироваться обратно в зал, чтобы сбежать, поджав хвост, затолкать испытанную боль подальше и забыть, или забыться. Не важно, в чем, не важно, с кем, не важно, как. Забыть!

Ведь невыносимая ситуация, гадкая, мерзкая, которая случилась между ними с Эмилией, не позволяла Келрику надеяться хотя бы на толику взаимности. Тем более Мила и сама призналась, что боится его. Да, она его не любит…

«Трарк! — мысленно ругнулся Родгар, возвращаясь обратно в зал».

И прежде чем встать рядом с Кирхардом, лишь перехватил его насмешливый взгляд. А когда услышал, — Видимо, не договорился, — то еле сдержал приступ раздражения, рвущийся из груди и рвущий душу на части.

— Что же ты, Келрик, нарушаешь законы, под которыми сам и подписался, — возмутился король, прежде чем перевести взгляд на Микту. — Его тоже приворожили?

Немного посомневавшись, новая фаворитка короля посмотрела странно на ловчего и отрицательно помотала головой.

— Увы, никаких чар я не вижу и не чувствую.

— Хм, так выходит это банальная… — но договаривать Мудрый правитель не стал, а вместо этого посмотрел на оставшихся ведьм в клетках.

Посол Дитрии и Лускании к этому моменту уже успели покинуть зал, чтобы отчитаться перед своими правителями. Сегодня победа на стороне короля Истмарка. Который добродушно проронил заключенным:

— Что же, мои дорогие, кто хочет помилование и освобождение? Прошу. Мой писчий примет ваши показания, а после необходимо испить воды из кубка Трарка.

После этого король перевел взгляд на ловчего.

— На этом не вижу необходимости участвовать. Келрик, Кирхард, проследите. А вы, моя дорогая Микта, меня в крайней степени заинтриговали. Хочу услышать историю вашего бегства от Нирикуса, но главное, причины. — С этими словами Хеймиль встал с трона и галантно подал локоть своей новой гостье.

Еще через несколько мгновений королевская свита вместе с двумя братьями из знаменитой четверки покинула тронную залу.

Ведьмы при этом стали ссориться между собой, договариваясь об очереди. Потому раздраженный Келрик не нашел ничего лучше, чем гаркнуть:

— Замолкли! Вызывать будут по списку.

Больше Келрик не проронил ни слова весь остаток вечера, который планировал провести иначе. В объятьях любимой, которой так и признался в своих чувствах, потому как и сам не понимал этого, пока не ощутил горечь утраты. А именно, пока не потерял её, Эмилию. Шанс быть рядом. Возможно, даже навсегда.